Наши девять месяцев

POV Драко. Выручай-комната... Давно же я там не был. С ней столько всего связано - в основном, плохого, конечно. Взять хотя бы события, произошедшие около года назад, когда я решил вернуть у Поттера свою палочку, отмахиваясь маминой. Гойл, мой бывший друг, который решил "зажарить" Поттера, не подумал о кое-каких деталях - о том, что вместе с Поттером зажаримся и мы! Нельзя плохо отзываться о тех, кого уже нет. Особенно о лучших друзьях, коим Грегори мне и приходился и был бы и сейчас, если бы не совершил роковую ошибку в своей жизни - не поддался бы соблазну убить. Его утрата оказалась, увы, напрасной, потому что Поттер живет и процветает до сих пор, купаясь в роскоши и любви своих жалких друзей. Я не завидую, нет, я просто тихо ненавижу и проклинаю себя за то, что не умер тогда, в языках пламени огня, охватившего всю территорию комнаты. Что позволил Поттеру спасти меня. Да, своя жизнь была мне дороже любой другой, и спасти свою задницу было в моих приоритетах, ибо думал, что победит Волан-де-Морт, и мы будем жить долго и счастливо. Жаль, я не учел одну вещь - моя семья никогда не была и не будет счастлива. Это горькая правда несчастного и абсолютно(может и не абсолютно) обедневшего человека. И все дело в том, что мы никогда не были счастливой семьей. Больше семьей, которая просто должна была быть таковой. Для вида. Я люблю мать, люблю отца, но в жизни не показывал им этого, потому что такого в нашей семье, видели те, не принималось. Возможно, именно поэтому я стал таким, каким являюсь сейчас - бесчувственным, наглым, эгоистичным красавчиком с потрясающим умом, идеальной фигурой, исключительной речью и бесподобным вкусом стиля. Да, по большей части я рад, что все вышло именно так. Не представляю себя добрым очкариком, вроде Поттера. Пока я задумался, в гостиной уже никого не было. На часах - 08:00. Уроки начались, а желания выходить из гостиной не было. Ну и ладно. Останусь здесь. Поразмыслю над всем ужасом, который произошел со мной в последние дни. Но сначала нужно сходить к мадам Помфри - соврать что-нибудь насчёт головы. Конечно, голова у меня "болит" чуть ли не 5 раз в месяц. Мне кажется, что скоро меня поставят на учет в больницу Святого Мунго, если уже не поставили. Но, по-моему, мадам Помфри уже давным-давно догадалась о моих настоящих причинах. Все-таки не все слизеринцы вернулись в школу - кто-то не захотел, кто-то не смог, кого-то уже нет в живых. Ну, а те, кто посмели вернуться(среди них и я), подверглись насмешке, упреку, злости и ненависти со стороны других учеников. Учитывая, что половина из нас вообще были Пожирателями Смерти - тут уж вообще не о чем говорить. Поверьте, все слизеринцы удивились не той реакции, которая осуществилась по нашему прибытию в Хогвартс, а той, которой, как раз, и не было. Я правда думал, что нас убьют. Сначала проследят, выберут место и дату, а потом всех кучкой сожгут дотла. И что вы думаете? Ничего подобного. Нас даже не трогают. Скорее всего, это дело рук МакГонагалл. На все 100% уверен, что она провела с ними какую-то беседу, или что-то наподобие этого. Не зря всем слизеринцам сказали приезжать на день позже, чем всем остальным. У всего у этого определенно есть свои причины. Только не понимаю, зачем ей это? Мы же дети настоящих монстров, убивших столько людей, что даже пересчитывать страшно... Наверное, в этом и заключается главный минус всех ангелочков - они не умеет мстить. В коридорах абсолютно пусто. Разве что портреты неустанно болтают между собой. Я вышел из картины, и она с шумом затворилась за мной. Грохот эхом пронесся по всему длинному помещению, растворившись где-то вдалеке от его источника. Портреты тут же замолкли и обратили свой взор на меня. Я тут же замер, но вовремя опомнился и пошел дальше. Это же картины. С ними ни в коем случае нельзя заговорить - потом не отвяжешься. А тем более сейчас, когда им интересно, как сын Малфоя, советника Волан-де-Морта, посмел вернуться обратно. Поэтому лучше идти вперед. Позади послышались множество голосов - как мужских, так и женских. Естественно они исходили от этих самых картин. Я ускорил шаг, в надежде прекратить поток льющихся в мою голову грязных словечек, но ничего не получилось. - Это же Малфой-младший, - твердил писклявый женский голос. - Предатель! Как его могли допустить сюда? - проговорил мужчина, постоянно прокашливаясь. - Вот повесили бы нас раньше, я бы всем им тут устроил настоящий праздник! Удумали Пожирателей Смерти в школу возвращать! Да они же всех нас убьют! Этих извергов нужно казнить!