Teachers

Смириться с происходящим и успокоиться, дабы попусту не мотать свои нервы (ведь в данный момент я действительно не мог ни на что повлиять), у меня не получалось, и даже задорная болтовня Дэна теперь нисколько не отвлекала. Я просто не понимал, как мог так лохануться и допустить, чтобы Бирсак таки сумел провернуть свою аферу у меня под носом, причём, держу пари, даже не напрягаясь. Лишь мысль о том, что после возвращения домой он получит по заслугам, грела мою душу, и то не особо, потому как это случится только через несколько дней, а мне необходимо было успокоиться прямо сейчас (ну или хотя бы просто как можно скорее), но ничего, что привело бы меня в душевное равновесие, не происходило. Ожидание лишь подливало масла в огонь и выворачивало меня наизнанку. В сторону этого паршивца я даже не оборачивался, так как и затылком превосходно чувствовал, что сейчас Эндрю пребывает в нереально приподнятом настроении, ведь ему удалось не просто меня уделать, но и довести до нервного перенапряжения. И если я сидел практически неподвижно, то мой сосед наоборот был чересчур суетливым: Дэнни вообще не мог усидеть на одном месте, постоянно ёрзал на сидении, менял своё положение на якобы более удобное и частенько оглядывался куда-то назад. Я был уверен, что смотрит он не на какую-нибудь из понравившихся девочек (ибо все они разместились перед нами, в передней части салона), а именно на историка. Правда, при этом говорить Дэн не переставал и выражение лица не менял, так что понять, что он видел, и устраивало ли его увиденное, я не мог. Да и особо не стремился это сделать, ведь попытки разобраться – что же творится в голове у этого парнишки, я бросил уже давно, пусть это и не отменяло факта, что мне всё же было интересно, как устроено его мышление и мировосприятие. Со временем ученик поутих, а мне таки удалось от всего отрешиться. Я уже думал, что могу прикорнуть и провести в полудрёме весь остаток пути, но неожиданно автобус притормозил, причём посреди трассы (хоть и предварительно съехал на обочину), что показалось мне довольно странным. Это произошло примерно спустя часа два или два с половиной, что мы провели в дороге, но где конкретно мы находимся, я определить не мог, ведь маршрут был малознакомый. Ломиться в сторону водительской кабины, дабы выяснить причину остановки, я не спешил – на это у нас есть ответственный за поездку учитель, который первое время тоже никак не реагировал на то, что мы остановились. Энди продолжал зависать в хвосте автобуса и чего-то ждать, даже когда мужчина, что был за рулём, выскочил на улицу. Но спустя минут пять стоянки парень всё же поднялся на ноги и направился на выход, так как понял, что если мы стоим, а водитель не торопится вновь занять своё место, то дело, скорее всего, серьёзное. И только после того, как руководитель нашей поездки проявил активность, я последовал его примеру и отправился следом, чтобы тоже быть в курсе. Мало ли, что там произошло. - Чёрт, ну как же так получилось?.. – до моего слуха донёсся тяжелый вздох Бирсака, что присел у заднего колеса автобуса, поэтому я прибавил шагу, дабы скорее врубиться в суть дела. – И сколько времени займёт, чтобы всё исправить? - Что здесь такое? – глядя на водителя, что чесал затылок, поинтересовался я, хотя в ответе уже не нуждался, так как заметил проблему своими глазами – у автобуса лопнуло колесо. Не спустило, что было бы более типичной и от этого легко устраняемой проблемой, а именно лопнуло. - Сколько может занять его смена? Мы вообще в состоянии справиться своими силами? – настойчивее переспросил Эндрю, поднимаясь на ноги и отряхивая руки. - Пару часов, не меньше, - пожал плечами водитель, копаясь в телефоне, чтобы, видимо, вызвать подмогу, после чего стал медленно от нас отдаляться. - Замечательно... – снова