Teachers

Знаете, бывают моменты, когда находишься на грани сна и бодрствования: вроде как и слышишь звуки из реальности, чьи-то разговоры или шум, но в то же время ты недостаточно проснулся, чтобы адекватно взаимодействовать с окружающей средой, и всё ещё продолжаешь видеть свой сон. С одной стороны, это довольно прикольно, но с другой – заставляет чувствовать себя беспомощным и беззащитным. И именно в таком нелепом состоянии я находился прямо сейчас. Перед моими глазами происходил какой-то бред, уловить суть которого никак не удавалось: я будто смотрел очень плохо снятый фильм, с отвратительными актёрами и совершенно непроработанным сюжетом, а где-то вдалеке раздавались до боли знакомые голоса моих учеников, но влиться в их разговор я не мог, потому что всё ещё спал. Даже при большом желании вставить хоть слово, мне бы не удалось разлепить глаза и выдать какой-нибудь связный звук, а мне было настолько тепло и уютно, что подобных желаний и не возникало. - ... так трогательно, я не могу... – пищал чей-то девичий голосок, сопровождая свои слова звуком, который любят издавать представительницы прекрасного пола, когда их что-то умиляет. - На это вечно смотреть можно. Видели бы они себя сейчас... – этот тоже был женским, но не столь высоким, как первый, донесшийся до меня сквозь дремоту. - Так, народ, закончили съёмки и убрали телефоны, а то сейчас проснутся, будет ор на весь двор. Оно нам надо? – это уже говорил какой-то парень, но я не мог определить, кто именно, хотя был уверен, что знаю его обладателя. - А будить-то их всё равно придётся, мы уже на месте. Дэн, давай ты, - снова мальчишеский, низкий, глухой и исполненный какой-то настороженности. - Схуя ли я? – а это праведное возмущение сорвалось с губ того, чей голос, как и улыбку, нельзя спутать с ничьими больше, даже в этом неопределённом состоянии я на все сто был уверен, что только что слышал любимого ученика. - Ты ближе всего стоишь. И Сайкс в тебе души не чает, точно не отгребёшь. - Ссыкуны, блять, - не сбавлял обороты Дэнни, продолжая материться. – Ладно. И это, телефоны реально заныкайте уже. Мистер Эс... – я почувствовал осторожное прикосновение к своему плечу, но затем пальцы впились в меня сильнее. – Мистер Эс, проснитесь! Приехали уже. Я резко дёрнулся, делая судорожный вдох и распахивая веки, и мой расфокусированный взгляд тут же упёрся в довольно скалящуюся физиономию Дэна. Он улыбался настолько широко и в то же время благоговейно, что на секунду мне показалось, что его рожа вот-вот треснет как переспелый арбуз. Остальные почему-то тоже удовлетворённо лыбились, но в отличие от парня, разбудившего меня, пытались спрятать свои эмоции, пусть и получалось у них из ряда вон плохо. Ребята пребывали в чересчур отличном настроении, но спросонья врубиться, что происходит, и в чём причина всеобщего приподнятого расположения духа, я не мог. Это не могло быть всего лишь радостью от того, что мы добрались до нужного города. Я даже открыл рот, чтобы полюбопытствовать, что это с ними такое, но тут до меня самого, наконец, дошло, что вызвало у детишек такую реакцию. На моём плече бессовестно дрыхнул Эндрю, которого, видимо, мерное покачивание едущего автобуса тоже сморило после бессонной ночи, что было совершенно неудивительно. И всё бы ничего, но до момента, как Дэнни выдернул меня из дрёмы, я сам прижимался к голове историка щекой – моя кожа всё ещё не избавилась от ощущения соприкосновения с чужими волосами, из этого следовало, что я использовал его башку вместо подушки. То есть, он спал на мне, а я на нём. А если ко всей этой картине добавить то, что Бирсак во сне так и не выпустил из рук рюкзак, обнимая его, как маленькие дети обнимают своих любимых плюшевых зверей, то можно представить, насколько милой эта сцена выглядела с точки зрения учеников. Отсюда и намертво приклеенные к их лицам улыбки, ведь подобное увидишь не каждый день. Вот же блять… Всё это осознание произошло в моей голове за доли секунды, поэтому, как только я понял причину веселья ребят – тут же двинул плечом, в которое сопел Энди, чем вырвал его из сна, заставив