Teachers

После того разговора, во время которого каждый из нас впервые открыто проявил друг ко другу свои «тёплые чувства», произнёс ряд претензий не шепотом и за спиной, а глядя оппоненту в глаза, отношения с Бирсаком из стадии «мы незнакомы и не общаемся» перешли в стадию «он меня бесит, держите его подальше». Если раньше мы делали вид, что друг друга не замечаем, перекидывались лишь скучными безразличными взглядами, то сейчас даже не пытались скрыть свою неприязнь, правда, и в открытое сопротивление в виде словесных перепалок или потасовок всё ещё не вступали. Он смотрел на меня волком, в глазах отчётливо проступало несколько сильных по своей природе чувств: разочарование во мне как в человеке, так как я не оправдал его надежд и не стал поддерживать юное дарование в его сомнительных начинаниях, а также обида. Причём неподдельная, и порой мне начинало казаться, что я сделал ещё что-то ужасное по отношению к этому парню, раз причинил ему такую боль и задел за живое. Ну потому что нельзя так сильно обижаться только на то, что я поставил под сомнение его преподавательские навыки и методы обучения. Что удивительно, в его взгляде не читалась ненависть или пренебрежение, ему просто было досадно, словно я являлся последним человеком, от которого он ожидал такого ножа в спину, и это, признаться честно, меня удивляло. Порой я даже задумывался о том, что, если бы подобным образом к нему отнеслась какая-нибудь другая коллега, его реакция была бы такой же, или же это я такой особенный? Но ответа на вопрос я не знал, да и узнать возможности явно не представится – от Эндрю абсолютно все были просто без ума. Правда, и ко мне относиться хуже не стали, несмотря на то, что я был столь категорично настроен против всеобщего любимца. Видимо, всё же за годы работы я заслужил в своём коллективе кое-какое уважение, и пусть я не имел достаточно влияния, чтобы убедить людей в своей правоте, но меня хотя бы не травили за мою позицию. В отношениях с Бирсаком существовал ещё один нюанс, которым я бессовестно пользовался, дабы сильнее накалить обстановку и подлить масла в огонь. Я прекрасно помню, что во время нашего знакомства историк попросил называть себя Энди, так как его, видите ли, коробит от полного имени, и я был единственным во всей школе, кто не прислушался к его просьбе – нарочно, с садистским удовольствием всякий раз тянул именно Э-н-д-р-ю. Ибо даже когда я не смотрел на него, но произносил его имя, я всем нутром чувствовал, как в этот момент лицо мальчишки на секунду искривляется в гримасе отвращения, и это, почему-то, было бесценно. Он стискивал зубы и судорожно вздыхал, но ни разу меня не поправил и не напомнил о своей просьбе вновь, чтобы хотя бы попытаться прекратить мои издевательства. Мда, похоже, во мне тоже ещё не до конца умер ребёнок, но всё же мои редкие проявления такой незрелости были вообще несравнимы с постоянным ребячеством брюнета. В этом деле ему равных не было. Коллеги с нескрываемым любопытством наблюдали за нами, по всей видимости, ожидая, когда, наконец, напряжение достигнет точки кипения и начнётся экшен, шушукались о возможных причинах зарождения наших неприятельстких отношений. Даже затихали всякий раз, едва я и Энди оказывались в комнате отдыха одновременно, надеясь, что вот сейчас один из нас набросится на другого с кулаками или устроит скандал, в ходе которого всплывёт причина, по которой мы «враждуем», хотя ни Бирсак, ни я не спешили устраивать для них шоу. Но, несмотря на наши с историком недоразборки в свободные от уроков моменты, во время занятий я не вспоминал ни об этом мальчишке, ни о своих намерениях как-нибудь вывести его на чистую воду и заставить покинуть наш дружный коллектив, так как меня целиком и полностью увлекало моё любимое дело. Я считаю, что мне повезло с умением оперативно переключаться с одной темы на другую и блокировать все ненужные мысли, иначе я бы не мог доходчиво объяснять детишкам материал, если бы постоянно находился под впечатлением от событий, происходящих со мной вне классной комнаты. Самое отвратительное, что может случиться с пунктуальным и ответственным человеком вроде меня – это опоздание, и именно оно едва не приключилось со мной этим утром. С момента пробуждения день пошел наперекосяк, пытаясь истребить зачатки моего позитивного настроения. Всё валилось из рук, машина завелась далеко не с первого раза, и это грозило мне возможностью явиться в класс после звонка, чего делать было категорически нельзя, но всё же я до последнего боролся с обстоятельствами и таки успел к первому уроку. Правда, взмыленный и раздраженный, но это уже не столь важно – главное, что был на месте в назначенное время. Войдя в класс, я даже не потрудился окинуть взглядом учащихся, чтобы навскидку определить, сколько оболтусов решило сегодня проигнорировать физику, просто сдержанно поздоровался, бросил