- послышался другой мужской голос, более грубый и уверенный. Послышались положительные ответы. Этот мужчина, прям, дипломат хренов. Да пошел он. Пошли они все. Клянусь, если они ещё что-нибудь произнесут, я кину в них чем-нибудь тяжелым. И плевать, что меня исключат. Сейчас это не важно. Не важно... Зажав уши как можно сильнее, ноги понесли меня вперед, и уже через несколько секунд я оказался за поворотом, где голоса не успевали долетать до меня. Кажется, я даже свернул не туда. Дыхание сбилось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, и все это из-за незапланированного выброса адреналина. Зачем? Зачем я вообще сюда вернулся? Конечно, я знаю зачем, но я уверен, что если бы хорошенько все обдумал, то принял бы решение уехать в другое место. Сомневаюсь, что кто-нибудь меня бы принял, но если я только попытался отыскать это самое место... Всё было бы по-другому. По крайней мере, мне бы не пришлось прятаться от тупых портретов, которые только и рады меня унизить. Отбросив в сторону мысли, я попытался сосредоточиться на реальности. Она оказалась не лучше. Впереди меня стояла стена, продолжение которой уходило в правую сторону. И только сейчас я понял, что по правою сторону от меня расстилается длинный и довольно узкий коридор, в конце которого стоит дверь. Странно, но раньше я в этой части замка не был, несмотря на то, что эта часть находиться на 2 этаже. Я вышел из угла и отряхнулся. Мало ли, что там находиться. Коридор слишком темный, чтобы там что-либо разглядеть. Да и я не горю желанием узнать, что находится за той дверью. Только мне стоило поднять голову, как я увидел лохматое создание прямо перед собой. - Малфой? Грейнджер. Ну, конечно, кто, как не ты, должна гулять здесь, чтобы испортить мне утро и весь день. Кудрявые волосы свисают с овального и абсолютно бледного лица. Одета в школьную форму. Ни одной складочки на одежде, все выглажено. Фу, аж противно насколько перфекционистически одарен этот ходячий словарь. Тонкие пальцы худых рук сжимают, что неудивительно, несколько книг. Глаза напуганы, но в тоже время в них виднеется...жалость? О, нет. Только не это. Если она собралась жалеть меня, то мне стоит бежать отсюда. Боже, что за дурдом - сначала обливают грязью, потом жалеют. Я попытался обойти её, но она сразу же преградила мне путь. Теперь же все состояние грязнокровки излучало уверенность и ни капли жалости, что не могло не разозлить меня. - Не путай смелость с глупостью, Грейнджер, - сквозь зубы проговорил я. Она лишь пожала плечами, а-ля "смелость тут не причем". Грязнокровка действительно выглядит уверенно. Что ее так изменило? Победа в войне? Отношения с этим придурком Уизелом? Всеобщее признание? Грейнджер всерьез думает, что все это может хоть каким-то образом помешать мне убить её здесь, в этом странном месте? Оно, кстати, не такое людное, поэтому никто не сможет доказать моей вины в убийстве героини войны. И, да, я же встал на путь исправления. Все шансы на благополучное разрешение дела мне гарантирует. Но проблема и заключается в этом. Я же встал на путь исправления. Хотя, может, это только снаружи? По крайней мере, внутри меня гуляют не самые радужные намерения. - Заключительное прослушивание твоего отца на следующей неделе в понедельник в 13:30. Без опозданий, слышишь? Ноги предательски подкосились, а голова пребывала в помутнении рассудка. Все тело парализовало настолько, что невозможно было двинуться с места. Отец... Сколько я не видел его? С того момента, как закончилась война. Даже раньше. Он был осужден за соучастие во всех убийствах, а их, по меньшей мере, около миллиона. Но отец не убийца. Был раньше, но тогда его оправдали. А в этой войне он практически и не принимал участия. Мы вообще ушли в самом разгаре битвы за Хогвартс. В любом случаи, я не знаю... Не могу точно судить о всех его похождениях. Все это слишком сложно и необъяснимо. - Заключительное? В смысле? - Ну, - она сжала руки