Наши девять месяцев

POV Драко. Стук в дверь. - Малфой. Молчу. - Малфой. Снова молчание. - Малфой, я клянусь, что выбью эту чёртову дверь, если ты сейчас её не откроешь. Блейз, как всегда, в своей манере. Но я упорно продолжаю молчать: мне интересно узнать дальнейшие его действия. - Ты, блядь, та ещё скотина, Малфой. Ну, подожди. Вот когда я выбью эту дверь... - Да оставь ты его, Блейз, - послышался за дверями женский голос. Панси. Это точно она. Первый раз такое говорю, но как же вовремя она пришла промывать мне мозги. - Оставить? - с возмущением спросил друг. - Ты серьёзно? Я и так из-за тебя не ходил к нему, хер знает, сколько времени. Из-за тебя? Интересно. - Всего лишь 2 дня, - спокойно, даже спокойнее обычного сказала Паркинсон. По продолжительной паузе, которая сопровождалась гробовым молчанием, можно было понять, что Забини разозлён не на шутку. - Всего лишь? Всего лишь, Панси? Это, блин, мой лучший друг, у которого, очевидно, серьёзные проблемы с головой, раз он не выходит из этой чёртовой комнаты, которая, кстати, и не его совсем, уже 2 дня, слышишь? 2 дня! - Слышу! - вдруг заорала Паркинсон. - Я не глухая, в отличие от некоторых! - Это ты на кого намекаешь? - На самого догадливого человека в мире! - Паркинсон, ещё одно слово... Кажется напряжение за дверью нарастает с каждой секундой. Я резко встал с кровати. Что-то не нравится мне это. Их нельзя сейчас оставлять одних. В первую очередь, это касается Панси. - Что? - с вызовом ответила ему подруга. - Ну, что? Что ты сделаешь? Смотри, я уже 13 слов произнесла! Даже больше... - Заткни свой рот, - с паузой после каждого слова произнёс Забини. - Мерлин, Забини, умерь свой пыл, - сразу же выдала Паркинсон. - С ним всё в порядке. Просто в данный момент ему нужно побыть одному. - 2 дня вполне достаточно для того, чтобы побыть одному. Разве нет? - Он не сошёл с ума, - вдруг заявила Панси. - С ним всё хорошо. Ну, спасибо. Хоть что-то радует меня в этой жизни. - Я рад, - будто бы прочитал мои мысли Забини. - Очень. Но мне хотелось бы самому убедиться в том, что мой лучший друг ещё не до конца съехал с катушек, так что... Лучше уйди с моей дороги. Панси преградила путь к моей двери...собой? Какой накал страстей, учитывая, что в последнее время они не могут нормально поговорить, не выбросив во время разговора какой-либо насмешки или упрёка в сторону друг друга. Вообще, в понимании Блейза, отношения с девушкой должны строиться на трёх действиях: пофлиртовать, потрахаться и разойтись. Причём на первые два действует вполне распространённое среди парней, схожих с Блейзом, правило - от перемены мест первых двух действий сумма не меняется. Разойтись нужно было обязательно. Мне, если честно, как-то по барабану на эти правила. У меня в общем-то всё просто. Понравится - трахну, не понравится - не трахну. У "интеллигентных" иначе, что, по моему мнению, довольно глупо. Если ты не планируешь в дальнейшем связывать свою жизнь с девушкой, то зачем, собственно говоря, ей что-то обещать и тем более нежничать с ней? Но вот Забини переспал с Паркинсон, и что-то ёкнуло у него в груди. Он не признаёт этого, и не признает никогда, но он изменился по отношению к другим девушкам. Особенно по отношению к Панси. Его бесит... Нет, его буквально раздирает изнутри тот факт, что ему не всё равно на неё после секса. О великому Блейзу должно было стать всё равно, как ему самому казалось, на Панси и на её чувства к нему, но, как оказалось, заготовленное и выученное до зуда в зубах со времён 2 курса управление по соблазну и полному игнорированию после соблазна симпатичных девушек вдруг подвело его. Или, быть