папку с необходимыми материалами на стол, а пиджак – на спинку стула, и сразу взялся записывать тему урока на доске. Повернувшись лицом к классу, я принялся вещать вступление к теоретической части, но при этом всё равно не испытывал должного спокойствия от того, что занятие начал по расписанию. Меня что-то смущало, но что, сходу сообразить не получилось. Вновь повернулся к доске, записывая необходимые формулы, затем опять стал лицом к детишкам, и только после этого до меня стало медленно доходить, почему я всё ещё ощущал себя неуютно. Внимательный, я бы даже сказал, изучающий взгляд голубых глаз, которым меня сверлили с задней парты, буквально прожигал во мне дыру. И был он каким-то непривычным, чужим, не принадлежащим ни одному ученику, так как любого рода внимание со стороны ребят никогда прежде не вызывало у меня подобных эмоций. Отряхивая руки от мела, я перехватил этот вызывающий взгляд и просто подавился воздухом, когда узнал его обладателя. - Ми... Мистер Бирсак?! – я даже прищурился и получше вгляделся в его ухмыляющуюся рожу, чтобы окончательно убедиться в том, что мне не привиделось. – Какого чё... то есть, что вы делаете на моём уроке? – от неожиданности я едва не выразился словами, которыми не стоило бы выражаться преподавателю во время занятия, но всё же вовремя взял себя в руки и в последний момент исправился. - У меня сейчас свободное время, поэтому я решил заглянуть на ваш урок и оценить методы преподавания человека, который нелестно высказывается о моих, - просто пожал плечами Эндрю, не прекращая нагло лыбиться. – Я могу остаться? – приподнял бровки парень, как бы испытывая моё терпение, и самым отвратительным было то, что я просто не видел никакой весомой причины, чтобы отказать и выставить его из кабинета – подобное никогда не запрещалось. Укажи я на дверь, это выглядело бы некрасиво и породило бы кучу новых сплетен и шепотков за спиной, от которых в последнее время и так практически нет спасения. - Да пожалуйста, - с натянутой улыбкой ответил я, пытаясь расслабиться и представить, что я просто веду урок для своих учеников. Выпендриваться перед этим выскочкой и прыгать выше своей головы я не желал, не хотел уподобляться брюнету, но и ударить лицом в грязь из-за волнения, которое накрыло меня при виде нахально ухмыляющейся рожи Бирсака, я просто не имел права. Когда всё закончилось, и ученики стремительно ломанулись на выход, Энди не спеша подошел к моему столу, очевидно, намереваясь с глазу на глаз выразить своё мнение о моих методах преподавания. Я поторопил его, задав вопрос: - И как тебе? - Честно? – приподнял аккуратные бровки он, как бы сомневаясь в том, что я желаю услышать именно правдивый ответ, но в следующую же секунду таки озвучил его. – Шаблонно и типично. Скучно до зевоты. Из-за подобного подхода я в своё время просто засыпал на уроках физики, как засыпали на твоём сегодняшнем уроке ребята, - поджал губы брюнет, но в этом действии всё равно проскользнула тень самодовольной улыбочки. И благодаря пережитому за утро стрессу взбесился я моментально, не успевая включить здравый смысл и подавить этот всплеск агрессии. - А как я, по-твоему, должен вести урок? Как долбоёб прыгать перед ними и нести никак не связанную с темой урока херню, только чтобы детям было весело? – сквозь зубы прошипел я, с вызовом глядя в его светлые глаза. - Ты не зарывайся, - так же сквозь зубы ответил Энди, упираясь руками в мой стол и слегка склоняясь над ним так, что наши глаза оказались на одном уровне. – Мы в стенах школы, насколько ты помнишь, и на твоём месте я бы последил за языком. - Ты, к своему сожалению, не на моём месте, и мне решать, что кому говорить и как преподавать материал, - тут же парировал его выпад я. Бирсак тяжело вздохнул, отталкиваясь ладонями от поверхности стола, и вновь вытянулся во весь свой немалый рост. По смягчившимся чертам его лица было заметно, что историк собирается немного изменить настроение беседы, перевести её в более мирное русло, чтобы наш разговор действительно стал походить на общение двух цивилизованных людей, находящихся в образовательном учреждении. - Я не знаю, как тебе это доказать, хотя, мне кажется, ты и сам догадываешься, что из сегодняшнего занятия ни один из присутствующих не вынес ничего для себя полезного, не захотел узнать о теме, преподнесённой тобою, немного больше, найти какую-нибудь информацию самому, так как никого не тронули твои распинательства, - спокойно проговорил парень. – Никого не зацепило, разве нет? - А я разве стихи собственного сочинения читал, чтобы это цепляло ребят за живое? – скептически изогнул бровь я, хотя тоже немного сбавил обороты и убрал из голоса стальные нотки. – Никогда прежде не слышал, чтобы лекции по данному предмету трогали чьи-то сердца. - Я немного другое имел в виду, - покачал головой Эндрю. – «Зацепить» – в