Teachers

Когда я спускался в холл, где меня, вероятно, ожидали Эндрю и парочка самых расторопных детишек, я предполагал, что после всего произошедшего коллега будет меня избегать, показательно игнорировать и прятать глаза, и это ни в коем случае не укроется от внимания пронырливых ребят. Я был уверен, что, пусть и не все, но некоторые представители нашей нынешней группы сто процентов следят за каждым моим и Бирсака шагом, хотя понятия не имел, что именно вынуждает подростков заниматься подобным. Ощущения от столь пристального наблюдения были сродни тем, что я испытывал в школе, в своём коллективе, ведь дамы тоже не спускали с нас двоих глаз, так неужели же и ученики подхватили от них этот «недуг»? И то ли Энди тоже замечал это повышенное внимание и не желал давать лишний повод для обсуждения, то ли просто решил закрыть глаза на мои домогательства, но своё отношение ко мне он не изменил. По крайней мере, на людях. Мало того, едва я приблизился к нему, парень протянул мне стаканчик кофе и буркнул что-то о том, что возвращает долг. - Я обещал тебе купить другой, вместо того, который испортил, но вчера с этим как-то не срослось, поэтому вот. Я сразу же вспомнил недавнюю сцену у автобуса (хотя было ощущение, что данный эпизод произошел чёрт знает когда, а не всего лишь сутки назад), и на моё лицо невольно наползла улыбка. А когда я пригубил напиток и почувствовал приятную сладость, то в душе и вовсе разлилось какое-то необъяснимое тепло от того, что он запомнил мои вкусовые предпочтения и не стал мстить за то, что я повёл себя как мудак, подсовывая мне горькую бурду. Хотя вместе с положительными эмоциями вернулось и чувство вины перед брюнетом, а также желание озвучить все те вопросы, которые меня мучили, но время и место для такого разговора было не самое удачное. Пускай рядом тусовалось не более пяти человек из нашей дружной компании путешественников, да и общались они о чём-то своём, но я ещё не настолько чокнулся, чтобы так палиться, начиная столь личную беседу при возможных свидетелях. Поэтому я старался держать себя в руках и думать о чём-то отстранённом, дабы переключить своё внимание на что-то менее разрушающее мою нервную систему. Ребята сползались медленно. Особенно задерживались девчонки, которые просто не могли показаться на людях без макияжа, поэтому даже главный опаздывающий присоединился к нам раньше некоторых из них. Выглядел Дэнни необычайно бодрым и довольным жизнью, и как только я увидел его вечно положительную рожу, меня поразило ещё одно осознание: он в курсе всего. Вот прям всего, что происходит между мной и Эндрю, в курсе его чувств ко мне, в курсе даже самых утаённых подробностей. Он точно знает куда больше моего, причём едва ли не с самого начала всей этой истории… Теперь я почему-то был в этом уверен, и в свете данного озарения некоторые его поступки и реплики теперь обретали смысл. А ещё понял, что, несмотря на яростные уверения меня в обратном, с историком они всё же заодно, я даже разыграл в своей голове такой диалог между ними: - Представляешь, этот олух вот только что во всё врубился! Вот это тормоз, я не могу… - Ну наконец-то! Я уж думал, что до него так и не дойдёт. И что теперь?.. - Мистер Эс, чего зависли? – тронул меня за плечо Дэн, так как благодаря этому мысленному анализу я действительно ушел в себя и со стороны наверняка выглядел пришибленным. - Да так, ничего такого, - соврал я, но на самом деле в этот момент стоял перед непростым выбором: стоит ли поговорить с этим маленьким предателем начистоту и выяснить, на самом ли деле он такой прошаренный, или же забить на всё и ждать вечера. С одной стороны, мне было безумно интересно, какого чёрта он на стороне Бирсака и так переживает за его неразделённые чувства (потому что, судя по его поведению, он только и ждёт момента, когда мы с Эндрю возьмёмся за ручки и поцелуемся у всех на глазах), но в то же время это было очень рискованно. И в любой другой момент я бы подумал головой и хорошенько взвесил все плюсы и минусы данной затеи, но сейчас я был на эмоциях. Правда стала для меня как наркотик, я узнал ответы на некоторые вопросы, которые не давали мне покоя, и теперь мне хотелось узнавать всё больше и больше нового, приоткрывать завесу тайн историка, чтобы продолжать ощущать эйфорию от того, что моё чёртово неведение постепенно начинает таять. Поэтому я всё же решил поговорить с Дэнни как только выдастся такая возможность. Хотя, как начинать подобный разговор, и что вообще говорить, я не имел ни малейшего понятия, но надеялся на то, что нужные слова найдутся, когда наступит момент истины. Мы проторчали в холле ещё минут десять, и за это время наша компания увеличилась всего на пару человек. Я понял, что ждать придётся ещё долго, потому как дети собирались настолько медленно, что я мог бы не торопиться покидать пределы номера и при желании даже прикорнуть пару лишних часиков. Также понял, что мы