проехаться щекой по ткани моей куртки. - Приехали уже, - осипшим после длительного молчания голосом объявил я, когда на меня с выражением полного непонимания, что вообще происходит, уставились два голубых глаза. - Хорошо, - тут же кивнул брюнет, потёр ладонью лицо и медленно поднялся на ноги, всё ещё прижимая свои вещи к груди как самую большую ценность, после чего двинулся на выход. Я же обратил внимание на то, что детишки наблюдали за нашим диалогом затаив дыхание, словно ожидали, что я действительно начну ора… так, стоп! Если верить словам, что доносились до меня сквозь сон, то эти паршивцы, получается, снимали на телефон то, как мы спим? Или такого не было?.. Вот же чёрт, я реально не могу понять, что мне снилось, а что было на самом деле, поэтому наезжать на детишек не вариант. Но если я узнаю, что какой-то камикадзе сделал такое фото – закопаю всю группу! Поднявшись на ноги вслед за коллегой, что уже шагал на выход, я кое-что понял – лучше бы я вообще не засыпал. Сонливость лишь усилилась от этой недолгой полудрёмы, да и физически мне стало только хуже. Голова разрывалась как после дикой пьянки, а из-за боли во мне поднималась нереальная злость на весь мир, и, похоже, с поставленным собой же заданием – не портить детям впечатления от поездки своей кислой рожей – мне не справиться. По крайней мере, сегодня. В этот раз заселились мы в гостиницу – куда более приличное место, нежели мотель в Делавэре. Сделали это сразу по приезде, чтобы оставить свои вещи в номерах и не переживать о них на самой экскурсии. Затем снова загрузились в автобус и отправились к первому музею, который был в плане Бирсака – в плане, в который меня никто не удосужился посвятить, хотя я вроде как имел право быть в курсе. Когда наше средство передвижения тронулось с места, историк выперся на середину салона, так, чтобы его видел каждый, и чтобы он сам мог охватить взглядом всех подопечных. Я сразу понял, что нас ждёт какая-то вдохновенная ну или же ознакомительная речь. При этом выглядел брюнет всё ещё очень растерянным и откровенно больным (будто бы во время встречи с родным человечком он забрал на себя часть его страданий), но коллега старался держать себя в руках, не поддаваться слабости и делать свою работу несмотря ни на что. - Почему мы вообще в Детройте? – внезапно поинтересовался Эндрю, внимательно вглядываясь в глаза каждого из нашей своей группы, и меня почему-то просто нереально возмутил этот вопрос – всё же злость от недосыпа требовала того, чтобы её выплеснули. - Потому что ты нас сюда притащил, разве нет? – прежде, чем кто-то из ребят решился дать ответ, выкрикнул я, на что парень лишь закатил глаза. - А почему я притащил вас именно сюда? У кого какие мысли? – он снова обратился к ребятишкам, а я снова не сдержал язык за зубами. - У меня есть версия, но не хочу её при детях озвучивать, - самодовольно протянул я, складывая руки на груди, и несколько парней тут же заржали, так как, видимо, поняли, о чём я подумал. Но, казалось, Энди было плевать на мои подколки, внешне он выглядел разбитым, но держался очень уверенно. - Чем этот город интересен и заслуживает внимания? - Детройт – город рока! – воинственно зарычал Дэнни, вскидывая в воздух крепко сжатый кулак, после чего засмеялся. – Даже KISS об этом песню написали, да и фильм такой есть, очень прикольный кстати, - продолжил делиться со всеми парнишка, и коллега одарил его счастливой улыбкой – видимо, являлся поклонником данной группы. – А если без шуток, то раньше этот мегаполис считался одним из самых больших, мощных и прогрессивных не только в Штатах, но и во всём мире. Это как бы столица всего американского автопрома, ведь именно здесь образовались такие машиностроительные компании как «Форд», «Дженерал Моторс» и «Крайслер». А сейчас Детройт переживает не лучшие свои времена, - теперь уже серьёзно и уверенно выдал Дэн, чем заставил отправиться в свободное падение не только мою челюсть, но и челюсти всех находившихся в автобусе, а также осыпать его ошалелыми взглядами. Лишь Эндрю улыбнулся ещё шире, щёлкнул пальцами и указал на парнишку, утвердительно