может, он сам подвёл своё научное творение? И да, он ненавидит себя за то, что не предусмотрел все последствия их совместного времяпрепровождения. Он себя винит в том, что не смог контролировать чувства, и я виню его в том... В том, что теперь из-за него конец моей спокойной жизни. Собственно, это конец и его спокойной жизни (причём, в большей степени, чем у меня), но Блейз пока не знает об этом. А сейчас, чтобы Забини не говорил, он больше не тот Забини, которого мы все знали. Конечно, мы все меняемся в следствии определённых обстоятельств. Но нет, он не будет слушать меня. Я и сам не понимаю, почему думаю об этом. Раньше мне было бы абсолютно всё равно на это, но теперь... Теперь мне не всё равно на многое. Отбросив в сторону наследственную гордость и величие, которыми когда-то дорожил, я подошёл к двери и сразу же открыл её. И в следующее мгновенье произошло вот что. В тот момент, как я повернул ручку двери и резко распахнул её, на меня тут же свалились мои "любимые" друзья. Друг за другом. Сначала особа женского пола, а потом и мужского. Прямо на меня. - Ты охерел что ли? - завопила Панси, которая старательно пыталась скрыть свою истерическую натуру и умение выражаться неприличными словами. - Мог бы и предупредить, что собираешься впустить меня. - Он собирался впустить не тебя, а меня, - многозначительно взглянув на девушку перед собой, проговорил Блейз. Панси, наверное, точно так же смотрела на него. Я бы мог понять это, если бы мои глаза не путались в её волосах, пахнущих клубникой. Да ладно, Панси. Ты всё ещё пользуешься детским шампунем с ароматом клубники? Или интересное положение пробудило в тебе ребёнка? Я, конечно, слышал о чём-то подобном, но когда всё происходит в реальности, всё равно трудно поверить в происходящее. Честно говоря, я вообще не понимаю, что с ними обоими творится. Они всячески пытаются доказать всем и, прежде всего, себе, что ненавидят друг друга. Пытаются доказать, что им безразличны жизни друг друга в то время, как Блейз "слегка" интересуется у меня жизнью Панси, а Панси - жизнью Блейза. Один вопрос - почему я? Почему нельзя пропускать все свои мелодрамы через кого-то другого, но не через меня? Проблем и так заебись, как много. Время идёт, а они всё также продолжают давить на мои бедные лёгкие. Нет, я, конечно, всё понимаю, но, может, они в конце концов встанут с меня?! Мне всё-таки больно, как никак. - Эй, - я попытался встать, но примерно 100 килограмм, которые в данные момент лежат на моём теле, не дали мне шансов даже пошевельнуться. Они будто бы оба очнулись от минутного сна и начали потихоньку вставать с меня, чему я был несказанно рад. Мои лёгкие порадовались вместе со мной. Только теперь я мог хорошенько разглядеть сладкую парочку. Волосы Панси были заплетены в хвост, что не характерно для неё, но, давайте будем откровенны, стандарт сейчас явно не в моде у Паркинсон, учитывая ребёнка и её внешность... Подождите, я точно не сошёл с ума? Паркинсон и обычные джинсы с толстовкой - это те понятия, которые не просто не совместимы, а вообще не совместимы. Ну, нет, подруга, нельзя же себя так выдавать. Живот ещё не заметен. Да, тебе уже не пойдут топы, обтягивающие кофты и коротенькие юбки, но это не повод так забивать на себя. Тем более посреди бела дня, где тебя увидит большая часть школы. Мне-то плевать на её стиль, но мне не плевать, если пойдут слухи. Слухи в данный момент не нужны. Вот никак не нужны. Конец моей... То есть её репутации. Но моя репутация тоже не окажется в стороне. - Так, Малфой, ты что вытворяешь, а? - резко накинулся на меня Блейз. Лучший друг уставился на меня, уперев руки в