вздохнул брюнет, выпуская облако пара из приоткрытого рта. – Просто прекрасно. - Видишь, даже техника взбунтовалась против того, что ты задумал, - почему-то, несмотря на перспективу проторчать несколько лишних часов посреди трассы, моё настроение наоборот улучшилось из-за этой поломки. – Пора тебе понять, что не всё будет так, как ты захочешь. Хрен тебе, а не Детройт. - Это вообще-то всё из-за тебя, - фыркнул историк, складывая руки на груди и глядя на меня, как на врага народа. От его приподнятого расположения духа не осталось и следа, и этот факт вызывал у меня неподдельную улыбку. – Ты – приносишь несчастье, если бы не попёрся с нами, то ничего бы такого не случилось, а так ты своей мрачной энергетикой всё испортил. А в Детройт мы всё равно попадём, пусть и с опозданием, - так же уверенно добавил он. - Охренеть, я ещё и виноватым оказался! – рассмеялся я, потому что эта псевдосерьёзность, с которой он говорил, не вызывала совершенно никаких других эмоций, кроме веселья. - Сам посуди: я – парень удачливый, всю жизнь за собой замечаю, что, за что бы ни брался, у меня всё гладко идёт (ну или почти всё, но я не жалуюсь), а тут ты навязываешься моим помощником, причём делаешь это с недобрыми намереньями, и у нас сразу же начинаются проблемы. Ты невезучий, признай это, - покачал головой коллега, и теперь я таки почувствовал в его интонациях нотки стёба – он снова нарочно нёс околесицу, мне назло. – Мало того, своей невезучестью ещё и мой фарт перекрыл. Я закатил глаза, ибо больше не мог воспринимать сей бред, поддерживая бессмысленный разговор, и благодаря этому действию мой взгляд скользнул по окну, что находилось как раз над нами. В этом окне сияла донельзя довольнющая рожа Дэнни, правда, как только я наткнулся на неё взглядом, рожа тут же стала отдаляться от стекла, но не узнать любимого ученика, или же спутать его улыбку с чьей-то ещё я не мог. Это был он. И, хоть убейте, я не понимал, что вообще хотел увидеть этот раздолбай (ведь он нарочно пересел сюда, так как наше место было вообще с другой стороны), но, видимо, его прикалывает даже сам факт того, что мы с Бирсаком просто стоим рядом. И я чувствовал, что мне никогда не понять, что им движет в такие моменты, но от этого осознания любопытство ни капли не угасало. Напротив, становилось лишь сильнее. - Что он от нас хочет?.. – этот вопрос был скорее риторическим, ведь я не рассчитывал на ответ, просто озвучил свои мысли, но Эндрю не стал молчать, полагая, что я обратился к нему. - Я знаю, но тебе не скажу. - И после этого ты продолжишь настаивать на том, что вы с ним не в сговоре? – вскинул брови я и почувствовал, что вновь начал раздражаться, ведь в памяти разом всплыли все мелкие недоговорки и секретики, которыми окружал себя Бирсак. Причём делал он это нарочно: закидывал удочку, цеплял моё любопытство и оставлял болтаться на крючке, без возможности соскочить, узнав то, что меня интересует. Но факт, что у историка были какие-то общие дела с Дэнни, почему-то беспокоил меня сильнее всего. - Да, потому что никакого заговора нет, - закатил глаза брюнет. – Просто я пообещал сохранить в тайне то, что узнал от него, а он пообещал молчать о том, что узнал от меня. Против тебя никаких козней никто не строит, по крайней мере, в Дэне можешь быть уверен. Он хороший парень и верный тем, кого считает своими друзьями. И, да будет тебе известно, ты чем-то заслужил его признательность и доверие, - поделился Энди, тоже направляя взгляд в окно над нами. – А теперь иди внутрь и скажи детишкам, что у нас тут небольшая заминка, и пока придётся немного постоять, - резко включил серьёзного учителя историк, пытаясь дать мне ценное указание. - Какого чёрта я тебя слушать должен? – тут же встал в позу я. – Сам иди и объяви, ты ведь ответственный педагог. И куртка у