Наши девять месяцев

POV Гермионы. - Тук-тук, здесь проживает именинница? Я посмотрела на дверь, которая начала медленно открываться. Из-под неё выглянуло давным-давно знакомое мне маленькое личико, обсыпанное веснушками. Лохматые волосы были кое-как заплетены в косичку. Джинни быстро проскочила через порог моей маленькой, но вполне уютной комнаты и одной ногой прихлопнула дверь. Только сейчас я увидела, что в руках она держала небольшую коробку, упакованную в красную блестящую фольгу и аккуратно завязанную в большой, шёлковый, белый бант. - С Днём рождения, подруга! - радостно закричала Джинни, подбежав к кровати, на которой я недавно так хорошо устроилась после долгой и бессонной ночи, и аккуратно обняла меня за плечи одной рукой, вручая подарок другой. Я не хотела расстраивать одного из самых родных для меня людей, которая, к тому же, так старалась, заранее приготовив для меня подарок, поэтому я натянула улыбку и постаралась быть самым счастливым человеком в мире, у которого сегодня самый лучший день из всех 365 в году. - Мерлин, - ахнула я, как можно реалистичнее изображая восторг от столь приятной неожиданности утром. - Я не Мерлин, слава Мерлину, - рассмеялась Джинни, присев рядом со мной на кровать. - Но с этой минуты можешь смело называть меня Джином. Скоро сама убедишься, что я могу исполнить любое желание. Ну, давай же, открывай подарок! Джинни - она такая Джинни. Помнится, на 5 курсе Гарри и Рон придумали ей кличку "Джин". Почему именно Джин? Не знаю. Но учитывая тот индивидуальный подход к выбору подарков своим близким на праздники, думаю, друзья не ошиблись с выбором нового имени для Джинни. Ещё одна особенность моей лучшей подруги заключается в том, что она никогда не оставляет человека одного. Причём, ни в беде, ни в радости. Поэтому... Да. Джин - это точно про неё. Решив последовать словам единственной девочки из семьи Уизли, я осторожно развязала бант и сняла фольгу, неприятно шуршавшую под моими пальцами. Вот тут мне не пришлось притворяться, что я приятно удивлена утренним сюрпризом. - Джинни... Я потеряла дар речи. Даже в голове мысли не укладывались. - Ну вот, - радостно проговорила Уизли. - Наконец-то я вижу старую добрую Гермиону. Не знаю, что творилось у меня на лице в тот момент, когда я открыла подарок. Слёзы предательски потекли из глаз, а в душе вдруг стало так тепло... Даже руки не поддавались контролю, поэтому пришлось твёрдо упереться локтями в живот, дабы хоть как-то умерить их трясение... Всё-таки я не была такой эмоциональной до... До этого момента. - Я ведь мечтала о нём с тех пор, как мы увидели его в магазине, - выговорить это и не заплакать от переизбытка чувств мне удалось с большим трудом. Всё произошло на 6 курсе. Точнее, в самом его конце, прямо перед началом летних каникул. Уже тогда мы обе прекрасно понимали, что "золотой троице" придётся надолго отлучиться за поисками крестражей и что, скорее всего, можем никогда больше не увидеться. Именно поэтому для нас с подругой были так дороги те отведённые нам деньки. Мы не теряли времени зря и прошлись по всему Хогсмиду, несмотря на то, что большинство магазинов было закрыто, а в тех, что были открыты, практически ничего не было. К тому же существовала огромная опасность, касающаяся прибытия некоторых Пожирателей Смерти в маленькую деревушку, но нам было всё равно. Тем более по близости находились как мракоборцы, так и Гарри с Роном, поэтому мы совершенно не волновались на этот счёт. Узнав о том, что мы собираемся в место, тогда ставшее одним из самых опасных, они, конечно же, не смогли остаться в стороне. Было забавно наблюдать над тем, как две девчонки, счастливые и беззаботные, ходят по тёмным переулками и болтают о своём, а рядом двое парней с серьёзным видом на лицах наблюдали за обстановкой. Естественно, мы их достали, не понимая, что нам грозит реальная опасность, а я, как самая ответственная, должна была понять это ещё с самого начала, когда Джинни только предложила прогуляться по Хогсмиду, но Рон и Гарри итак прекрасно понимали, что это необходимо для младшей Уизли. Именно для неё. Она так хотела отправиться в это нелёгкое путешествие вместе