бока, будто бы он не падал на меня с Паркинсон несколько секунд назад. Не успел я ответить, как Панси снова вступилась за меня: - Да отстань ты от него! У него всё замечательно, в отличие от некоторых! В этот момент наш с Блейзом взор был направлен в сторону девушки. Но если у Блейза взгляд был удивлённым, то у меня полным ярости. Она что, с дуба рухнула? Серьёзно, сейчас? Она хочет всё ему рассказать сейчас? Нет, с меня хватит всех этих драм. По уши ими накормлен. На эту неделю, пожалуй, достаточно. - Что ты имеешь в виду? - медленно спросил Забини. Я перевёл на него взгляд. Он и правда находился в недоумении от нас с Панси. Жаль его. Он даже не догадывается, что происходит вокруг него. Пока он живёт своей скучной (ладно, не очень скучной) жизнью, прямо возле него развиваются нешуточные страсти. - Ничего, - раздражённо произнесла раскрасневшаяся будущая мама. - Ты достал уже всех своими расспросами. - Я? Достал? Кажется, он зол не на шутку. Осталось добавить огоньку в кипящего от ненависти Блейза, и вскоре мы сможем наблюдать фейерверк из эмоций нашего добрейшего и некогда спокойного друга. - Это я вас достал? А вы меня оба не достали? Ходите, шепчитесь между собой, на уроки не ходите, в гостиной вас почти никогда нет. Что с вами, блин? Что вы скрываете от меня? Не то чтобы я не хотел ему ничего говорить. Просто... Ну, сами посудите. Что ему сказать? Что скоро их с Панси, вероятнее всего, отчислят, потому что они станут родителями? Что он станет новоиспеченным папочкой, у которого сейчас ничего нет? Что ему придётся забыть о тусовках и девушках? Что ему придётся терпеть насмешки от гриффиндорцев, которых сейчас и так не мало по отношению к слизеринцам? Что вся его жизнь закончилась вот прямо в эту секунду? Ну, что? Если вы думаете, что он обрадуется своему новому статусу, то вы глубоко ошибаетесь. Блейз не любит детей. Никогда не любил. Потому что его никто и никогда не любил. Не мне, конечно, рассуждать об этом, но эта та правда, которую мы с Панси всегда знали и которую Панси сейчас почему-то предпочитает забыть, не знать, обойти стороной, лишь бы в её иллюзиях не нарушился тот план, что должен сработать при открытии тайны Забини. Я посмотрел на девушку, стоящую рядом со мной, как и она на меня. Наверное, в наших "переглянках" был какой-то жест, указывающий на имеющийся у нас общий секрет, раз Блейз, оглянув нас двоих, развернулся и удалился, как я полагаю, в гостиную, громко постукивая каблуками своих чёрных лаковых туфель и зарыв руки в карманы недешёвых брюк. Какое-то время мы с Панси провожали взглядом сначала его, а затем его тень, спускающуюся с лестницы. Да, этот год предстоит тяжёлым для нас. Для всех нас. Вероятно, Паркинсон думала о том же самом, когда я оторвался от коридора и посмотрел на неё. - Прости, - просто сказала она. - Да ладно. Я на неё уже и не злился. Во-первых, она беременна. Я, может, и бесчувственный эгоист, но понимаю, как девушкам непросто в таком положении. А, во-вторых... Да подруге сейчас вообще непросто. И сколько ей придётся пережить потом. - Я правда не хотела говорить это. Не знаю, что на меня нашло. - Любовь на тебя нашла, Паркинсон. Я постарался вложить в эти слова как можно больше нежности (да, именно нежности, поэтому не удивляйтесь), но больше всего это походило на сарказм. Впрочем, какая разница? Она всё равно меня поняла. Панси как-то странно улыбнулась, устремив взгляд на то место, где недавно стоял объект её любви и по совместительству отец её будущего ребёнка... Как всё-таки странно называть Блейза отцом. Надеюсь, если Паркинсон всё же решится ему рассказать о грядущем отцовстве, то