в кулаки. - На нем должны принять решение - помиловать или же... Последние слова она так и не решила произнести. - Можешь сказать это вслух, Грейнджер. Мне уже нечего терять. Про достоинство и гордость можно вообще забыть. Так что говори, не стесняйся. Я был на грани истерики. Хорошо, что ещё смог остановиться. А она смотрела на меня так жалостливо... Нет. Я ничего этого не заслуживаю. Ни капли жалости. Ничего. Вообще. И в поддержке я тоже не нуждаюсь. - Ладно. Это не важно. Я буду там. С матерью. - Нет, - резко отозвалась она. - Не понял. По ее виду можно сказать, что она прибывала в растерянности. Да что с ней такое? - Грейнджер! - голос сошел на крик. - Не ори, - вдруг проорала она. - Нарцисса Малфой не сможет принимать участие в этом прослушивании, поскольку является родственником подсудимого. Ты, хоть и являешься родственником, можешь присутствовать, поскольку кое-кто настоял на этом. И даже не спрашивай меня, кто это - все равно не отвечу. Она сразу осмотрелась по сторонам, что было глупо - здесь никого нет и не будет. Наверное. Мысль о том, что кто-то разрешил мне принимать непосредственное участие в заключительном прослушивании по делу отца, не давала мне покоя. Я, конечно, подозреваю, кто это мог сделать, но только не понимаю, зачем Поттеру надо помогать мне после всего, что мы делали друг другу. - Мне и так тяжело об этом говорить, - Грейнджер отдышалась, после чего положила руки на бока и медленно выдохнула. Тяжело? Да что она понимает? Что хочет понимать? Зачем ей вообще всё это? Зачем мне это? Зачем я стою и разговариваю с грязнокровкой, когда, на самом деле, должен пойти за Панси и сделать ей этот чертов аборт как можно скорее, чтобы избавить и себя, и её от проблем, которые могут наступить очень скоро, если не сделать это сегодня! Вместо этого я просто выдал нервный смешок и разлохматил свои грязные волосы. - Тебе тяжело говорить? - я попытался выровнить дыхание, но получалось, по правде, не очень удачно. - Что ты вообще понимаешь, грязнокровка? Что ты вообще способна понять? У тебя охренительные друзья, которые всегда придут на помощь, любящие родители, слава, деньги! У меня же ничего этого нет! Это хотела услышать? Хотела увидеть то, в каком я нахожусь состоянии в последние месяцы? Пожалуйста, любуйся! Я разрешаю! Ты же хотела вывести меня из себя? Вот, теперь смотри на результат. Впечатляет, да? Конечно, впечатляет. Что может быть лучше, чем смотреть на потерявшего всё в своей жизни врага детства? Сегодня явно не мой день. Какого черта я все это сказал? Голова болела так, как будто бы готова была взорваться от потока внезапно вспыхнувшего гнева. Ноги по-прежнему подкашивались. Я готов был сесть на пол и реветь. Безостановочно. Громко. До адских болей по всему телу. Пускай это выглядело бы слишком позорно, но я все равно этого хотел. Тем более обстановка и так не выглядела прекрасной. Два волшебника орали друг на друга посередине пустого коридора и голых стен. Орали во все горло, и это было, по правде говоря, ужасно. Вдруг Грейнджер решила подать голос: - Вот именно Малфой, враг детства, - она посмотрела в мои глаза так проницательно, будто видела меня насквозь. - А мы, кажется, больше не дети. Это были её последние слова перед тем, как она медленно, с книгами в руках, скрылась за поворотом. Я же все это время просто наблюдал за её силуэтом, исчезающим вдали. "Больше не дети". Эти слова буквально не давали мне покоя. В них скрывается более глубокий смысл, чем есть в реальности. Мы действительно больше не дети. Вообще-то, детства не было ни у кого из нас: ни у меня, ни у Грейнджер с Поттером и Уизли. Их троица каждый год влезала в какие-нибудь неприятности, а я с рождения знал свое предназначение. Вот и все. Наши пути были выбраны какой-то неведомой силой, что затащила нас в этот дебильный круговорот событий, так или иначе связанных между собой. Это судьба. Одним словом, *****, которой мы все подвластны. Она случается со всеми в этом мире, и её надо либо принять, либо следовать своим собственным правилам, что не всегда срабатывает. *** После того случая я несколько раз за день пересекался с Грейнджер. Могу сказать только одно, мне первый раз было стыдно. Я не знаю, за что конкретно, но догадываюсь. Уверен, что