тебя тонкая, продрог уже на морозе, так что топай отогреваться, - зачем-то добавил я, глядя на то, как парнишка пытается согреть пальцы дыханием и пританцовывает на месте. Хотя он тут же прекратил это делать, едва я «проявил заботу». Сначала Энди просто уставился на меня пораженным взглядом, будто не верил, что на самом деле услышал то, что я сказал; затем его рука потянулась к моей, чтобы, видимо, убедиться, что я замёрз не меньше, но я почему-то рефлекторно засунул обе свои руки в карманы куртки, тем самым избежал прикосновения. И Бирсак ничем не показал, что его задело моё поведение. Ни единым взглядом, нервным жестом или же выдохом, просто спокойненько развернулся и направился к дверям автобуса, но я, провожая взглядом его отдаляющуюся фигуру, почему-то почувствовал себя конченным мудаком. И, признаюсь честно, это было мне в новинку, потому что никогда прежде я не испытывал ничего подобного, как бы ни поступал с Эндрю, а здесь, казалось бы, я не сделал ничего такого, за что действительно мог бы и должен был ощутить стыд или угрызения совести, но мне стало противно от себя и такого невольного пренебрежительного жеста. Это было слишком неожиданно и слишком неуместно, ибо на данный момент у меня и так было предостаточно проблем, которые не давали спокойно жить, так нет же, Оли, давай загрузись ещё и по поводу того, что не захотел подержаться за руки с придурковатым коллегой и испытал от этого чувство вины! Похоже, мне действительно следовало бы остаться дома и морально отдохнуть от всего этого пиздеца, а то так и до реальных нервных срывов и проблем с психикой недолго... Вскоре водитель и меня отправил в салон, заявив, что я – учитель, и мне ни о чём волноваться не стоит, что колесо – исключительно его забота, и посодействовать ремонту я никак не смогу. Ещё через какое-то время подтянулись специальные люди, которых он вызвал, но вникать во всё это, а также наблюдать за процессом замены я не стал. Могу сказать лишь то, что возились они там не один час, и когда мы были готовы продолжать путь, за окном успело стемнеть. Я понимал, что до Детройта (будь он, сука, неладен, как и грёбаный отступник от правил Бирсак!) мы доберёмся поздно ночью, а не как было запланировано, под вечер, и потом подняться следующим утром на экскурсию абсолютно всем будет предельно трудно. Энди, видимо, подумал о том же, поэтому, едва автобус тронулся, историк придумал очередное «гениальное» решение: - Ребята, из-за возникновения непредвиденных обстоятельств и такой задержки, мы потеряли немало времени, многие из вас переволновались и просто устали. Поэтому я предлагаю остановиться на ночь в ближайшем городе, а утром с новыми силами продолжить путь. Моё: «Я против», – утонуло в дружном восклицании реально уставших и проголодавшихся детишек, что поддержали идею Эндрю и хотели как можно скорее отдохнуть на чём-нибудь более удобном, нежели эти кресла, поэтому парень посчитал, что решение принято единогласно, и пошел договариваться с водителем. Перехватывать его и прилюдно выяснять отношения, доказывая, что данная затея – не лучший выход, я не стал, ибо, честно говоря, стало откровенно похуй на всё, что происходит. Всё равно убедить его поступать по-моему у меня не получится, а радовать противника своими бесплодными попытками на что-то повлиять и унижаться, пытаясь достучаться – слишком много чести. Пусть правит балом и наслаждается всевластием, пока может, мне же нужно заткнуться и просто перетерпеть, чтобы потом воздать ему по заслугам. Стиснуть зубы и дождаться, пока справедливость восторжествует, но, чё-ёрт, это было непросто, ой как непросто, ведь изнутри меня разрывали черти, требующие здесь и сейчас показать, кто на самом деле должен принимать решения, которые принимал Бирсак. До ближайшего нормального города мы ехали не