смысле «заинтересовать», - тут же пояснил он, вновь сокращая между нами расстояние, правда, в этот раз брюнет обошел стол и остановился в двух шагах от меня, а не перегнулся через него. – Давай проведём один эксперимент? - Какой ещё эксперимент? О чём ты сейчас? – не въехал я, так как огонь, который загорелся в глазах парнишки, когда он задавал свой вопрос, немало меня смутил. Я был просто уверен, что его идея мне сто процентов не понравится. - Ты даёшь мне любую следующую тему, которая у тебя по программе, ну, конечно же, желательно, чтобы у меня этот урок не был занят, я подготовлюсь и проведу его вместо тебя. Так, как я умею, - озвучил свою затею Бирсак, подтверждая мои опасения – никакого восторга услышанное не вызвало. - Ты в своём уме вообще?! – снова вспылил я. – Во-первых, я не горю желанием срывать один из своих уроков по причине того, что позволю провести его кому-нибудь столь некомпетентному в этом плане. И не закатывай глаза, это я сейчас намекал не на твои чудо-методы, а на то, что история и физика – разные вещи, и ты просто не справишься. Во-вторых, подобные споры, или что это такое ты мне предлагаешь – это так по-ребячески, Эндрю... Самому не смешно? – я даже позволил себе фыркнуть, так как… он серьёзно вообще? - Я не прошу тебя предоставить мне целый день на своём месте и провести уроки у всех классов, я прошу всего один, - стоял на своём брюнет. – А подготовиться по одной теме, причём основательно, я смогу, в этом даже не сомневайся. Я просто хочу донести тебе, что если грамотно подойти к вопросу организации урока, найти подход к ребятам и рассказать материал увлекательно, то вполне возможно заставить их воспылать любовью даже к твоей физике, которая сейчас кажется детям адской абракадаброй. Подумай о моём предложении, время ещё есть. Энди двинулся к выходу, вероятно, и не надеясь на скорый ответ, но я всё же решил не тянуть резину, дабы не грузиться этой темой дольше положенного и не забивать себе голову. Наверное, следовало бы действительно посвятить какое-то время раздумьям над этим вопросом, взвесить все «за» и «против», но я хотел освободить мысли перед следующим уроком, поэтому махнул рукой и озвучил вариант, о котором, скорее всего, точно пожалею. - Если ты так хочешь опозориться – то вперёд, - мой ответ застал историка уже в дверях. – Так уж и быть, пожертвую одним из своих уроков, чтобы лишний раз убедиться в том, что ты неправ. Хоть поржу с твоих нелепых попыток, а там уже как-нибудь догоним с ребятами пропущенное. - Славно, - казалось, Бирсака нисколько не задело моё скептическое отношение к его затее, настроение парня нисколько не ухудшилось, даже наоборот, приподнялось, так как он получил то, чего хотел – моё согласие на этот беспредел, а остальное было неважно. – Пересечёмся в комнате отдыха, обсудим это дело, - кинул он напоследок, скрываясь из виду. Как либо ухищряться и подсовывать Эндрю особо сложную тему, чтобы он безоговорочно провалился, я не хотел, и не потому, что и так на сто процентов был уверен, что он потерпит неудачу, что бы я ему ни дал. Просто не хотелось быть мелочным, поэтому я сверил наши с Бирсаком расписания, вычислил день, когда у него ближайшее окно во время моего урока физики, и действительно взял ту тему, которая была запланирована на то занятие. Всё честно, так, как парень этого и хотел. Пересечься в комнате отдыха, как мы и договаривались, получилось лишь на следующий день, но, думаю, историка это не особо и опечалило. Энди сидел за одним из столов в учительской и проверял какие-то тесты, когда я опустил перед ним нужные бумаги. - Вот. Здесь тема и план, - прокомментировал своё действие я, когда Бирсак поднял на меня вопросительный взгляд. - Благодарю, но план мне не нужен, - тут же улыбнулся брюнет, отодвигая подробную схему проведения занятия, которой я пользовался уже не один год. - Ну-ну, - ехидно протянул я, сложив руки на груди, так как Эндрю сейчас сознательно отказывался от того, что могло бы действительно помочь ему утереть мне нос. - Составлю свой, - возвращаясь к своим тестам, так же спокойно, но в то же время уверенно добавил парнишка. - Ну-ну, - ещё более ехидно протянул я, перекатываясь с пятки на носок, чем привлёк внимание нескольких присутствующих в учительской дам. То, что мы с брюнетом только что говорили, пускай и перекинулись всего парой фраз, произвело на коллектив неизгладимое впечатление. Я был уверен, что после увиденной сцены все начнут строить догадки о том, что изменилось в наших с Эндрю отношениях, и что может произойти дальше, потому как тема нашей с историком вражды в последнее время являлась самой актуальной. Я даже немного жалею, что больше ничего странного не происходит, и приходится находиться в центре внимания, но всё же надеюсь, что однажды женщины найдут что-нибудь поинтереснее и прекратят мусолить сплетни о нас с Бирсаком.