Teachers

Всю оставшуюся ночь я пролежал с вытаращенными в потолок глазами и застывшим на губах вопросом: «Какого хуя?». Снова вырубиться не помогало ни отчаянное желание уснуть, ни понимание, что завтра очень насыщенный день, и мне нужно быть бодрым и полным сил, дабы качественно справляться со своими обязанностями. Сказать, что мне не давала покоя информация, которую вывалил на меня Бирсак – это ничего не сказать, это просто, блять, промолчать! Потрясение, ахуй, полное непонимание, как такое вообще возможно, и ещё куча раздирающих душу на куски чувств – у меня даже подходящих матерных слов не находилось, чтобы сполна описать свои эмоции по этому поводу. У него есть ребёнок. У Энди, любителя мультиков, чувака, что совсем не прочь уйти с вечеринки в объятиях другого парня, идиота и раздолбая, который сам порой отличается от малыша лишь своим высоким ростом и низким голосом, есть ребёнок. Эта новость настолько взорвала моё устоявшееся мировоззрение, что я просто не мог забить и спокойно уснуть, ведь… Серьёзно?! Даже просто представить, что на свете уже существует крошечное создание, которое назовёт этого придурка папой, едва научится говорить, у меня не получалось. Я пытался, изо всех сил пытался вообразить это, но моё сознание непременно блокировало такие мысли и тут же выдавало ошибку. Я не мог с уверенностью поставить «равно» между понятиями «Эндрю Дэннис Бирсак, которого я знаю» и «отец». С одной стороны, мне и не нужно всё это представлять (не моё это дело), и я вообще как бы не должен об этом думать, не должен делать никаких предположений или выводов, но блять… Как? Как отключить свой мозг и запретить себе размышлять на эту тему? Я не знал, поэтому даже не стал пытаться. Похоже, даже в самых дичайше нелепых слухах всё же есть зерно правды. Но, уверен, именно зерно, ведь его мелкий несомненно совсем ещё кроха, а не достаточно взрослый парнишка, как когда-то пытались напарить мне коллеги. И сейчас я в полной степени понимал наших женщин, а также их неуёмное желание знать всё и во всех подробностях, потому что, если не учитывать того, что я всё ещё не могу принять этот абсурд как факт, во мне пробудилось такое зверское любопытство, что самому становилось страшно. Меня ведь не должно волновать ничего, что связано с Эндрю, никоим образом не должно! Он всего лишь мой коллега по работе, с которым мы не то что не дружим, а даже как приятели не общаемся (ну и что, что целовались по пьяни, с кем не бывает), но этот ебаный человек-загадка продолжает создавать вокруг себя ореол таинственности, не давая ни намёка на то, как получить ответы хотя бы на некоторые вопросы. И я всё глубже заглатываю наживку, всё сильнее запутываюсь в паутине его секретов, хотя не имел намерений во всё это лезть. И, да, я больше не могу отрицать, что меня всё же волнует то, что не должно волновать. Я действительно пытался забить на всё хотя бы на какое-то время и доспать то, что осталось до подъёма, но у меня не получалось. Сначала я пребывал в глубоком шоке от услышанного и пытался переварить причину, по которой брюнет наплевал на свои обязанности и перебросил ответственность за порученных ему ребят исключительно на мои плечи, но затем, когда немного пришел в себя, в голове образовались более рациональные мысли, которые обязаны были возникнуть там сразу, как только Энди объявил мне о том, что собирается сделать. Во-первых, я понял, что переживаю за него, ибо я привык воспринимать Бирсака исключительно как подростка (пускай и жуть как меня бесящего), ученика под моим началом, безответственного и неконтролируемого, воспринимать как ровню тому же Дэну, но не себе. И с приходом этих здравых мыслей я испытал чувства сродни тем, которые испытал бы, если бы во время этой поездки от меня сбежал бы кто-нибудь из детей. Вот так проснулся бы среди ночи, как Эндрю, и пошел в совершенно чужом городе искать машину, дабы добраться в другой город автостопом. Я даже сел на кровати, чувствуя, как моё сердце выскакивает из груди, с каждым