слишком долго. Он носил название Делавэр и был в принципе не такой уж и дырой, как я предполагал, но меня всё равно всё не устраивало. Я был категорически не согласен с решением брюнета – ночевать где придётся, пребывал в растрёпанных чувствах из-за всего, что он натворил за последние несколько часов, от этого и запредельное недовольство, что сочилось из меня как яд. Я не хотел лишний раз ни с кем контактировать, чтобы не сорваться и не устроить спектакль, который запомнится детишкам куда сильнее, чем последующие экскурсии, поэтому сидел молча и стиснув зубы. Даже отсел от Дэна, благо, свободных мест было предостаточно, и парнишка с пониманием отнёсся к моей миграции. Автобус свернул с шоссе, попетлял по улицам и затормозил у Макдональдса, видимо, так скомандовал водителю Эндрю, когда они обсуждали этот вопрос. Едва двери отворились, ребята все как один повалили на выход, некоторые даже с воплями: «Аллилуйя!» – и галопом понеслись по направлению к двери всеми любимого заведения. Я тут же наплевал на собственное желание – цивилизованно покинуть транспорт – так как понимал, что не имею морального права оставить этих неадекватных одних, потому что отвечаю за них головой. Детишки, они же… они как Энди, за ними тоже нужен глаз да глаз, чтобы не влезли в неприятности и не натворили чего-то, за что потом придётся отдуваться не кому-то, а мне. Поэтому я шустро схватил сумку и помчал за подопечными следом с такой небывалой скоростью, будто бы мне самому не больше восемнадцати лет. Погода стояла морозная, воздух был не просто свежим, а обжигал лёгкие, но, что удивительно, снег здесь почти не лежал, несмотря на то, что мы отдалились от дома в северном направлении. Но отсутствие привычного для наших зим снежного покрова, было единственным, что я успел заметить, пока бежал от автобуса к заведению, за дверью которого скрылись мои ненаглядные оболтусы. Внутри было тепло и совершенно не пахло едой, зато пахло свежесваренным кофе, а этот запах всегда улучшает мне настроение, даже если я не пью сам напиток. Правда, на фоне моего упадка это улучшение особой роли не сыграло, но не суть. Я принялся осматриваться по сторонам и пытаться выискать взглядом своих учеников, чтобы убедиться, что все на месте, и никто никуда не делся, как ко мне аки ураган подлетел Дэнни, у которого в руках был поднос с заказом. И я понятия не имею, каким образом при обоих занятых руках он ухитрился схватить меня за рукав и усадить за ближайший свободный столик, но он это сделал, после чего опустил еду на середину стола и выдохнул: - Угощайтесь, тут дофига всего, я специально набрал на двоих. Я уже открыл рот, чтобы возмутиться, что есть за счёт ученика – не очень красиво, и это противоречит моим взглядам, но меня сбил с мысли вошедший в кафе Эндрю. Брюнет как и я осмотрел присутствующих, убедился, что все детишки здесь, а затем ловко подскочил к нашему столу. - Так, я пойду подыщу нам какой-нибудь мотель на эту ночь, а ты купи мне чего-нибудь здесь на своё усмотрение, - сходу заявил раскрасневшийся историк, протягивая Дэну несколько купюр, а затем кивнул в мою сторону. – А то ему я не доверяю. Ученик заржал в своей привычной манере, уверяя, что всё будет сделано в лучшем виде, и сгрёб протянутые деньги. Бирсак улыбнулся ему и вновь отправился на улицу, а я понял, что слишком голодный, чтобы руководствоваться какими-то моральными принципами, а также слишком злой, чтобы отстоять очередь за своим заказом, поэтому наскоро вытер руки предложенной мне влажной салфеткой и запустил пальцы в пакет с тёплой картошкой. Дэн одобрительно мне кивнул, затолкал себе в рот огромный гамбургер и отправился исполнять волю своего поручителя, занимая очередь у одной из касс. Спустя какое-то время, когда все подкрепились и расслабились, к нам вернулся Эндрю, причём