Лишь один из вас взойдет на трон

Локи нередко пользовался чужим обличьем, чтобы вершить дела, не причитающиеся царевичу Асгарда и сыну Одина, а порой просто ради развлечения. Подобный досуг требовал определенных навыков, но для мастера обмана притворство не было в тягость. Примерять на себя чужие маски и достоверно копировать манеру поведения их владельцев было как его излюбленным занятием, так и своеобразным вызовом. Сможет ли он, обладая чужим лицом, убедить окружающих в истинности личности их собеседника? И практически всегда ответ был положительным. Трикстер с легкостью подстраивался как под мужские личины, так и под женские образы. Внешность Хильды, которую он непринужденно накинул на себя, не вызывала у него ни капли дискомфорта. Маг даже наслаждался кудрями, огненными всполохами вспыхивающими на краю зрения. То была игра, необычная, но составляющая неотъемлемую часть его натуры. Кому охотнее всего расскажут на кухне, что происходило там в день отравления Тора, как не обаятельной, чрезвычайно харизматичной фрейлине? Локи вполне обоснованно подозревал, что новоиспеченный царь не удостоится расслабленной беседы, которая в его присутствии превратится в мучительный допрос, потому и выбрал обличье вездесущей Хильды. Уж точно никто не удивится, что эта любопытная особа задает кучу вопросов, и лишних подозрений не возникнет!.. И разве это не забавно, в конце концов? Конечно, логичнее было бы поручить такую простую миссию Сигюн, но трикстер не обладал огромной армией желающих служить ему асгардцев. В ближайшем будущем он собирался это исправить и вооружиться толпой приверженцев, однако пока приходилось довольствоваться преданной и бесконечно влюбленной в него девушкой и собственной неповторимой персоной. Немного. И так как возможности следовать за советником Даутсоном день и ночь у Локи не было, эту шикарную задачу он поручил фрейлине, а сам отправился на кухню, ловко испарившись после очередного совещания. Надо же выяснить, как отрава попала в пищу, предназначенную для царственных особ! Приключение вышло не особо результативным, но довольно веселым. Как раз смеха магу в последние недели недоставало. На кухне он с лихвой восполнил его недостаток и даже не жалел о потраченном зря времени. Не каждый день его одаривает своим вниманием молодой поваренок, из которого и было решено вытягивать информацию! Внимание было особого сорта – паренек явно старался произвести впечатление на эффектную девушку. Локи понадеялся, чтобы несчастный мальчишка никогда не узнал, с кем так неумело флиртовал, но отнесся к покорителю женских сердец великодушно. Даже позволил поцеловать руку – от намерения поставить воздыхателя на колени пришлось отказаться. Все-таки преклонялся поваренок перед Хильдой, а не перед самим Локи, хотя тот отнюдь не был против пополнить армию своих сторонников новым рабом. Но, увы, не сложилось. Выяснить так ничего и не удалось. На кухне уже проводился допрос – Эйлейв не уступал по вездесущности Хильде, вот же проворный старик! – и единственный, на кого пали подозрения, был слуга, принесший обед в покои царевичей. Однако он испарился, с самого утра его ни разу не видели коллеги по кухне. Слишком странное совпадение, чтобы быть случайностью. Не то чтобы трикстер рассчитывал на удачу, но удостовериться, что противник тщательно и качественно уничтожил за собой следы, было все же неприятно. Возможная зацепка так и не привела к успеху. На прощание болтливый поваренок получил обольстительную улыбку и попросил навещать их почаще, а то он, право, скучает. Вот наглец! У мага и так дел по горло, чтобы разгуливать по кухням. Но так как женщины – самые коварные существа в Игдрасилле, паренек был осчастливлен благосклонным согласием. Пусть познает горечь поражения! В конце концов, женщины – самые коварные существа в Игдрассиле... И все-таки новости, полученные от поваренка, были крайне неутешительными, как ни старался трикстер сохранять оптимизм. Злоумышленник незамедлительно уничтожил все следы преступления. Конечно, найти виновного слугу было возможно, пусть