ударом всё сильнее ударяясь о внутреннюю поверхность рёбер, а кровь шумит в голове от накрывшей паники, ведь воображение не постыдилось подкинуть мне настолько живописные картинки того, какие именно опасности могут поджидать этого долбоёба в дороге, что мне стало дурно. Только сейчас я понял, что в момент, когда парень натягивал на себя одежду, попутно давая мне указания, что делать в случае, если он не вернётся до запланированного на утро отъезда, я должен был не просто угукнуть и перевернуться на другой бок, а встать с кровати и не пустить его в ночное путешествие. Если нужно, то поговорить и успокоить, убедить, что от того, что он отправится к сыну (господи, как же дико это даже просто в мыслях произносить!) хотя бы утром, по-светлому, то ничего плохого не произойдёт, но… Я этого не сделал, и теперь вынужден расплачиваться за своё тугодумие и позднее зажигание нервной дрожью и бессонной ночью, проведённой в переживаниях о том, до кого мне не должно быть совершенно никакого дела. Пришлось стаскивать себя с постели и рыться в сумке, чтобы выпить успокоительного, благо, примитивную аптечку я таскал с собой во все поездки, и кое-какие медикаменты у меня имелись. Как только я проглотил таблетку, то вернулся под одеяло и принялся уверять себя, что ничего плохого с Эндрю не случится, потому что этот гад ну чрезмерно везуч, и его способности – выходить сухим из воды – можно только позавидовать, поэтому беспокойство о сохранности жизни и здоровья брюнета – это не моя забота. Единственное, о чём стоит волноваться – успеет ли парень вернуться ко времени нашего выезда. Вот это поистине важно, ибо за окном начинало светать, и через какой-то час я должен буду поднимать народ, чтобы продолжить путь в Детройт, а какой вообще смысл туда ехать без самого Энди? Ведь только благодаря нему мы вообще тащимся именно в этот мрачный город. Я же понятия не имею, какие у него планы, и в какие музеи он хотел сводить ребят... Когда пришло время окончательно прощаться с кроватью, я чувствовал себя настолько отвратительно, как не чувствовал даже с похмелья, и это было очень странно, ибо сегодняшняя ночь была далеко не первой, которую я проводил вообще без сна, но никогда прежде после этого я не ощущал себя настолько разбитым. Голова разрывалась на части, глаза пекли и слезились, а всё тело ломило как при высокой температуре, но это был не жар. И спать хотелось немыслимо, но заставить себя хотя бы чуточку вздремнуть я так и не смог, даже когда привёл себя в состояние сравнительного спокойствия, а теперь на это уже не было времени. Взбодриться и стать адекватно воспринимающим реальность человеком не помогло даже умывание холодной водой, и единственной надеждой на спасение оставался кофе. Я решил, что пора будить детишек и отправляться на поиски хоть какого-нибудь кафе, чтобы позавтракать, но перед тем, как покинуть номер, я заметил, что мой сбежавший сосед так спешил к прихворавшему сынишке, что забыл свои вещи. Рюкзак сиротливо валялся на том же месте, где Бирсак его вчера и сбросил, как только вошел в комнату, и я без раздумий подхватил его, закинув лямку на плечо, после чего вышел из номера. Ученики с неохотой выползали из своих комнат. Должно быть, некоторые даже пожалели о том, что сейчас не имеют возможности проваляться в постельке до обеда и насладиться каникулами сполна, но, всё же, глядя на их лица, я понимал, что детишки поспали точно куда больше моего. Пусть и шевелились со скоростью беременных черепах, но у них эта заторможенность вскоре пройдёт, а у меня, даже при условии, что я залью в себя литр кофе – нет. - На выход, ребята, на выход. Водитель уже ждёт, - торопил их я, а сам стискивал зубы, чтобы подавить зевок, ну или хотя бы зевнуть с сомкнутыми челюстями. - А где мистер Бирсак? – робко поинтересовалась десятиклассница по имени Стефани, когда заметила, что красавчика-историка в зоне видимости не наблюдается, а на моём плече висит его рюкзак. - Она просто только ради него на эту долбанную экскурсию поехала, - сдала