это была либо она, либо Поттер. И, как бы, я должен был отблагодарить её. Хотя бы бросить "спасибо". Так, между прочим. Понимаю, что не должен испытывать подобных чувств, потому что с такими темпами потерять свою голову становиться вполне реальным замыслом, а поскольку я этого не хочу, мне стоит сохранить свою планку и желательно не переходить начерченных мною границ. Это является само по себе сложной задачей, ведь я понимаю, что сильно изменился. Хамить и грубить - нет смысла. Просто достало. Но именно это напоминает мне частичку того Малфоя, счастливого и беззаботного, который не боялся ничего и хотел получить все. Харизматичного, хитрого и остроумного. А что стало сейчас? Хочется спокойствия, и плевать, какой ценой оно достанется. А с другой стороны желание отомстить всем, благодаря которым я стал таким, начинает значительно набирать обороты. В голове возникают чуть ли ни целые планы. И я их придумываю. Сам. Странно, страшно и непонятно, но это так. Мне бы обратится к психологу, но в моем настоящем положении лучше запереться в комнате и отсиживаться там, пока не утихнут воспоминания о прошлом у остальных учеников, а лучше вообще сидеть у себя дома, в особняке Малфоев, и не вылазить оттуда. Да, я трус, который хочет спасти свою задницу. Это, увы, передалось по наследству. И даже сейчас, когда через несколько минут мы с Панси должны идти к Выручай-комнате, я боюсь. Боюсь сделать что-нибудь не так, боюсь, что нас заметят, боюсь, что об этом узнает Забини, который, я уверен, был бы категорически против этого. Он может и придурок, но с внутренним достоинством и семейными ценностями. Это странно, поскольку эти семейный ценности должны быть у нас с Панси, ведь у нас по два родителя в семье. Казалось бы, идилия, но нет. Все далеко не так. Даже Забини, у которого живет с мамой в небольшом доме, понимает, что такое иметь семью и быть счастливым. Его мама сумела донести до него суть таких правил. А вот для нас с Панси главным является только семейный долг, устав гласит одно "не позорь семью, будь выше и умнее всех". У нас никогда не было понятия "настощей семьи". Только долг и честь перед своим родом. Это дерьмо, если честно, но так было принято нашими далекими предками, которых мы должны уважать. Должны, но не уважаем. Теперь. Скорее, ненавидим за то самое детство, про которое мне сказала Грейнджер. Надо собраться и сделать это. Забыть про все на свете, и сделать этот аборт. А для этого нужна Панси, а её, как всегда, нет рядом, когда я на все 100% уверен в себе. Вот где её черти носят? - Панси, твою мать! - прокричал я на всю гостиницу. В ответ тишина. - Панси! - Да иду я, иду, - наконец-то ответила она, спускаясь по лестнице в надетой на ходу мантии и с толстой энциклопедией в руках. Я подождал, пока девушка окончательно спустится ко мне, после чего сразу же подхватил её руку и повел в сторону выхода. Она и не сопротивлялась, за что ей огромное спасибо, потому что сейчас я в не настроении ни с кем ссориться и выяснять отношения. Выходя в коридор, я невольно посмотрел на картины, который активно что-то обсуждали. Готов поспорить, что меня. Точнее, мою выходку. Я действительно не должен был делать этого, но просто не справился со своими эмоциями. Блин, так не должно быть! Перемены в моем настроении заметила и Панси. - С тобой все нормально? - она тревожно посмотрела на меня. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Да, - я поправил мантию. - Пошли. Бросив мимолетный взгляд на портреты, я пошел вперед. - Драко? - Что? Видно, мои шаги были настолько быстрыми, что Панси, в буквальном смысле, не могла меня догнать. Заметив это, я приостановился на некоторое время, после чего мы с ней шли уже на одном уровне. - А где мы возьмем всё...? - неуверенно спросила она. Было видно, что она волнуется. Вот только за что? Делать-то все придется мне. - Не переживай. В Выручай-комнате всё должно быть. - Ты сам все подготовил? - Панси удивленно взглянула на меня. Ну до чего глупый человек. - Панси, как думаешь, почему эта комната называется "Выручай-комнатой"? - Потому что она выручает волшебников? Я положительно кивнул. - Правильно, поэтому мне ничего не пришлось готовить - в ней и так есть все необходимое. Нас с Паркинсон ждал ещё