довольный, что свидетельствовало о том, что с задачей – найти нормальный мотель на эту ночь – он справился. Есть парень не стал, лишь захватил пакет с перекусом, поблагодарив ученика за услугу, и повёл нашу компанию обратно в автобус, чтобы доставить к месту сегодняшнего ночлега. Заселились мы по-быстрому, так как историк разобрался со всеми формальностями в первый свой визит в это место. Улыбчивая девушка на ресепшене после короткого диалога с Бирсаком выдала ему ключи, которые он тут же раздал ребятишкам, затем парень проконтролировал, чтобы все были более-менее довольны, и после всего этого взял с них слово, что никто не станет чудить и покидать пределы комнаты ночью. Детишки, естественно, уверили его в своей порядочности, и мы потащились к себе. Наш номер, впрочем, как и все остальные, был самым что ни на есть обычным, без излишеств. Две кровати, окно, телевизор, который никто не собирался включать, и ванная. Энди сбросил свой рюкзак на пол рядом с ближайшим спальным местом, стащил с себя верхнюю одежду и уселся на покрывало, тяжело вздыхая. При этом было заметно, что пусть он и уставший, но не особо угнетённый или же мрачный, на его лице красовалась лёгкая полуулыбка, потому что, несмотря на происки судьбы, всё по-прежнему было под его контролем и особо не отклонялось от намеченного им плана. Я же понял, что мы впервые за день остались с ним наедине, без общества учеников и водителя, без свидетелей и невольных слушателей нашего разговора, который мог бы состояться. Одни. И у меня вновь возникло успевшее поутихнуть желание поговорить с ним о случившемся тогда на вечеринке, о нашем чёртовом, мать его, поцелуе. Но затем я подумал, что Бирсаку уж точно принесёт радость понимание, что мне это происшествие не давало покоя столько времени, и я решил не делать ему приятное (хватит с него на сегодня удовольствий), поэтому прикусил язык. Пока я терзался сомнениями, заводить разговор на волнующую меня тему или же действительно сделать вид, что я ничего не помню, и мне, в общем-то, плевать на всё, парень успел смотаться в душ и теперь, рассевшись на своей кровати, с удовольствием поглощал остывший фастфуд. Я последовал его примеру и тоже отправился мыться, но, либо Энди был прав, и я капец невезучий, либо сегодня просто не мой день, но как только я залез под душ, гад сломался, предварительно окатив меня ледяной водой. Это было финальной точкой, чтобы я, наконец, признал, что ненавистный коллега был прав – уж лучше бы я сидел дома. - Пиздец, - злобно прорычал я, передавая этим своё негодование по поводу комфорта данного клоповника, когда вернулся из ванной в спальню. - А я говорил тебе дома остаться, так нет же, попёрся. Желание добиться моего увольнения превыше всего, - фыркнул Эндрю, окуная куриную ножку в соус. – Оливер, ну вот почему ты так желаешь вытурить меня из этой школы? – уже более игриво продолжил он, желая почесать языком. – Сам посуди: здесь я под твоим надзором, а если я попаду в другое место, кто будет меня контролировать и ограничивать мои безрассудства и шалости? – я промолчал, так как не хотел вступать с ним в диалог, хотя чувствовал, что рано или поздно всё равно придётся. – Тем более, вот расскажи мне, что плохого случилось в нашей школе за время, пока я здесь работаю? Конкретно по моей вине. Этот вопрос показался мне уже более интересным, поэтому я задумался, но ненадолго, чтобы мальчишка не думал, что я не знаю ответа или же пытаюсь сочинить его на ходу. - Ты подрываешь учительский авторитет, - уверенно заявил я, расстилая свою постель. - Да правда что ли? – изумился брюнет, приподнимая бровь. – Назови мне хоть один пример того, когда ученик или группа учеников позволяла себе что-то лишнее в отношении учителя. Дэнни не в счёт – он всегда был без тормозов, - с вызовом глядя мне