свою подругу другая девушка, после чего обе рассмеялись. - Мистер Бирсак немного отлучился, - борясь с очередным желанием открыть рот пошире и от всей души зевнуть, сообщил я, и ученицы тут же замерли с выражением растерянности и лёгкого недоверия на лицах. - Как отлучился? Куда? – посыпала вопросами Стеф, чем окончательно подтвердила слова своей подружки о том, что единственная причина, по которой она вообще здесь – это Энди. И то, что предмет воздыхания куда-то делся, для неё поистине катастрофа. - Эй, ну не расстраивайтесь, у нас остался мистер Эс, он тоже ничего! – приобнял девушек за плечи непонятно откуда появившийся Дэнни. - Что значит – «тоже ничего»? – обиженно буркнул я, потому что хоть и понимал, что стоящих передо мной особ интересует именно Эндрю, но не считал, что хоть чем-то уступаю ему в плане внешности. - Оу, пардон, - тут же испуганно вытаращил глаза ученик и таким же уверенным тоном, как говорил до этого, произнёс переделанную фразу: – У нас остался мистер Эс, он вообще секси! Так лучше? – приподнял бровки Дэн, а я лишь покачал головой, чтобы не озвучивать обзывательство, которое родилось в моей голове. Всё же я учитель и должен следить за языком. - Ну, на самом деле он никуда не отлучался, да? – когда десятиклассницы отошли к автобусу, уже без налёта прежней весёлости полюбопытствовал парнишка, понизив голос. - В каком это смысле? – не въехал я, растирая лицо ладонями. - Ну, он сказал вам, а вы его... того... – начал мяться любимый ученик, глядя в пол, а затем поднял на меня глаза и выдал: – В номере его труп остался, да? - Дэнни, вот что ты несёшь? – несмотря на убийственную сонливость, отреагировал я мгновенно, потому что звучало это не менее нелепо, чем то, что сказал мне Энди сегодня ночью. – Ты себя слышишь? Я бы не стал убивать человека, как бы он меня ни бесил, и уж тем более так подставляться, оставляя его тело в комнате мотеля, - зачем-то начал оправдываться я. – И вообще, нахрена я поддерживаю с тобой этот идиотский разговор? - Спокойно, мистер Эс, я просто предположил! – Дэнни с улыбкой выставил ладони перед собой, дабы остудить мой пыл и уверить в том, что настаивать на своей правоте не собирается. - И что он мне сказать мог? – прокрутив в голове его фразу ещё раз, я обратил внимание на не менее странное её начало. – Чтобы это вызвало во мне желание его убить? - Да не важно, - покачал головой двенадцатиклассник. – А куда он делся тогда? - А вот это не твоё дело, - отрезал я, так как парень со своим любопытством действительно переходил границы. – Вернётся – спросишь, если захочет, то ответит. - Я спрошу, - кивнул мне Дэн и погнал к автобусу. - Я и не сомневаюсь... – уже себе под нос буркнул я, отправляясь на поиски автомата с кофе. С минуты на минуту мы должны были отчаливать, а я всё ещё понятия не имел, как чокнутый Бирсак собирается нас догонять, ибо кроме картинки из остросюжетного экшена, где путь автобусу перерезает такси, за рулём которого Вин Дизель, и после вынужденной остановки Эндрю пафосно вылезает из тачки и присоединяется к нашей компании, в моей голове не было ни единой догадки. Но особо пофантазировать на эту тему я не смог, ибо историк таки успел вернуться до того, как все ребятишки загрузились в автобус, и радостью (особенно женской половины группы) от его появления меня едва не снесло – она была подобна урагану. Интересно, если бы я так пропал, а потом всё же притащился обратно, меня бы тоже встречали с таким восторгом?.. Выглядел Энди ужасно. Даже хуже, чем в тот раз, когда мы с ним спорили, кто же из нас доходчивее объясняет детям материал, и я понимал, что парень не просто не спал всю ночь, но ещё и пережил немалый стресс. Голова без упоротой шапки, волосы взъерошены, глаза лихорадочно блестят, да и вообще трясло коллегу нехило. Увидев его такого, я одновременно испытал чувство облегчения, что он успел явиться до того, как мы уехали (и, чего уж скрывать, я был рад, что он не попал ни в какую беду по дороге туда), и чувство жалости. В