один поворот, за которым находились лестницы. Осталось подняться на этаж выше, чтобы добраться до нужного места, что мы и сделали. Поднявшись, я остановился. В голове промелькнули смутные изображения коридоров и стен, находящихся по близости с комнатой. - Куда идти дальше? - спросила Панси и оглянулась. - Туда. Впереди располагался небольшой проход. Я хорошо помню его. Потом нужно свернуть налево и идти прямо, после чего снова надо свернуть, но на этот раз направо. В конце должен быть тупик в виде длинной стены. В её середине находиться невидимая дверь, но чтобы сделать её заметной необходимо подумать о том, что тебе нужно. Дверь откроется, а внутри нас ждет просторное помещение со всеми необходимыми предметами. Мы прошли вперед. В действительности путь оказался прямо таким, каким я его и помнил. Оказывается, у меня отличная зрительная память. Я правда этого не знал. - Это здесь? - Да. Панси остановилась на полпути к Выручай-комнате, а я подошёл вплотную. Прижавшись руками к холодной, пахнувшей сыростью и пылью стене, я подумал о том, что может пригодиться для аборта. Дверь медленно начала вырисовываться на фоне песочного цвета, выделяясь благодаря своему темному оттенку. Я немного отошёл в сторону. Дверь была поистине огромной и занимала чуть ли не всю площадь стены. - Ничего себе, - послышался позади восторженный голос Паркинсон. - Ты правда никогда не была в этой комнате? - Нет, - она отрицательно покачала головой. - Слышала от знакомых, но, по правде говоря, думала, что это всего лишь старая легенда. А легенда оказалось правдой... Я отошел ещё на несколько шагов, прежде чем дверь открылась. Я взял локоть Панси и быстро затащил её в комнату, пока нас никто не заметил. Мало ли. Вдруг за мной ведется круглосуточное наблюдение, а я ничего об этом не знаю. Помещение нисколько не изменилось с момента моего последнего пребывания здесь. Оно по-прежнему огромное, и в нем куча вещей, которые сейчас кому-то могут пригодиться. Кому-то, но не мне. Я нуждаюсь лишь в том, что попросил у комнаты и надеюсь, что она подготовила все необходимые нам с Панси предметы. Да, именно предметы. Называть их инструментами для извлечения или убийства ребенка абсолютно не хочется. Кстати, нужно отметить, что в комнате довольно прохладно. Такого не было, я это точно помню. Панси тоже почувствовала холод, который проходил даже сквозь толстую ткань мантии. Это настораживало и пугало одновременно. Не таких условий мне хотелось для удачного аборта. - Ладно, - я попытался хоть чуточку взбодриться и согреться тоже. - Я сейчас приду, а ты пока найди в книге нужную нам информацию, хорошо? Я видел, в каком состоянии находилась Панси и реально боялся того, что она передумает. Поэтому приходилось объяснять и разъяснять ей все, как маленькому ребенку, чтобы до нее дошла хоть малейшая суть моих слов. Хотя иногда мне кажется, что скоро передумаю я. Столько сил и нерв уходит на весь этот "процесс", но если силы и восстанавливаются, то нервные клетки - Нет. Желательно поскорее закончить все это и уйти в комнату, после чего запереться там и ещё долго подумать над всей херней, которая творится вокруг меня. "Почему именно я?" - вопрос, занимающий в последнее время большую часть моего головного мозга. Отправляясь на поиски нужных мне инструментов(да, я все-таки назвал их именно так), кстати говоря, я понятия не имею, как они должны выглядеть, я случайно наткнулся на небольшой деревянный столик. Он мне, кажется, по калено. На самом столе столе стояла, непонятно для чего, обычная стеклянная банка с салфеткой, положенной на дно. И тут до меня дошло. Не сразу, но дошло. Предмет стоял вдали ото всех и значительно выделялся на фоне остальных. Мне хотелось думать об этом, но это так. Это то, что мне нужно. Только как я скажу это Панси? Как скажу, что её ребенку место в этой самой чертовой банке? Да я сам бы лучше оставил ребенка, чем отказываться от него так. Неужели нельзя было придумать что-то более креативнее, что ли? - Я всё нашла, - послышался приближающийся голос Панси. - А что это? Я бы не хотел показывать ей это, но другого выхода не было. Тем более, рано или поздно, моей бедной подруге придется увидеть это и принять тот факт, что по-другому ничего сделать не получится. Паркинсон