с нами, но мы убедили девушку в том, что она нужна своей семье, своим друзьям и нам, в роли шпиона, коим она всегда мечтала оказаться, здесь, в Хогвартсе. Поняла. Осознала. Смирилась. А потом и вовсе забыла, но при одном условии - последние дни провести вместе. И вот, прогуливаясь по узким улочкам, мы совершенно случайно наткнулись на заброшенный магазин, располагающийся почти в конце Хогсмида, - "Шапка-невидимка". Я не сразу его узнала, ведь названия, которое раньше большими буквами висело на витрине, не было. И только Джинни узнала его, войдя в помещение. Мне стало стыдно, ведь здесь я купила платье, в котором потом пошла на Святочный бал на 4 курсе вместе с Виктором Крамом. Тот вечер, да и вообще тот год много значили для меня, а платье в особенности. И не потому, что оно было моей первой самостоятельной покупкой, и даже не потому, что это вообще было моё первое нарядное платье. Оно было только моим. Мы сами с Клареттой Дэвинс, хозяйкой магазина, придумывали его от начала до конца, что заняло не мало месяцев. Да, я серьёзно подготовилась к балу, не говоря об этом ни слова своим друзьям. Но впоследствии я всё же рассказала об этом Джинни, и с тех пор она хорошо запомнила этот магазин. И вот, оказавшись в нём спустя почти два года, я была поражена, увидев в каком состоянии он находился. Не успела я разглядеть интерьер, как из глубин магазин к нам вышла женщина на вид лет 40, не больше. Это была сестра бывшей хозяйки, той самой Кларетты Дэвинс, которая, как оказалась, скончалась незадолго до этого дня. Она также поведала нам о том, что теперь вся одежда находится под магазином. Позабыв об осторожности, мы спустились за ней в своеобразную кладовую комнату, которая была обустроена со вкусом. Иначе и быть не могло, ведь это пристанище некогда известной, талантливой женщины, одного из самых востребованных дизайнеров одежды в волшебном мире. Правда, на само помещение я обратила внимание гораздо позже. Первое, что притянуло мой взор, - это светящееся платье, висевшее неподалёку от нас. Поскольку в кладовой было довольно темно, а единственными вещами, которые хоть как-то освещали нам путь, были наши собственные волшебные палочки, то это платье было будто бы светом в конце туннеля. Ну, или в конце этой самой кладовой комнаты. Я многое увидела за все шесть лет, что проучилась в Хогвартсе, но такого я не видела никогда и не знаю, увидела бы вообще, если бы не решилась тогда пойти с Джинни в деревню. Ослепляющее, длинное, прозрачное, приталенное платье без рукавов, сшитое, как мне сказала Агата Дэвинс, из органзы, ткань которой очень популярна среди магглов, почти полностью оголяющее спину и немного прикрывающее грудь. Также Агата сказала, что при дневном свете платье бледно-голубого цвета, но выглядит не менее элегантно и потрясающе, чем сейчас. В тот момент я поняла, что невзирая на моё равнодушие к выбору одежду, я очень хочу это платье и пообещала себе, что не буду ставить крест ни на себе, ни на своей дальнейшей жизни в общем и обязательно куплю его, пройдясь в нём по Большому залу в День Осеннего бала в Хогвартсе на 7 курсе. Это было что-то вроде символа. Моего личного воплощения красоты и элегантности. Смешно, не правда ли? Может, я медленно сходила с ума, но реальность была такова - Гермиона Грейнджер, отличница и лучшая ученица своего поколения, мечтала вернуться домой после войны ради того, чтобы одеть на себя это изумительное платье. Конечно, спустя какое-то время, я и вовсе забыла и про платье, и про "Шапку-невидимку", и про Агату с Клареттой. Учитывая всё то, что происходило вокруг нас, думать о платье было действительно каким-то сумасшествием. Размышлять вообще о чём-либо, прямо скажем, было некогда - каждый день был подарком судьбы. Но Джинни помнила. Мерлин, она всё помнила... Всё-таки Гарри несказанно повезло с невестой. Как, впрочем, и подруге с Гарри. Эти два человека идеально подходят друг другу. "Две недостающие друг другу половинки", - именно так мы с Роном прозвали эту парочку. Мой взгляд вновь сфокусировался на платье. Нет, я не могу в это поверить. Оно здесь. Оно прямо передо мной! И не просто передо мной... Оно теперь моё! По