он быстро к этому привыкнет. - Мне надо с тобой серьёзно поговорить, - вдруг заявила Панси. Начинается. - Отложим на завтра? Правду говорят, от любви до ненависти один шаг. - Нет, - вполне серьёзно заявила подруга. Нет мне покоя в этом мире. Интересно, у магглов бывают такие проблемы? - Хорошо, заходи. - А почему не в твою комнату? - Наверняка, там сейчас Забини. И лишние уши. А эта комната пуста с тех пор, как мы приехали. Навряд ли в неё уже кто-то въедет. Неприятно об этом говорить, но многие слизеринцы пали в бою, пусть и по разные стороны баррикад. Комнаты так и остались пустовать. Я всерьёз подумываю над тем, чтобы переехать в одну из них. Какая разница, где я буду спать, если нахожусь в своей гостиной, верно? Главное, не выпускать зверя из клетки, а что он там делает и как - кому до этого какое дело? Панси согласно кивнула и зашла за мной в комнату, заперев за собой дверь. Не помню, приходила ли она сюда в течение этих двух адских для меня дней, но её взгляд, который всегда её выдавал, убедил меня - она здесь не была. Похоже, ни разу со дня приезда. - Согласен, - с усмешкой сказал я. - Не совсем уютно. - Не совсем? - она ещё оглянула помещение, которое когда-то было вполне приличной комнатой слизеринцев, и посмотрела на меня. - Ты уверен, что "не совсем"? Я последовал её примеру и посмотрел на своё убежище. Ну, да, оно было неидеальным. Но смотря для кого. По мне, это нормальная комната. Не хуже, чем там, где я жил несколько месяцев после окончания войны. Ободранные стены уже не тёмно-зелёного, а болотного цвета, валявшиеся стекляшки возле не знай когда разбитого окна, одиноко стоявшие две кровати в разных углах комнаты, на которых валялись куски ткани от постельного белья, и сломанные тумбочки возле них. Лампочек, которые стоят абсолютно у всех слизеринцев, здесь не было. Наверное, украл кто-то. Грабежи после войны никто не отменял. Логичнее было бы предположить, что в тумбочках тоже ничего не окажется, но наперекор всем правилам этой самой логики одна вещь всё-таки нашлась в одной из них. Это брошь в виде золотой снежинки. С виду, обычное и ничем не примечательное ювелирное украшение, если бы не одно "но". В самой середине снежинки располагалась бусинка цвета морской волны, переливающаяся цветами. Казалось, будто она излучала жизнь, ту самую жизнь, которой, как правильно заметила Панси, не было в этой комнате. Но это не всё, что заинтересовало меня в ней. Есть ещё одна, не менее важная деталь - с интервалом в несколько секунд на этой самой бусинке высвечивалось имя. Поначалу я не мог разобрать его, но теперь мне оно известно - это "Лилиан". Наверное, эта брошь спасла меня, вытащила из ада. Живая, настоящая, поэтому она была какой-то особенной, совсем не из нашего мира. - Где ты спал всё это время? - озадаченно спросила она, всё ещё осматривая комнату. - И чем дышал? Здесь же повсюду пыль и грязь. Наверное, она пытается найти в ней что-то, что заставит её без скандалов оставить меня в ней. Спешу разочаровать тебя, Паркинсон, ведь твои попытки тщетны. Если, конечно, здесь где-нибудь не валяется ещё одна вещь, более-менее отличающаяся от скудности положения своей комнаты. Свою ей что-то не хочется показывать. - Спал? - Панси до слёз развеселила меня. - Это роскошь для меня, Паркинсон. Тебе ли не знать этого. Она посмотрела на меня с тем взглядом, которого я больше всего не выношу в своей жизни. С нотками сочувствия и переживания. - Ладно, - я попытался отвлечь её и себя за одно. - О чём таком серьёзном ты хотела поговорить? - Как будто ты не догадываешься, о чём я хочу с тобой поговорить, - она сделала два шага вперёд и