и хлопотно, однако Локи подозревал, что тому уже подобрали покои во владениях Хель. Сам маг бы так и поступил... Чтобы выйти на след предателя, требовалась другая ниточка, раз эту быстро перерезали. Снедаемый тревогой и сомнениями, царевич ушел в свои мысли и чисто автоматически протянул руку к дверной ручке своих покоев, как его окликнул суровый мужской голос: - Извините, но что Вы себе позволяете? Локи от такого хамства даже растерялся. Впервые за многие года он не нашелся, что ответить, и растерянно уставился на капитана эйнхериев, который сердито скрестил на груди руки. Маг даже разозлиться не успел, настолько изумился тону и неожиданности претензии. Воин тем временем, ничуть не смутившись, продолжил: - Покои владыки Асгарда не место для прогулок, дорогая. О превеликая Хель! Будь самообладание трикстера чуть менее развитым, он обязательно хлопнул бы себя по лбу, кляня за рассеянность. Действительно, Хильда, невозмутимо открывающая дверь в царские апартаменты, привлекла внимание бравого стражника! «Девушка» смиренно поклонилась и пролепетала: - Прошу простить, я и правда слегка заблудилась... - Да неужели? – приподнял бровь капитан. – Идите уже... Но я буду вынужден доложить об этом его Высочеству. - Как посчитаете нужным, - ангельским голоском пропел Локи, отступая назад. Наверняка это будет очень захватывающий рассказ, во время которого нельзя смеяться... Трудная задача ему предстоит, однако. Искусному притворщику и то потребовались усилия, чтобы спрятать улыбку и вернуться уже в своем, куда более презентабельном и привлекательном обличье. - Давно ждете? – притворно удивился он капитану, который терпеливо ждал у дверей. Еще раз здравствуйте, хоть Вы того и не знаете! Тот неопределенно пожал плечами и неторопливо доложил, зачем, собственно, приходил. Трикстер задумчиво перебирал бумаги, слушая его доклад и мрачнея все больше и больше. Что-то черная полоса, наступившая в жизни, миновать не планировала. Единственный белый проблеск – нежданный трон, не приносил особого удовольствия, и все больше царевич склонялся к мысли, что неплохо было бы оставить у власти Тора. Ему как раз было бы полезно разгребать проблемы, навалившиеся на мага, а неудача лишь подтвердила бы его несостоятельность как наследника в глазах Одина. Вот и пойми теперь, чему радоваться! Во всяком случае, известием, что драконы на западе начали свое ежегодное наступление и требуется немедленно приступить к зачистке, Локи точно не был доволен. - Вообще-то решение я должен принимать вместе с Советом, - процедил он раздраженно. Аккуратно подстриженные ногти выбивали на столешнице четкую, нервную дробь. Умеет Тор валяться в кровати умирающим, когда не надо! Перспектива лишать столицу запаса вооруженных сил была неутешительной. Альвхейм в любой момент может затребовать выполнения договора! Что делать, если сроки охоты на драконов и реализации условий союза совпадут? Любой выход предрекал серьезные проблемы и не мог быть использован. – Это не в моей компетенции... - Вообще-то в Вашей, мой царевич, - вдруг возразил капитан. Он был совершенно серьезен и продолжил, когда Локи внимательно на него посмотрел: - Конечно, в основной массе случаев решения следует согласовывать с Советом, однако в ряде исключений Вы вправе решать без их одобрения. Нашествие ящеров можно остановить, пока наши земли не потерпели большой ущерб, если сразу отреагировать. Если же начнется волокита, момент будет упущен. - Вы так думаете? – трикстер прикусил губу. Совет обладал весомой властью – не стал бы Один его учреждать в другом случае! Идти против него – заранее настраивать против себя старых скряг и молодых нахалов типа Даутсона. Да и не слышал Локи, чтобы Всеотец когда-либо плевал на старейшин... Не было уважительного повода? - В Асгарде – абсолютная монархия. Это все, что я могу сказать, - добавил капитан и замолчал в подтверждение своих слов. Царевич прищурился. Действительно. Кто здесь царь – эти дряхлые брюзги или он? Кто на троне, в конце концов, сидит? Возможно, Один просто не нуждался в столь скором