в глаза, вскинул подбородок историк, а я погрузился в воспоминания, чтобы откопать хотя бы один такой случай. Но в голову почему-то ничего не приходило. – Не припоминаешь ничего такого? – когда моё молчание затянулось, снова подал голос Эндрю. – Вот и я не припоминаю. А нервы свои ты сам расшатал, парень, - уже чуть тише и чуть менее воинственно добавил он, возвращаясь к поглощению ужина. - Ты плюёшь на дисциплину и порядок, тем самым даёшь детям понять, что они тоже могут так поступать, - выдвинул очередной аргумент я. – В Детройт этот дурацкий всех потащил… Тебе ли не знать, что этот город – ну вообще не безопасный, но плевать на сохранность здоровья ребят, нужно бунтовать против системы и ехать, да?.. И на протяжении следующего получаса я пытался доказать Бирсаку, что он – херовый преподаватель, а он умело парировал все мои выпады и находил кучу контраргументов, доказывая мне обратное. Но в итоге всё равно каждый из нас остался при своём мнении, хотя, признаюсь честно, после того, как я немного пособачился, высказав большую часть того, что думаю, на душе мне стало легче. - Знаешь, Оливер, - доверительно начал коллега, серьёзно глядя в мои глаза, когда наша перепалка подходила к концу ввиду того, что оба выдохлись. – Я ведь раньше был таким же, как и ты. Видел во всех окружающих врагов и цеплял людей только для того, чтобы как-то себя развлечь, без причины и повода. Только отличие между нами в том, что у меня это было подростковое, и со временем я понял, что был не прав. Сейчас мне стыдно за то, как я позволял себе поступать. А ты по жизни мудак, и меняться не собираешься, потому что тебе и так круто, - высказался Энди, забираясь под одеяло и вырубая свет. - Спасибо за твоё мнение, оно очень ценно для меня, - саркастически поблагодарил парнишку я, делая то же самое. И я не могу сказать, что его истинное восприятие меня, которое он сейчас озвучил, сильно задело моё самолюбие, но выслушивать такое от человека, которого я считаю сопляком, было не особо приятно, это факт. В итоге вырубился я быстро, так как денёк был поистине сумасшедший и действительно меня утомил, но пробыть в отключке достаточно, чтобы восстановить силы, мне не удалось. Мой сон был прерван громогласным окликом: «I wanna rock!» – но спать хотелось настолько, что я даже не открыл глаз, лишь поморщился и спрятал голову под подушку. Хотя даже сквозь такую заглушку до меня доносились обрывки фраз. - ... стой, что?! Да быть этого не может... подожди, ты думаешь?.. Ну не плачь, прошу тебя... Как только, так сразу, но постараюсь скорее... держитесь, ладно?.. Затем послышался шорох одежды и сдавленные чертыхания, но я всё ещё не придавал этому значения, пытаясь как можно скорее вернуться в блаженное забытье, которое было необходимо моему организму. Когда же у меня отобрали подушку, под которую я нырнул, желая спрятаться от мешающих спать звуков, мне всё же пришлось разлепить веки. - Мне нужно сейчас отлучиться, сын попал в больницу, я должен быть с ним. Постараюсь вернуться к утру, но если не получится, то веди всех в автобус, я догоню вас по дороге… – затараторил Энди, застёгивая джинсы, но я ни-хре-на не понял из его сбивчивого рассказа. - Что-что? - Мой ребёнок болен, он в больнице. Дошло? – громко и чётко повторил Бирсак, склоняясь надо мной. – Я отлучусь сейчас, присмотри за учениками, если я не вернусь к моменту выезда. И номер сдай, ключ на моей тумбочке будет. Хорошо? Я кивнул, как будто бы всё понял и сделаю то, чего от меня потребовали, получил ответный кивок и перевернулся на другой бок, устраивая на прежнее место подушку и укутываясь в одеяло. И только после того, как дверь нашего номера захлопнулась с характерным щелчком, до меня, наконец, действительно дошло, что именно я только что услышал, и что именно вообще произошло.