любой другой день я бы позлорадствовал, что всегда идеальный Бирсак появился на людях в таком неприглядном виде, но не сегодня и не сейчас. Мне действительно было больно на него смотреть, и своих эмоций при себе я не сдержал – моя перекошенная рожа сдала меня с потрохами, и Эндрю точно понял, что мне сейчас на него совсем не плевать. Историк обратил внимание на свой рюкзак в моих руках, который я тут же без слов протянул ему, а затем протянул и свой ещё не тронутый стаканчик кофе, потому как ещё немного – и Энди просто рухнет к моим ногам от переутомления и недосыпа. Я тоже не спал, но чёрт с ним, я провёл ночь в кровати, а не в больнице и на колёсах, как он, поэтому делился я от всей души. И Бирсак посмотрел на меня с такой благодарностью, просто как на спасителя, видимо, кофе – это было именно то, что ему сейчас необходимо. Но едва парень набрал в рот ещё не успевшую остыть жидкость, он пораженно замер, теперь уже таращась на меня, как на инопланетянина, и проглатывать бодрящий напиток не спешил. Его взгляд заметался между стаканчиком и асфальтом, и после нескольких секунд колебаний он… с противным звуком выплюнул кофе себе под ноги. Меня же просто шокировал такой поступок, а затем ещё сильнее вогнала в негодование его скривившаяся рожа и высунутый язык. Неужели он настолько привереда, что дешевый кофе из автомата вызвал у него такую реакцию?.. - Боже, Бирсак, ну ты и свинья, - пораженно протянул я, в то время как Эндрю пытался втиснуть стаканчик обратно в мои руки, но я не спешил его принимать. – Я, конечно, и не ждал твоей благодарности, но чтобы прям так… - Да он же сладкий, как эту мерзость пить можно?! – передёрнулся брюнет, на что мои глаза ещё сильнее вылезли из орбит. – Скажи спасибо, что я не в стаканчик сплюнул. А то я хотел. Так что можешь допить. - Да хоть и в стаканчик, я после тебя допивать не стану, - поморщился я. Надо же, впервые в жизни решил сделать этому человеку приятное, и напоролся на такое невежество. – Можешь выбросить. - Ну прости, я понимаю, что ты как лучше хотел, и за заботу спасибо, правда… – расстроено затараторил голубоглазый, явно ощущая неловкость от своего поступка. – Я куплю тебе ещё один, давай? - Залезай уже в автобус, извращенец, - тяжело вздохнул я, называя Эндрю так по причине его странных вкусовых пристрастий, потому что я всегда пил напитки с сахаром и не мыслил своей жизни иначе. - От извращенца слышу, - себе под нос пробурчал историк, вероятно, врубаясь в смысл моего высказывания и обращая его против меня, после чего поспешил подняться по ступенькам. Энди снова уселся в самом конце автобуса, и в этот раз я без раздумий опустился на сидение рядом с ним, потому что понимал, что если не задам ему хотя бы несколько вопросов насчёт произошедшего ночью, то моё любопытство меня просто сожрёт. Я подождал, пока ученики начнут болтать и чём-то своём и перестанут коситься в нашу сторону, после чего всё же решился. - Так, значит... У тебя есть сын? – получилось едва слышно и подрагивающим от волнения голосом, но плевать. - Да. Никки, - кивнул брюнет, обнимая свой рюкзачок руками и укладывая на него подбородок. - Совсем маленький? – вдохновившись тем, что мне всё же отвечают, я продолжил допрос и в этот раз звучал я немного увереннее. - Ему семь, - продолжая смотреть куда-то перед собой (мыслями Эндрю точно находился далеко), ответил парень, но услышанное немного сбило меня с толку. - Месяцев? - Лет, - всё же обратил ко мне свой взгляд Бирсак, произнося это твёрдо и с каким-то вызовом, мол, давай, осуждай меня. Я мигом сопоставил все цифры в уме и снова выпал осадок от того, что получилось, но даже несмотря на то, что Энди говорил уверенно и сейчас уж точно не имел намерений меня стебать, поверить и принять это у меня не получалось. И мне даже страшно предположить, какой степени ахуй отражался на моём лице. - В голове не укладывается... Тебе ведь всего двадцать два, - снова очень тихо и неверяще протянул я. - Уже двадцать три. - Это особо ничего не меняет, - покачал