принятии решений и не является показателем! И в первую очередь царь ответственен за Асгард, за Верховный мир. С Альвхеймом можно будет разобраться потом – если вообще придется... - Две сотни воинов. Остальные пусть останутся в столице, - распорядился маг, потерев устало переносицу. Он или совершает самую большую в жизни ошибку, или, наоборот, выиграет с этого как никто другой. И все-таки боязно брать на себя такую ответственность... Рука чуть дрогнула, когда ставила подпись на приказе, заранее приготовленном капитаном, но тут же выправилась. Раз Локи встал на этот скользкий путь, то пройдет его до конца. Эйнхерий покинул его общество, но трикстер и в одиночестве продолжил размышлять, в каком плачевном положении находится межмировая экономика и политические отношения. Альвхейм, того и гляди, взорвется изнутри – а нечего во всем полагаться на силы природы, столь же могущественные, сколь и неверные! Ванахейм раздирают междоусобные войны, но на фоне обители светлых альвов их конфликты кажутся детской возней. Ну дерутся племена за власть и дерутся – не в первый раз. Етунхейм тоже добавляет масла в огонь – и еще ледяными великанами называются. Свартальвхейм молчит, только потому что в вымершем мире некому предъявлять претензии. Единственный мир, Муспельхейм, не подавал поводов для беспокойства: демоны, не одаренные глубоким разумом, тихо и мирно грызли и жгли друг дружку. И на вершине всего этого великолепия – Асгард! Красота неописуемая. Интересно, Один не начал ворочаться в своей постели в страхе за судьбу державы? Маг не сомневался, что выйдет победителем из любой переделки и окажется достойным правителем, но шевелиться Всеотцу явно бы не помешало. С такими вот негативными мыслями Локи сел за бумажную работу, которая поглотила его на несколько часов, которые пролетели минутами. Сам не заметив прошедшего времени, маг протер глаза. За окном уже стемнело. Лучи заходящего солнца и то погасли, уступив место вечерним сумеркам. Как поздно уже... В дверь осторожно постучали. Трикстер замер посередине широкого зевка. Даже потянуться после утомительной работы не дают. После разрешения войти в покои проскользнула... Нет, не Сигюн, появления которой следовало бы ожидать. Хильда склонилась в глубоком реверансе. - Ваше Высочество... Позволите ли занять Ваше время? - Заинтригован такой посетительницей и внимаю ее речам, - кивнул Локи. Девушка встряхнула рыжей копной и произнесла: - Ваша верная слуга, Сигюн, выслана из дворца. - Что?! – зеленые глаза, фрейлина могла поклясться, сверкнули багровым огнем. Маг расправил плечи, кулаки его напряженно сжались, прежде чем расслабиться. Самоконтроль сделал свое дело, однако гнев все же прорвался сквозь маску учтивости.– Что произошло? - Она... Она тщательно выполняла Ваше поручение, мой царевич, за что и поплатилась. Сегодня днем Сигюн покинула дворец в сопровождении Вольштагга. - По чьему распоряжению?! – Локи вскипел настолько, что и не подумал, откуда Хильда могла узнать по задание Сигюн. Его служанку – его личную помощницу, правую руку! – выгнали прочь! Тот, кто осмелился на такую дерзость, немедленно поплатится за свою ошибку. Этот прокол станет для него последним! - Глава Совета отдал такой приказ... – пролепетала фрейлина, упершись лопатками в стенку. Сама того не замечая, она отступала назад под разъяренным взглядом мага, который, казалось, был готов разорвать ее живьем. Имя наглеца произвело эффект ледяного душа. Эйлейв. Преданный слуга Одина, старик никогда не вызывал у мага неприязни, наоборот, вызывал уважение проницательностью и острым умом. Но сейчас внутри поднялась такая волна ненависти, какой даже Лафей не удосуживался. Буквально выпытав у Хильды, где сейчас находится Глава, - девушка чуть не заикалась от ужаса, трикстер полетел к нему разбираться. Все его существо клокотало от ярости. Лафей стремился переманить своего сына, искусного мага и умного дипломата, в Етунхейм и тем самым лишить счастья в Асгарде, однако место, почет – это лишь слова. Бессмысленная демагогия. За этими терминами не скрывается