кивая, тем самым соглашаясь с только что услышанным. - Именно! Причём это даже трудно назвать понятием всего лишь «не лучшие времена», ведь несколько лет назад когда-то могущественный город объявил себя банкротом, так как был не в состоянии выплатить долг в размере восемнадцати с половиной миллиардов долларов. В том, как так получилось и что стало причиной его упадка, мы обязательно разберёмся на протяжении ближайших нескольких дней, - объявил Бирсак. – И первым делом мы отправимся в музей Генри Форда – основателя компании «Форд», а также человека, которому Детройт обязан и своим взлётом, и падением. И если вы считаете, что это исключительно автомобильный музей, и тем, кто от тачек никоим образом не фанатеет, там будет скучно, то не спешите с выводами… - Ты же говорил мне, что понятия не имеешь, куда мы едем, как ты подготовиться успел? – пока историк продолжал расхваливать главную достопримечательность Детройта, я обратился к Дэну, потому что… да потому что не ожидал услышать из его уст ответ, достойный неплохой оценки, причём данный им не на уроке, а просто так, вот и хотел узнать, как такое возможно. - Я и не знал, что мы реально сюда едем, нарочно не готовился, - пожал плечами парень. – Просто оказалось, что история – очень увлекательная штука, ну я и увлёкся. Я постарался придать лицу адекватное выражение, чтобы не обидеть ученика тем, что я имел большие сомнения в его познаниях, поэтому просто покивал и отстранился, облокачиваясь о спинку сидения. А затем в моей голове всплыл тот факт, что Дэнни ведь реально занимался с Эндрю историей, готовился к какой-то олимпиаде, так что вполне возможно, что этот раздолбай на самом деле загорелся жаждой знаний, и теперь углубился в учёбу, пусть и пока всего лишь по одному предмету. Может, Бирсак реально не настолько отвратительный педагог, раз смог влюбить в свою науку даже такого, как Дэн?.. Когда мы остановились у места назначения, народ снова включил режим дикарей и с воплями повалил на улицу. Эндрю, так и стоявшего в проходе и продолжавшего подтормаживать из-за недосыпа, едва не сбили с ног, но общему течению он не поддался, пропустил несущихся ребят вперёд, после чего и сам спокойно и цивилизованно спустился. Но строить группу историк почему-то не спешил, в то время как я не стал отказывать себе в удовольствии повысить голос. - Ну-ка быстро застегнули куртки и надели шапки! – от души гаркнул я, глядя на расхристанных детишек и не менее расхристанного коллегу. – Это всех касается, мистер Бирсак, - персонально для него уточнил я, за что удостоился взгляда обиженного малыша, которому очень строгая мама не даёт и шагу ступить без её ведома и нудных поучений. Он медленно вытащил головной убор из-за пазухи и натянул его по самые глаза с таким видом, словно делает мне одолжение, а я смотрел на эту демонстрацию и не понимал: как у этого ребёнка может быть свой?.. Энди всё же утихомирил учеников, чтобы наша компания хотя бы немного напоминала группу воспитанных людей, а не кучку туземцев, и по дороге к величественному зданию снова начал говорить как какой-то обученный этому делу гид. - Итак, как я уже говорил по дороге сюда – это не совсем автомобильный музей, это музейный комплекс американской истории. Здесь немало павильонов, посетив которые мы сможем окунуться в прошлое, ведь большинство экспонатов – не бутафория, подделанная под старину, а настоящие оригинальные… Я прикрыл глаза и тяжело вздохнул, потому что самочувствие всё ухудшалось. И я понятия не имел, как продержаться до конца этого дня и снова не залипнуть, поэтому решил стать полноценной частью коллектива и действительно послушать то, о чём будет рассказывать Бирсак. Может, эта информация поможет каким-либо образом отвлечься от головной боли и желания умереть… Музей был поистине шикарным и разноплановым. Здесь тебе и тракторы, и комбайны, и поезда, и самолёты, и даже максимально правдоподобно показан внутренний интерьер домов, в которых в те или иные года проживал американский средний класс. Но в любом случае, больше всего здесь было именно автомобилей, причём не только