замерла, как только увидела эту картину. Молодец, поняла быстрее меня, для чего все это нужно. Значит, не придется объяснять. - Драко... Она в шоке посмотрела на меня, не в силах произнести и слова. И я её понимаю. Очень хорошо понимаю. - Так надо, Панси, просто не смотри на, - я ещё раз бросил взгляд на это жалкое зрелище, чтобы хоть как-то подобрать более корректное выжражение для такого ситуации, но ничего не получилось. - Это. Если бы человек мог взрываться на месте из-за нагнетающей ярости или того хуже, то моя подруга давно бы так поступила. Она была просто в шоке и не ожидала ничего подобного. Что там говорить, я сам не ожидал ничего в таком духе, но что поделать раз такова судьба. Мы должны это сделать ради будущего и настоящего тоже. - Боже, Драко, я... Я не могу. Я не хочу, чтобы мой ребенок умер так... Боже, я не могу, Драко. Она отвернулась и начала рыдать, а я не знал, как мне быть и что делать. Конечно, я никогда не сталкивался ни с чем подобным, но я все равно был обязан найти выход из этой непростой ситуации. Я медленно подошел к ней и положил руку ей на плечо. Она по-прежнему плакала. - Ты сможешь. Просто так надо, понимаешь? А ты понимаешь, Панси, я знаю. Соберись, и мы быстро сделаем это. Она неуверенно повернулась ко мне. Глаза, испачканные в туше, смотрели на меня с жалостью и горькой печалью. - Ни у тебя, ни у меня, к сожалению(а может, и к счастью) нет свободного времени. Скорее всего, нас уже обыскались. И поэтому надо спешить. Безусловно она примет меня за бесчувственного урода, коим, я, кстати, и являюсь, но мне все равно. Да, пусть это унизительная участь для маленького зародыша, но так будет лучше для всех. - Ладно, - её голос стал более тверже, хотя некоторые нотки выдавали её отчаяние и беззащитность. Она поправила волосы и вытерла тушь с опухших от слез глаз. - Вот и отлично, - как можно спокойнее произнес я и подошел к столу. Паркинсон ещё раз пробежалась по всему заклинанию, после чего отдала его мне. Сама же она осторожно подошла к банке и аккуратно открыла её для того, чтобы зародыш мог беспрепятственно в неё попасть. Руки девушки по-прежнему дрожали, и сама она иногда всхлипывала. Мне было жалко подругу. Честно. Даже врагу не пожелаешь такой участи, но, увы, сама виновата во всем. Придется отвечать за свои поступки. Зато потом она 100 раз подумает, прежде чем сделать что-либо безответственное и неправильно, а спать со своим лучшим другом - это не очень прикольно. Я просмотрел заклинание. На вид, ничего сложного в нем нет. Достаточно простое, что заставляет меня доверять ему все меньше и меньше. - Ладно, вставай лицом ко мне, - я указал ей место, располагающееся напротив меня, и она послушно встала на него. - Отлично, теперь закрой глаза и не открывай их, пока я сам не скажу тебе этого. Думаю, будет не больно, поскольку здесь одновременно срабатывает и обезболивающее заклинание. - Ты думаешь, или так оно и есть на самом деле? - голос Паркинсон срывался, и она часто дергала ногой и рукой, что выдавало её огромное волнение. - Не знаю, ты же его читала. Но я вижу здесь 2 заклинания в одном. А там, посмотрим. Блин, как я могу так спокойно разговаривать, когда внутри меня все бушует и готово вырваться наружу. Да, меня тошнит. Очень сильно. - Так, готова? - я посмотрел на неё и получил положительный кивок, что меня немного подбодрило. Немного. Я достал палочку из под мантии и осторожно направил её на Панси. Она опять занервничала, и, готов поклясться, если она не прекратит дергаться, я собственными руками буду держать эту дуру или применю магию. - Панси, успокойся, - не выдержал я. - Если ты будешь дергаться, за этим могут последовать непоправимые последствия, а нам с тобой они ни к чему. Она медленно кивнула, и я приготовился. Опустив глаза в книгу, я медленно начал читать заклинание. Кончик волшебной палочки начал светиться, что могло означать только одно - заклинание, чем бы оно не являлась, работает. В следующее мгновенье произошло то, что я не мог предвидеть. Луч света направился прямиком в область живота Паркинсон, но она, нежели смирно стоять, резко отступила, и заклятие отправилось в сторону стены. Я надеялся, что оно отскочит, но вместо этого отправилось за пределы комнаты...