ничего вещественного, лишь эфемерные понятия. Эйлейв же покусился на нечто более материальное и оттого святое – на Сигюн, и за одно это Локи был готов сжечь его на месте. Будучи рьяным собственником, маг с остервенением защищал как личные интересы, так и свои права – на жизнь в Асгарде или на девушку, не суть важно. Касаться того, что принадлежало только ему, решать его судьбу, когда эта привилегия принадлежала только царевичу, смел лишь тот, кто желал заполучить в лице Локи врага. И Эйлейв разбудил в душе трикстера зверя, который долгое время дремал под действием колыбельной. Молнией пронесся молодой правитель мимо эйнхериев у входа в кабинет советника. Те проводили юношу, злого, как демон Муспельхейма, встревоженными взглядами и даже чуть отодвинулись, будто опасались коснуться. И правильно: Локи снес бы их, даже не заметив. Против него можно строить козни – у самого трикстера руки отнюдь не чисты; можно пытаться отнять то, что принадлежит ему по праву рождения: статус, имя, но никто. Не смеет. Покушаться на его собственность. Никому не дозволено распоряжаться Сигюн! Это его территория, и даже полномочия Главы Совета не распространяются на нее! Дверь распахнулась с завидным грохотом, заставив всех присутствующих в кабинете вздрогнуть и явив тяжело дышащего, сжимающего Гунгнир трикстера. Фригга оглянулась на него с не меньшим удивлением, чем Глава Совета. Хеймдалль же нисколько не прореагировал на такое шумное появление. Локи не обратил внимание на лишних свидетелей и рявкнул прямо с порога: - Как это понимать, Эйлейв? Кем Вы себя возомнили? - Во-первых, здравствуйте, мой царевич, - невозмутимо ответил старик, который за свою насыщенную жизнь видел явно больше, чем взбешенный маг. – То, что Вы опередили слугу, к Вам посланного, очень кстати. - Боюсь, мой приход не принес Вам ничего, кроме несчастья! – зашипел тот, прищурившись. Предупреждающий взгляд Фригги не отрезвил его, и потому богине пришлось лично урезонить разошедшегося сына: - Локи. Успокойся. Дело действительно серьезное. - Где Вы были в ночь нападения на Тора? – поставил вопрос ребром Эйлейв. Царевич, который не успел толком остыть, нахмурился. Резкий переход в теме не сулил ничего хорошего, как и присутствие Стража. Зачем он здесь? Осознание прошило Локи не хуже молнии Мъелнира, и он едва зубами не заскрипел. «Всевидящий, в кои-то веки обратились к тебе... И ты, разумеется, рассказал, что видел, да?». Но почему Эйлейв вдруг воспользовался способностями Хранителя, от которых не скрылся маг? Врать явно было бесполезно. Не зря за ним послали слугу, не зря рядом стояла Фригга, внешне спокойная, но явно напряженная, не зря затеяли этот разговор... И лишние увертки только усугубят его положение. Локи позволил себе усмехнуться. - Раз вопрос задан вновь, в моих словах сомневаются. Тогда, полагаю, стоит спросить у того, кто точно осведомлен. Хеймдалль, что я делал той ночью? Не томи. «Только попробуй соврать, и я вырву твои любопытные золотые глаза», - ясно читалось во взгляде трикстера, который адресовался суровому Стражу. Тот пошевелился и гулким, равнодушным голосом ответил: - Той ночью на Локи было совершено нападение со стороны Тора. Завязалась драка, в ходе которой первый обезвредил второго и скрылся с места происшествия. - Но ты говорил, что ночью был у девушки! – воскликнула Фригга с возмущением. – Ты солгал, сын мой! Зачем? - Ты рассказал историю не до конца, Хеймдалль! – звонко возразил Локи, вложив в свой голос всю силу и умение убеждать. В нем звучало такое негодование, причудливо переплетающееся с обидой и тоской, что в его искренности не возникало никаких сомнений. – Ты умолчал, почему Тор на меня набросился! Или ты считаешь, что недоговорки – это не обман? - Той ночью ты пребывал в обличье етуна, - закончил безразлично Хранитель и замолк. Его роль в спектакле была выполнена, а действие царевича только начиналось, и он был готов отыграть на максимум. Зеленые глаза блеснули отчаянием: - Ты спрашиваешь, зачем я солгал, мама? Ты не понимаешь? Эта... Эта история взбудоражила бы весь