марки «Форд». И, что самое удивительное, Эндрю было, что сказать, буквально о каждом экспонате, мимо которого мы проходили. Внешне парнишка напоминал отрешенного обитателя психиатрического диспансера, который мыслями был далеко не здесь, но это никак не сказывалось на качестве того, что он говорил. Рассказывал он уверенно и увлекательно, не по-книжному с кучей заумных фраз, а доходчиво, причём без подсматривания в какой-то план или что-то в этом роде, а детишки слушали его с открытыми ртами, даже те, которые поехали на эту экскурсию совсем не ради новых знаний. - А вот теперь зацените эту малышку, - Энди остановился у старенькой Хонды Аккорд, и, предугадывая негодование ребят (ведь смотреть там особо не на что), тут же принялся пояснять, чем данная модель должна нас заинтересовать. – С виду она, может, и неказистая, но именно она спровоцировала целую цепочку событий, которые стали поворотными не только для Детройта, но и для всей Америки. Кто-нибудь имеет мысли по поводу того, как у такой машинки это получилось? Но, конечно же, ни у кого никаких догадок не было. Даже Дэнни, который сегодня уже блистал своими верными ответами, повёл плечами и сокрушенно покачал головой, поэтому брюнет самостоятельно рассказал, чем отличилась эта малютка. Бирсак поведал историю о кризисе восьмидесятых, когда цена на нефть была ну очень высокой, и о появлении на отечественном рынке японского автомобиля, что жрал бензина куда меньше, нежели американские аналоги, да и стоил на порядок дешевле. Благодаря этому сократилось производство машин в Штатах, а потом концерны стали и вовсе увольнять рабочих. - Ну так, получается, своим упадком Детройт обязан… этой тачке? – возмущённо протянул Джейсон, указывая на Хонду. - В какой-то степени да, именно она послужила одной из причин, - согласно покивал историк. - И как она вообще может так спокойно тут стоять? На месте местных было бы логичнее растрощить её к чертям… - Подойти сюда, - Эндрю жестом подозвал ученика к себе и указал на информацию, что находилась у экспоната. – В то время машинам этой модели действительно доставалось. - Фига себе, - присвистнул Джейс, и все остальные, руководствуясь врождённым интересом, хлынули к парню, чтобы тоже увидеть то, что его так удивило. Бирсак же обратил своё внимание на меня и решил подойти. - Выглядишь неважно, - негромко проговорил он, окидывая моё лицо изучающим взглядом. – Что-то случилось? - Я за всю ночь глаз не сомкнул. - Я как бы тоже, но у меня причина была. Ты-то почему не выспался? – удивился коллега. - Думаешь, так просто уснуть, когда тебя разбудили, огорошили информацией, которая на голову не налазит, и свалили среди ночи в неизвестность? – получилось чересчур эмоционально, но всё же не особо громко. – Я переживал, - неожиданно даже для себя честно выпалил я, хотя признаться в таком было непросто. - Не стоило, я же сказал, что вернусь либо до отъезда, либо по дороге догоню, - безэмоционально протянул голубоглазый, полагая, что я волновался исключительно по этому поводу, и мне пришлось уточнить. - За тебя переживал, идиот. - Не стоило, - так же спокойно, без капли удивления тому факту, что я беспокоился за него, произнёс брюнет. – Нужно было выспаться. - А давай ты не будешь… – меня возмутило то, что Эндрю снова пытался командовать, но слушать меня он не стал, перебил на полуслове и обратился к ученикам. - Так, ребята, здесь есть куча всего, что могло бы вас заинтересовать. Всё самое основное я показал и рассказал об этом, а теперь можете сами побродить по павильонам и подробнее рассмотреть экспонаты, которые вызывают интерес. На это у вас есть час. Через час все встречаемся у входа, и прошу вас, сделайте так, чтобы нам с мистером Сайксом не пришлось вас искать, а также краснеть за ваше поведение, ладно? – историк приподнял брови и выжидающе уставился на группу, которая нестройным хором попыталась уверить его, что всё будет, как он просит. – Вот и отлично. - Я проконтролирую всё, мистер Би, - тут же подал голос Дэнни, а меня передёрнуло так же, как передёргивало Бирсака, когда я называл его полным именем. - Называй