головой я, но затем подумал, что разбираться в моральной стороне этого вопроса сейчас не время – мало ли, как так получилось, и что заставило его стать отцом в таком нереально раннем возрасте. В данный момент важно было совершенно другое. – Он в порядке? Ты говорил, он в больницу попал. Что произошло? - Ночью случился приступ, госпитализировали. Сейчас на капельницах, но прогнозы докторов утешительные, иначе бы я сюда не вернулся, - снова уставившись в пространство, протараторил брюнет, и я понял, что говорить об этом он сейчас не хочет, что совершенно неудивительно, учитывая то, кем именно является его собеседник. На его месте я бы и вовсе послал себя к херам и оставил вопросы без ответа. – Пришлось бы тебе самому экскурсию проводить или таки разворачивать автобус и везти всех обратно. Я лишь кивнул и затих, пока что мне хватит и этого. По крайней мере, я пытался убедить себя в том, что даже минимум информации – это уже неплохо, но на самом деле вопросов в голове стало в несколько раз больше, и голос, который озвучивал их в моих мыслях, не просто их задавал, а делал это с истерическим надрывом от непонимания, что вообще происходит. Казалось, что это всего лишь мой глупый сон, и события последних суток просто приснились мне. Так бывает, когда чего-то ждёшь настолько сильно, как я ждал эту поездку, и моё подсознание вывалило на меня такую вот адовую ахинею, но нет, в данный момент я не спал – это всё на самом деле. Твою мать, если бы Эндрю слышал, как отчаянно я доказывал коллегам, что байка о его взрослом ребёнке – сущий бред, приводил доводы и настаивал на своей правоте, то он бы точно поржал надо мной. Я помню, что уверял дам в том, что он не женат, хотя на самом деле не знал этого наверняка, лишь предполагал, что этому мальчишке до статуса семьянина ещё ой как далеко. Он и сам не скрывал, что ни в каких отношениях не состоит, но многие парни могут просто врать об этом, чтобы не отпугивать потенциальных любовниц. Мой взгляд тут же скользнул к его сцепленным в замок рукам, потому что никогда прежде я не обращал внимания на то, красуется ли обручалка на его безымянном пальце. Всё же слова – это слова, язык ведь без костей, и наплести можно что угодно, но именно такие детали могут сказать о человеке больше, чем он сам. И, похоже, пялился я так пристально и открыто, что историк это заметил. - Кольцо ищешь? – неожиданно подал голос Бирсак, чем заставил меня вздрогнуть. Я почувствовал себя преступником, застигнутым с поличным. – Его нет. - По-моему, это свинство – не взять в жены женщину, которая родила тебе ребёнка, - зачем-то высказался я, хотя тут же почувствовал себя неловко – снова лезу не в своё дело. - По-моему, свинство как раз таки наоборот – привязать к себе глупыми узами человека, который не питает к тебе никаких романтических чувств, и тем самым отнять у него право найти свою настоящую любовь, - не остался в долгу брюнет. – Не рассуждай, о чём не знаешь, Оливер. Я снова заткнулся, но, опять же, надолго меня не хватило. И если касаться личных тем я действительно больше не собирался, то получить ответы на вопросы, связанные с работой, всё же не было чем-то криминальным. - А как ты нас догонять собирался, если бы не успел вернуться до выезда автобуса? - Ну, во-первых, я успел, а во-вторых… – он без слов вытащил свой телефон и, по всей видимости, кого-то набрал, так как сразу же приложил аппарат к уху. Мой разразился трелью буквально через пару секунд после этой манипуляции, и я, подтормаживая после практически целой ночи, проведённой без сна, и отсутствия утреннего кофе, не сразу сообразил, что неизвестный номер, высветившейся на экране – это номер Бирсака. Поэтому как идиот поднял трубку. - Алло, Оливер? Вы где сейчас находитесь? – я, услышав это из уст историка, а также из динамика телефона с опозданием в пол секунды, тут же закатил глаза и сбросил вызов. – Вот так бы и догнал, предварительно связавшись с тобой и выяснив, где вы находитесь. Возможно, попросил бы притормозить возле