Золотой чертог! После кризиса, который только прошел, шум вокруг инцидента породил бы массу новых слухов! Все видели, что наши отношения с Тором наладились: с чего бы ему кидаться на меня? И если это противоречит здравому смыслу, вышло бы, что я на него напал! Если исходить из сплетен, опровергнутых совсем недавно отцом, вывод был бы один! Происшествие связано с тем, что я етун! – Локи хрипло вдохнул и заговорил с новой силой: - Авторитет отца пошатнулся бы. Спокойствие, и без того хрупкое, нарушилось бы безвозвратно. Лишь поэтому я утаил свою причастность! Тору все равно ничего не угрожало! - Ты оставил брата одного, без помощи, - возразила Фригга, но без прежнего осуждения. Царевич распахнул глаза пошире и вскрикнул: - Да его нашли через минуту! И он напал на меня! Хотел убить монстра, которого видел на моем месте! Я... Я был в шоке. Да и сейчас... – короткая пауза. – А после я не признался, так как узнал, что Тор не виновен в произошедшем. Яд и помутнение рассудка были причиной его поведению, а не затаенная ненависть. Вскройся правда, отец назначил бы наказание более суровое, чем лишение молота, а я не хотел этого. Повисло напряженное молчание. Локи пристально наблюдал за реакцией слушателей. Хеймдалль, разумеется, стоял как маленькая по сравнению с остальными колонна и проявлял эмоций столько же, сколько и молчаливые сестры. Фригга кусала губы, обдумывая слова сына. Эйлейв же сложил руки в замок и хмуро сверлил взглядом стену. Получилось выпутаться или нет?.. «Да какое нет! – вдруг осознал маг. – Что они сделают?» Максимум, что его ждет, - выговор от матери. Трона его не лишат, чтобы не поднимать лишнего шума, а любое другое наказание просто смешно! Тут и волноваться не о чем. - О небо... – вздохнула царица, потирая лоб. Мгновение, и она привлекла сына к себе, крепко обняв. – Зачем было лгать мне, я все равно не понимаю. Ты никогда не должен так делать! - Я не буду больше, - пробормотал Локи, словно это что-то значило. Угрюмый Эйлейв всем видом выражал сомнения на этот счет и не преминул высказаться: - Всеотец бы не одобрил такого поведения. - У Всеотца я и спрошу, - довольно-таки резко перебила его Фригга. Царевич за ее спиной чуть ли не в-открытую ухмыльнулся. – Как видите, ситуация довольно неоднозначна и делать преждевременные выводы нельзя. Единственное, что меня волнует, - как ты перекинулся в обличье етуна, дорогой? - Мы разделили с Тором роковую трапезу, - несчастным тоном отозвался Локи. Эйлейв пробурчал: - Значит, отравили вас обоих. Работа уже ведется, Ваше Величество, не беспокойтесь. - Действительно! – возмутилась Фригга. – В стенах чертога моих сыновей травят ядами, но я не должна беспокоиться! Право, Вы вынуждаете меня взять ситуацию под свой контроль! - В этом нет необходимости, - заверил ее Глава Совета. Трикстер откровенно наслаждался тем, как переменилась атмосфера в кабинете и перераспределились роли. Кое-кому не нравится оправдываться? Ничего, сейчас ему будет гораздо хуже... - Посмотрим, - довольно угрожающе ответила Фригга и удалилась. Вслед за ней незаметно исчез и Хеймдалль. Короткая заминка, и дежурная улыбка исчезла с губ Локи, сменившись оскалом. - Вы науськиваете против меня мою мать? Что Вы себе позволяете? – зашипел он по-змеиному. Эйлейв глубоко вздохнул. - Ваше Высочество... Я слышал повествование Стража впервые и пригласил царицу лишь для того, чтобы вместе разобраться в этой сложной ситуации. Ничего более. - А высылать мою служанку – это тоже ничего более?! – взревел маг так, что зазвенел кубок, покоившийся на столе. Волна неосязаемой энергии была так сильна, что снесла его на пол. – Вы берете на себя слишком много – не освободить ли мне Вас от лишней ноши? - Если Вы о Сигюн, я руководствовался лишь ее безопасностью, - ледяным тоном парировал Эйлейв, - о чем не озаботились Вы. Девушка чуть не погибла, следя за Даутсоном, которому как раз стало известно Ваше участие в инциденте с Тором. Его соучастник, эйнхерий, заметил на поручнях лестницы для слуг изморозь, что и выдало Вас. Не открой планы Эрика Сигюн, весь