меня Энди, - спокойно и без нервов попросил брюнет. – Просто Энди, как обычно. А если так хочется краткости, то можешь звать Ди – я тебе разрешаю. - Хорошо, мистер Би, - покивал Дэн, даже не пытаясь сделать вид, что до него дошел смысл просьбы, и тут же потерялся из виду. - Что у тебя в планах? – всё же решил поинтересоваться я, ведь мне нужно знать, на что рассчитывать, и хоть отчасти понять, что задумал этот тип. – Куда дальше? Но ответить на мой вопрос сразу голубоглазый не смог – Энди дёрнулся как от удара током, и лишь спустя несколько секунд я сообразил, что это зазвонил его телефон, поставленный на беззвучный режим, который парень не выпускал из рук. В суть короткого диалога я не вник, мог лишь догадываться, что звонили ему по поводу состояния здоровья сынишки, дабы сообщить об изменениях. Бирсак выслушал собеседника с неменяющимся выражением лица, не показал ни капли радости, но и не приуныл ещё сильнее, и как бы мне ни было интересно, что вообще произошло, спросить об этом я не решился. - У меня нет плана, - пожал плечами Эндрю, когда закончил телефонный разговор и, наконец, засунул аппарат в карман джинсов. – Этот музей – он обязателен для посещения, всё остальное будет чистым экспромтом. Куда попадём, туда и попадём. - Охуенно, я просто так себе это и представлял! – саркастически выплюнул я, начиная нервно аплодировать этому придурку, ведь... Он серьёзно вообще?! – Давай попадём в перестрелку местных группировок? А что, прикольно будет! Или в ещё какую-нибудь беду, у нас же так мало проблем, - я продолжил распаляться, в то время как коллега сверлил меня шокированным взглядом. - У-у-у, как с тобой всё запу-ущенно, парень, - протянул брюнет, прикрывая ладонью лицо. – Нет, ну ты действительно считаешь, что я потащу всех в места, где реально можно получить нож в печень или пулю в висок? Думаешь, я здесь первый раз и не шарю, где гулять небезопасно? – не менее возмущённо причитал он. – Вот об этом я и говорил, когда не хотел, чтобы ты с нами ехал. Ты всего лишь бухтящий и ежеминутно высказывающий своё недовольство зануда, который просто испортит детям впечатление от поездки. - А ты не думаешь, что у меня есть причины быть недовольным? – на нас уставилось прогуливающаяся по павильону пожилая пара, и я понял, что надо бы убавить звук, дабы не привлекать к нашей перепалке лишнего внимания. - У меня тоже есть, но я не позволяю своим проблемам влиять на работу. - Да я не об этом, мать твою! – у меня создалось ощущение, что я говорю с тупым, хотелось просто взвыть от его непонятливости. Как с таким собеседником можно держать себя в руках и не поддаваться эмоциям? – А о том, что в работе с подростками нельзя допускать такого раздолбайства. Всё должно быть строго. - Планы – ставят людей в рамки и не дают насладиться вкусом жизни, - нравоучительно произнёс историк, но затем до него, наконец, дошло, что я не просто злюсь, а буквально готов взорваться, и Бирсак решил меня успокоить. – Эй, дружище, не нужно так напрягаться! Выдохни и расслабься, всё будет хорошо, - он попытался приобнять меня за плечи, но я не позволил этому произойти и ловко увернулся. - Пошел ты в жопу, - устало выдохнул я и махнул обеими руками, после чего отправился бродить по музею и присматривать за детишками издалека, ведь выдержать этого человека один на один в нынешнем состоянии – это выше моих сил. В целом, в музее Форда мы провели не один и даже не два часа, и, учитывая то, что попали мы туда не с самого утра, как было запланировано, а куда позже, времени на посещение ещё какой-нибудь достопримечательности, чтобы успеть вернуться в отель дотемна, было не так много. И наш нерадивый руководитель потащил всех на набережную, чтобы посмотреть на знаменитый висячий мост, что соединяет США и Канаду. На мой взгляд – так себе развлечение, но ребята почему-то вдохновились его идеей и с удовольствием поддержали предложение Энди, поэтому сразу после музея мы заехали перекусить, а потом отправились мёрзнуть. Когда наша компания добралась до места, с которого открывался прекрасный вид на величественный Амбассадор, на город