словам лучшей подруги, это подарок. Не одолжение, а именно подарок. Мерлин, я не верю... - Ну что? - смущённо спросила Джинни. Всё это время, пока я прокручивала в голове воспоминания о том дне, она смирно сидела возле меня и наблюдала за моей реакцией своими горящими, неугомонными глазами. Ей было важно узнать, что она угадала с подарком на все 100%. - Джинни, и ты ещё спрашиваешь моё мнение? Я посмотрела на подругу, а затем снова на платье, аккуратно уложенное в коробочке. - Это не просто подарок, - я вытащила платье и прижала его к груди. - Это что-то большее для меня. Джинни улыбнулась и обняла меня. - Я знаю. Поэтому решила, что если подарю его тебе, то ты перестанешь быть букой и вернёшься к нам с Роном и Гарри. Я внимательно посмотрела на подругу. Она явно была чем-то взволнована: её лицо вдруг перестало излучать радость и тепло и сильно побледнело. Джинни отвернулась и начала говорить: - С тех пор, как ты вернулась из госпиталя, ты сама не своя. Не ходишь на занятия, не читаешь книги, отказываешься от еды, постоянно лежишь... Что происходит? Прошла уже неделя с твоей выписки, а ты будто бы и не возвращалась к нам. Я положила платье себе на колени. Признаюсь, разговор был не самым приятным для меня, потому что, если я прекрасно знала, почему больше не могу быть прежней, то вот Джинни, тот человек, с которым я всегда делилась своими секретами, нет. Всю эту неделю, как правильно заметила подруга, я была сама не своя. Не могла ни есть, ни спать, ни думать, ни чувствовать что-либо... И не ходила занятия. Мадам Помфри настояла на том, чтобы я пока не посещала уроки, но что я могу ответить своим друзья на вопрос о том, почему я вынуждена сидеть в специальной выделенной для меня комнате?... Всё это время я будто бы находилась в огромной пустой оболочке. В мире магглов врачи бы сказали, что я впала в глубокую депрессию, и они были бы частично правы в постановке диагноза. Незапланированное материнство, с которым я всё ещё стараюсь смириться, но о котором даже боюсь думать, а также потеря родителей и многих друзей и знакомых в войне - всё это определённо оказывало влияние на моё теперешнее состояние. - Скажи, это ведь никак не связано с последствиями заклятия, попавшего в тебя, да? - этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Как я хочу всё рассказать тебе, Джинни... - Всё в порядке, Джин, - я приобняла подругу и положила свою голову ей на плечо. - Может, ты и права, что вся эта ситуация выжала из меня все соки, но поверь мне - в этом нет ничего страшного. Мадам Помфри сказала, что это нормально... - Гермиона, это ненормально! - с этими словами она вдруг встала с кровати и подбежала к тумбочке, стоящей возле моей кровати, и открыла первый ящик, в котором хранилось маленькое зеркальце, подаренное мне мамой несколько лет назад. - Вот, посмотри на себя. Гермиона, это не ты, а какой-то ходячий труп. Вот за что я всегда любила Джинни, так это за прямолинейность и непосредственность. Всё-таки решив последовать совету подруги, я взглянула на себя. Что ж... В чём-то Джинни была права, а точнее, она была права во всём. Передо мной была не Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогварства и героиня войны, а хрупкая, увядшая девушка, больше походившая на мертвеца, нежели на живого человека. - Ладно, убедила. Выгляжу я действительно не наилучшим образом. - Не наилучшим? Это ужас, мисс Грейнджер. Ходячий... То есть неходячий ужас. - Так, мисс Уизли, конечно, лучше горькая правда, чем сладкая ложь, однако постарайтесь быть повежливее, - с улыбкой на лице заявила я Джинни. Так звонко рассмеялась и ещё раз обняла меня. - Ну ладно, - она поднялась с кровати, опершись руками на колени, и встала напротив меня. - Надеюсь, мне удалось убедить тебя в том, что пора браться за себя, а не валяться в постели, надеясь на то, что скоро тебе станет лучше. В здоровом теле...что? Правильно, здоровый дух! Так что сейчас отдыхай, а к вечеру спускайся в гостиную. Мы вместе с Гарри и Роном будем ждать тебя там. И надеемся увидеть тебя той Гермионой, которую мы всегда знали и любили. Той Гермионы больше нет, Джинни. И, возможно, больше не будет...