дворец бы знал о Вашем происхождении! - Ваша добродетель не дает Вам права решать без меня подобные вопросы, - процедил Локи. – Вы не имеете права проводить допрос без моего присутствия. Вы не имеете права распоряжаться моими слугами. Вы лишь советник, Эйлейв, который служит мне, царю. И Вы забываетесь! - Вы полагаете, что власть позволяет так бездумно распоряжаться чужими жизнями? – Глава грустно посмотрел на взбешенного царевича. – Что души тех, по чьим плечам Вы взошли на вершину горы, не зачтутся? Забудутся? Канут в небытие? Ошибаетесь... - Не Вам меня учить! – выкрикнул трикстер. У его пальцев плясало изумрудное пламя. Магия, переполняющая его тело, искала выход наружу. – Только мне решать, кто ценен, а кто нет. И Ваша обязанность – исполнять мои приказы, а не перечить и принимать решения за меня! - Вы не понимаете суть правления, - возразил асгардец. – Абсолютная монархия подразумевает полную власть, но мудрый владыка прислушивается к данным ему советам. Не всегда он им следует, но всегда берет на заметку. И я говорю Вам: одумайтесь. Жизни окружающих стоят никак не меньше, чем Ваша или моя. Не стоит об этом забывать. - Достаточно. Мне надоело это слушать! – отрезал Локи. – Отныне я не потерплю никаких возражений. Никакого прекословия. Каждый в этом дворце четко выполняет мои приказы – а не учит меня, как надо жить! И Даутсон со своим другом будут немедленно казнены – потому что я так решил. И Сигюн вернется – потому что я так сказал. И последний Вам вопрос: есть какие-то возражения? - Нет. Возражений нет, - вздохнул советник. - Есть только замечание. Если Сигюн в следующий раз не повезет и ее убьют в темном коридоре, Вы готовы с этим жить? Этот вопрос звучал у мага в голове, пока он не вернулся к себе, полностью опустошенный эмоциональным всплеском. Этот вопрос не отпускал его во время разговора с Хильдой, которая все это время ждала трикстера у его покоев. Благодаря фрейлину за предоставленную информацию и убежище для Сигюн, Локи не прекращал думать о последней, и мысли эти причиняли немалую боль. Что, если бы ей не удалось сбежать? Что, если бы Даутсон поймал бы ее прежде, чем девушка скрылась из виду? Сигюн была бы давно мертва. Таков закон подковерных игр – никаких свидетелей. Этому правилу последовал и сам маг, отдав приказ казнить Эрика и его сообщника. Без помощи Сигюн заговор бы раскрылся слишком поздно или сработал бы во всю силу... Разве справедливо рисковать жизнью фрейлины и дальше? Локи осознавал, что хочет, чтобы девушка вернулась. Она была единственной опорой, о надежности которой он мог не волноваться, на которую мог без сомнений положиться. И погибни она... Жить стало бы куда тяжелее. Маг бы смог это пережить, переболеть, но память все равно бы тяготела над ним. Сигюн сделала для него так много – так почему в качестве благодарности он не может просто отпустить? Вернуть нежную, наивную фрейлину в мир, где нет грязных интриг, обмана и подлостей? Это было бы лучшим выходом для нее – слишком открытой, честной, чистой девушки... И обречением себя самого на одинокую, тоскливую игру. Эмоции схлынули, вернув разуму трезвость. И вместо уздечки Локи взялся за перо. Возможно, это будет уступкой себе самому: слова в письме подобраны так, что противиться им невозможно. Сигюн вернется, он желает этого... Но если она не захочет, маг не потащит ее силой. Примечание: В случае канона, по мнению автора, Локи действительно не придавал значения, сколько жизней потребует достижение его цели. Первое – проникновение етунов в Хранилище. Два убитых эйнхерия, и полное равнодушие трикстера на этот счет. Второе – отправление Разрушителя на Землю. Цель заключалась в том, чтобы задержать Тора, но при этом был уничтожен целый городок. Третье – покушение на Одина. Как мы помним, Фригга попыталась остановить етунов, но была легко отброшена в сторону. Враги с легкостью могли ее убить первой, и царевич ничего сделать бы не сумел. Вывод: стремясь к своей цели, Локи шагает по головам других, и, по неосторожности, это могут быть головы дорогих ему людей.