стали опускаться сумерки, и небо окрасилось в причудливые цвета. На его фоне мост казался ещё шикарнее, чем был на самом деле, и я бы даже мог согласиться с тем, что идея – припереться сюда под конец дня – была не такой уж и плохой, но благодаря наступлению вечера просто неебически похолодало, и при таком раскладе любоваться красотой не было ни малейшего желания. По крайней мере, у меня. Но Бирсак был воодушевлён настолько, что просто не затыкался, рассказывая обо всём: и об этой переправе с одного берега на другой, и о реке Детройт (хотя её уместнее было бы окрестить понятием «пролив»), даже о Канаде, которую сейчас можно было увидеть своими глазами, и ученики с жадностью ловили каждое слово историка, не сводя с него глаз. Наблюдая эту картину, меня почему-то разобрала такая тоска по поводу того, что я вроде как всегда старался быть хорошим преподом, снисходительным, но при этом справедливым, объяснял материал на совесть, а не абы как, но никогда в жизни на моих уроках подростки не смотрели на меня с таким обожанием и не заглядывали в рот. И дело тут вовсе не в моих предметах, которые являются нелюбимыми буквально у каждого второго школьника, всё дело в Эндрю. Этот парень невозможно бесил меня просто самим фактом своего существования, но в то же время умел очаровать просто всех и каждого, кого я только знал. И у меня возникал вопрос: то ли он настолько превосходный лицемер, что умеет нравиться всем и сразу, находить подход к абсолютно любому человеку, то ли это во мне проблема, что я настолько отвратительный мудак, который просто не в состоянии проникнуться обаянием Энди? Ответ я пытался рассмотреть в Бирсаке, который рассказывал что-то теперь уже о городишке, расположенном на противоположном береге, но брюнет неожиданно споткнулся на каком-то слове и перевёл свой взгляд на меня. И я понятия не имею, что этот ненормальный увидел в моих глазах, но в следующую секунду я услышал его бодрый оклик: - Ребята, давайте сейчас все вместе обнимем мистера Сайкса? Так сильно, как мы его любим, да? И детишки толпой рванули в мою сторону, хотя стоял я не так далеко, в шагах десяти от общей компании. Естественно, первым в меня влетел Дэн и обнял так крепко, что вышиб из груди весь дух, я даже услышал хруст своих рёбер, затем подбежали девочки с умилёнными визгами, и уже через несколько мгновений я со всех сторон был облеплен подростками, которые говорили мне добрые вещи о том, какой я классный, просили не грустить и улыбнуться. Но самым удивительным было то, что Эндрю не остался на своём месте, он тоже был частью этого великого объятия, которое сам и организовал. Пусть между нами и находилось несколько человек, и историк не касался именно меня, но даже так я чувствовал его безмолвную поддержку (хотя я понятия не имел, как он понял, что мне сейчас действительно нужно что-то такое). Вся эта ситуация… и слова ребят, в каждое из которых я верил, и тепло, которым они меня окружили, и сам поступок чокнутого коллеги – всё это до глубины души тронуло меня. Даже головная боль, что не прекращалась весь чёртов день, а также обида на Энди за то, что ученики любят его больше, чем меня (и за всё остальное, за что я на него злился, тоже), отступили на второй план, и я, как идиот, разулыбался. Причём настолько искренне и по-доброму, что я бы и не вспомнил, когда в последний раз мои губы растягивались бы именно в улыбке, а не саркастической, либо же издевательской усмешке. Далее пошли шуточки о том, что я принял какой-то там челлендж «сто слоёв учеников» и теперь должен его передать, девчонки достали телефоны и попытались запечатлеть этот момент на фото, а я стоял и не мог перестать улыбаться. Хотелось простоять так всю ночь, настолько хорошо мне было в моральном плане, но вот в физическом я просто валился с ног, да и детишки устали не меньше (про Бирсака вообще молчу), поэтому вскоре мы всё же загрузились в автобус и покатили в отель. И на протяжении всей дороги я пытался понять, с чего вдруг Эндрю решился на подобный поступок по отношению к человеку, который его не переносит, но так ни до чего и не додумался.