ближайшей заправки, чтобы не устраивать погоню. Спрашивать, откуда у него мой номер, я не стал, всё же мы коллеги и то, что подобные контакты, если и не являлись обязательными, всё равно были нелишними, это факт. Вот и неудивительно, что у него был мой, пусть я об этом даже не догадывался. Теперь и у меня отпечатался его номер, который я тоже решил сохранить на всякий случай, подписывая последний принятый как «Эндрю». Бирсак внимательно следил за буковками, появляющимися на моём экране, но едва я допечатал, парень закатил глаза, вырвал мобильный из моих рук и, отвернувшись, чтобы я не смог подсмотреть, что же он там набирает, стал себя переименовывать. Теперь уже я закатил глаза, ожидая какого-то стёбного бреда в духе «Любовь всей моей жизни», но брюнет вернул мне телефон, на экране которого красовалось просто его сокращённое имя, которое он предпочитал своему полному. - Почему тебя никто не называет Эндрю, а все зовут Энди? – ещё одна грёбаная загадка, которая не давала мне покоя. - Потому что я попросил так называть? – с видом: «Что за вопрос, всё же очевидно», – и вопросительной интонацией протянул голубоглазый, ловко уходя от честного ответа. - Чем тебя твоё полное не устраивает? – продолжал стоять на своём я, хотя понимал, что он сейчас снова что-нибудь придумает, чтобы не раскрывать передо мной все карты, и я не ошибся. - А почему Дэнни зовёт тебя «мистер Эс»? – тут же попробовал перевести стрелки Энди. - А это у него спросить нужно, я не в курсе, - покачал головой я, ведь действительно не понимал, чем удостоился такой вот чести, но мне наоборот было приятно – чувствовал себя каким-то особенным что ли... – Так, не съезжай с темы. - Не волнуйся, однажды ты узнаешь страшную правду, - заговорщически прошептал Эндрю, а затем повысил голос, обращаясь уже к ученику. – Дэнни, а почему ты называешь мистера Сайкса – мистер Эс? - Ну, так короче, - на секунду задумавшись, пожал плечами парнишка. - Ну так ведь «Сайкс» и так коротко звучит, - нахмурился Бирсак, и я был с ним согласен – причина Дэна звучала немного нелепо. - С этим какие-то проблемы? Мне прекратить? – тут же засуетился главный хулиган, но я заметил, что он на самом деле не напуган, как могло бы показаться со стороны, он кривляется и готов в любой момент заржать. - Нет-нет, называй его как хочешь, - покачал головой историк. – Главное, мою фамилию так не сокращай, и будет круто. - Как? – не сразу въехал ученик, но с каждой секундой его лицо менялось, приобретая просто сумасшедший оскал, и, в конце концов, он озвучил то, до чего додумался. – «Мистер Би» что ли? - Чё-ёрт, зачем я это сказал?! – хлопнул себя по лбу брюнет, и весь автобус взорвался заливистым хохотом. - Спасибо за идею, мистер Би! – сквозь истерический ржач поблагодарил учителя Дэн. – И как я сам не додумался?.. - Впрочем, поделом мне. Сам виноват, что дал ему такой повод, - поджал губы Эндрю, а мне захотелось на весь салон прокричать: «Дэнни, не смей его так называть! А то я перестану чувствовать себя особенным, а это для меня важно», – но я не стал этого делать, чтобы не показать, что меня на самом деле волнует такая мелочь. Вскоре была остановка у пиццерии, где мы позавтракали и таки выпили столь желанный кофе, после чего продолжили свой путь в умирающий город. И как только я набил желудок, ощутил, как с души свалился какой-то камень, и я, наконец, смог сделать то, чего не удалось сделать за всю ночь даже с помощью успокоительного – расслабиться. Сейчас всё было в относительном порядке, по крайней мере, Бирсак успел вовремя вернуться, и он не влип ни в какие неприятности во время своей отлучки – с придурком ничего сверхъестественного не случилось: его не ограбили, не продали на органы и не убили. Энди сидел рядом, потрёпанный, но живой и здоровый, поэтому я мог выдохнуть и больше за него не переживать. А ещё я позволил себе на минуточку прикрыть уставшие глаза, чтобы дать им отдых, а также хотя бы немного унять головную боль, и сам не заметил, как, наконец-таки вырубился.