***

Три дня назад... - Профессор Макгонагал, вы меня вызывали? - Да, мисс Грейнджер, - директор отвлеклась от прочтения бумаг и, поправив свои уже старые очки в круглой чёрной оправе, жестом пригласила меня сесть на небольшой деревянный стул, располагающийся неподалёку от стола Минервы. - Прошу, присаживайтесь и чувствуйте себя, как дома. Такое гостеприимство со стороны профессора меня крайне удивило, если брать во внимание наши серьёзные разногласия по поводу моего положения. Надо быть более осмотрительной к её словам и действиям. Безусловно, я доверяю профессору Макгонагал как учителю по трансфигурации, но в вопросах личной жизни, пожалуй, останусь при своём мнении. Выбросив из головы навязчивые мысли, я присела на стул и уверенно посмотрела на женщину, сидевшую напротив меня и внимательно осматривающую меня. - Надеюсь, выписка из госпиталя прошла успешно? - как можно вежливее спросила директор. Она издевается? - Более чем, - я попыталась изобразить на своём лице искреннюю улыбку. - Как себя чувствуете сейчас? Может быть, вас беспокоит недомогание? Знаете, это вполне характерно для... - Спасибо, я чувствую себя замечательно, - и снова натянула доброжелательную улыбку. Да, я чувствую себя прекрасно за исключением утренней тошноты, из-за которой ничего не могу есть, жуткой усталости, благодаря которой я даже не могу заниматься учёбой, болезненных ощущений в груди, что явилось причиной отказа от моего любимого бюстгальтера, постоянно сопровождающей меня сонливости, а с недавних пор ещё и непрекращающихся болей в области поясницы. Теперь понимаю, почему у беременных постоянно меняется настроение... Вот как здесь не сойти с ума? - Очень постараюсь поверить вам, мисс Грейнджер, - тяжёло вздохнула она, - и не обращать внимание на ваши мешки под глазами, бледную, как сама смерть, кожу и явно нездоровую для вашего тела худобу, что особенно заметно по впалым щекам. Наверное, я выглядела очень удивлённой, раз профессор улыбнулась своей маленькой победе. Досконально изучив меня, она тем самым доказала своё превосходство надо мной. Хотя чему я удивляюсь? Она старше, умнее и сильнее меня. Я всегда восхищалась ею, хотела быть похожей на неё и тоже когда-нибудь стать учителем в Хогвартсе. Однако, сталкиваясь со своими кумирами в различных вопросах, мы, увы, близки к проигрышу. И не потому, что они умнее нас. Просто это мы никогда не сможем быть чуточку храбрее в их присутствии. - Зачем вы меня вызвали, профессор Макгонагал? - прямо спросила я. - Вы молоды, Гермиона. - Пожалуйста, профессор, - я прекрасно поняла, к чему она клонит, - не заставляйте меня снова спорить с вами. Я не хочу ссориться. - И правильно делаете, - она встала из-за стола. - Спорить в этой ситуации крайне глупо, а потому было бы гораздо разумнее - я повторяю, разумнее - выслушать меня и прислушиться к моему мнению по поводу данной, скажем так, ситуации. Профессор медленно подошла ко мне и села на рядом стоящий стул, предварительно пододвинув его ко мне. - Милая, - произнесла она уже более мягким, нежным голосом. - Мне пошёл седьмой десяток. И хоть у меня никогда и не было своих детей, прежде всего, я учитель и в конце концов женщина, у которой немало племянников, уже имеющих своих детей. Собственно говоря, именно поэтому я имею право утверждать, что знаю, какую ответственность вам, моя дорогая, придётся возложить себе на плечи, соглашаясь рожать это невинное дитя. Я молчу про мнение общественности, которое, мягко выражаясь, не обделит вас вниманием. Подумайте про свою карьеру, Гермиона! И я говорю это не потому, что я такая вредная, расчётливая особа, а ради блага этого же ребёнка! Ну что вы сможете дать ему здесь, в мире магов и волшебников? Ничего! Те, кто согласятся вам помочь, может, поначалу и будут во многом выручать вас, но в итоге всё сведётся к тому, что года через два вы останетесь совершенно одной, беспомощной молодой девушкой с маленьким ребёнком на руках! Да ещё к тому же и без крыши над головой! Это просто немыслимый позор! Уж простите меня, дорогая, за столь резкие высказывания, но вы всё прекрасно понимаете и без меня. Однако, почему-то, упорно сопротивляетесь, не желая принимать действительность такой, какая она есть. Вы девочка далеко не глупая, и я уверена, вы одбумаете мои слова. Только, прошу вас, не нужно делать поспешных выводов. Я отпускаю вас со светлой надеждой на ваши ум, благоразумие и рассудительность, что всегда сопровождали вас, позволив стать вам одной, если не самой лучшей ученицей Хогвартса.

***

Может, вы и правы, профессор Макгонагал.