остановилась прямо напротив меня. - Прекрати, ясно? Прекрати делать вид, будто бы ничего не произошло! - А что произошло? - я отвернулся к окну. Нет, Паркинсон, только не это. Я избавлялся от этого противного, мерзкого чувства вины два дня и не позволю, чтобы ты вернула его. Мне всё равно... С одной стороны. Но, с другой, я понятия не имею, как произошедшее отразится на моём будущем. Да, согласен, наверное, Панси права. И признаюсь в этом второй раз в жизни. Такое больше нельзя допустить, иначе мир перевернётся на все 360 градусов. А может, он уже перевернулся, а я не заметил? В таком случае остановите его и я сойду с платформы. - Малфой, ты издеваешься? - Паркинсон подошла ещё ближе и практически уперлась мне в спину. - Грейнджер была на 8 этаже, когда заклятие исчезло из Выручай-Комнаты, а потом оказалась в больнице. Это не совпадение. - Совпадение. - Не совпадение! - Совпадение! - Не спорь со мной! - Паркинсон так громко прокричала, что я чуть не подпрыгнул на месте. Да, эта девушка способна удивлять. - Малфой, - она обошла меня и вновь оказалась перед моими глазами. - Пожалуйста, выслушай меня. Ты можешь глушить себя жалкими надеждами на что угодно, но факт остаётся фактом. Она была там, Драко. Она проходила мимо как раз в тот момент, когда всё... Когда всё закончилось. - Хорошо, - на этот раз я более уверенно взглянул на неё. - Хорошо, допустим. Допустим тот факт, что она проходила мимо Выручай-Комнаты, и допустим то, что в неё всё-таки попало заклятие. Просто допустим, хотя этого не может быть чисто теоретически. - Драко, о какой теории ты говоришь, когда всё происходит на практике! Всё реально, слышишь? Она в больнице! Из-за нас! И теперь я не знаю, что с нами будет, если кто-то узнает... Она отступила от меня на несколько шагов и отвернулась в сторону окна. Скрестив руки на груди, она замолчала на несколько секунд, и было слышно лишь её прерывистое дыхание. Панси не на шутку волновалась. - Паркинсон, успокойся. Кто знает, что бродит по Хогвартсу после битвы? Сама знаешь, что чёрная магия может появиться в любой момент и в любом месте. Уверен, что всё спишут именно на это. Это далеко не единичный случай в нашем современном мире. А насчёт Грейджер... Ну, побудет она в больнице какое-то время, а потом выйдет. Что в этом такого? За время войны мы все столько пережили, что какое-то заклятие - это мелочь. - Малфой... - И никто не будет искать нас. Макгонагал будет невыгодно, если кто-то узнает о произошедшей ситуации за пределами школы, а Министерство Магии не останется в стороне от такой сенсации. Ты же знаешь, сколько директор отдала сил за то, чтобы Хогвартс работал в обычном режиме. - Драко... - Поэтому всё останется в этих стенах. Если расследование будет, то расскажем всё Снейпу. Как тогда. - Да послушай ты меня! - негромко, но уверенно произнесла девушка. - Мы влипли, Малфой. Мы конкретно влипли. Я внимательно осмотрел Панси в попытке найти хоть малейшую деталь её упаднического настроения. Я должен был заметить это раньше. Она что-то знает. Знает и боится рассказать правду. - Драко, - Паркинсон упорно продолжала стоять ко мне спиной, а напряжение в комнате росло с каждой секундой. - То заклятие... Оно может не только убить плод, но и создать его. В голове промелькнула мысль, но я быстро откинул её. Нет. Всё, что угодно, но только не это. Не сейчас, когда в мире творится полная хрень. Не сейчас, когда у меня ничего нет. Не сейчас, когда твоё положение в обществе сводится к нулевому. Не сейчас, когда всё идёт против тебя. Она медленно разворачивает голову в мою сторону. - Теперь Гермиона беременна. И беременна она от тебя.