просто бездарно теряем время, которое можно было бы потратить в образовательных целях, поэтому принял решение хотя бы для себя провести его с пользой. - Дэнни, нужно поговорить, - заявил я, кивая на дверь с намёком, что разговор будет без свидетелей, и медленно зашагал к выходу, по пути пытаясь придумать, что я ему скажу. - Без проблем, - пожал плечами ученик и направился следом, ещё не догадываясь, о чём именно я собираюсь его спрашивать. На улице стоял сумасшедший дубак, и это не способствовало ускорению моего мыслительного процесса, пусть и бодрило не хуже кофе, но помёрзнуть несколько лишних минут – не самая высокая плата за то, чтобы получить хоть какую-то информацию, потому что я действительно хрен доживу до вечера, если не узнаю хоть что-то. Очередная доза правды нужна была мне именно сейчас. - Ты ведь в курсе был, да? – без лишних нервов, чтобы не напугать парнишку тем, что у меня к нему какие-то претензии, поинтересовался я. – Насчёт Эндрю. - В курсе того, что у Энди есть Бирсак-младший, который приболел, и к которому он мотался прошлой ночью? – уточнил Дэн, засовывая руки в карманы куртки. – Ну, теперь-то в курсе. Я ж наглый, реально вчера спросил – а он взял и ответил. Охренеть, да? Я о таком и подумать не мог! Интересно было бы его увидеть… - Я не об этом, - покачал головой я, всё ещё понятия не имея, какие лучше подобрать слова, ибо ранее подобных тем со своими учениками обсуждать не доводилось. А ещё меня удивила откровенность брюнета, что он так просто взял и поделился с учеником столь личными подробностями из своей жизни. - А о чём? - Ты знаешь, - теперь уже с нажимом и сквозь зубы процедил я, глядя себе под ноги и надеясь на то, что он реально понимает, что я имею в виду, и мне не придётся проговаривать всё это вслух. – Теперь и я знаю. Скажи, это ведь он попросил тебя тогда закрыть нас в классе? – это не совсем тот вопрос, который я хотел задать, но нужно было с чего-то начать. Поднять глаза всё же пришлось, и я не пожалел, что успел это сделать – мордаха Дэна приобрела такое неописуемое выражение, что перечислить все эмоции, что на ней отразились, я бы не сумел. - Мистер Эс, за кого вы меня принимаете?! – возмущённо засопел хулиган, и я не сомневался в том, что сейчас он сама искренность. – Я не следую ничьим указаниям, делаю только то, что самому в голову приходит, и этот случай – не исключение. Это была чисто моя инициатива. Тем более, когда я вас запирал, ещё ни в чём уверен не был, у меня просто имелись догадки касательно этой ситуации, и таким образом я их проверял, - уже спокойнее добавил он. - А поподробнее? Что за догадки, и какие результаты проверка дала? Мне очень интересно, знаешь ли, а то я походу единственный, кто не врубается, что вообще происходит, - самоконтроль подводил, а сдержанность помахала ручкой ещё во время разговора с Эндрю, поэтому могу представить, каким маньяком я сейчас выглядел в глазах Дэнни. – Просвети меня, дружище. - Ну блин, просто… – смутился двенадцатиклассник, опуская взгляд, но быстро взял себя в руки и снова заговорил уверенно. – Нужно быть вообще слепым, чтобы не заметить того, как он на вас смотрит, а я, к счастью, не слепой, но всё же решил во всём убедиться. Реакция Бирсака из-за двери уже не оставила никаких сомнений в том, что он неравнодушен, а когда он потом выловил меня, чтобы выяснить, что я такое творю и что себе позволяю, я окончательно его расколол. Он подтвердил, что я прав, а я пообещал молчать об этом, потому что Энди не хотел ни в чём признаваться. Категорически, - покачал головой собеседник, тем самым подтвердил ранее сказанное историком – он не собирался говорить мне о своей симпатии. – Вот прям: «Нет, Дэнни, это исключено, и ты ничего никому не говори, я сам разберусь, и такие финты тоже больше не выкидывай, это слишком!» – и всё в таком ключе, - прокривлялся парень, но пародия получилась отменной – если бы я не знал, кого именно он показывает, то всё равно бы догадался, что нерадивого коллегу. – Но теперь-то он это сделал, признался? Вы вместе? – просиял Дэн, и на сей раз была моя очередь выпадать в осадок, охреневать и возмущаться. Всё же, мне не показалось, что этот ненормальный жаждет нашего с Эндрю романтичного воссоединения, от того и не сводит с нас глаз и говорит странные вещи. Только вот какой в этом, к чёрту, смысл?! - Признался под давлением, потому что я сам догадался и поставил вопрос ребром, - от волнения голос срывался, а дрожащие совсем не от холода, а от нервного напряжения руки пришлось засунуть в карманы, чтобы собеседник не заметил, как меня затрясло. Я был несказанно благодарен морозу за то, что он успел окрасить мои щёки румянцем, ибо так опозориться перед подопечным, залившись от его слов краской, было бы просто феерическим пиздецом. – Но с какого перепугу мы вместе должны быть? С чего ты взял, что его симпатия взаимна, и что мне вообще может понравиться парень? – я всё же набрался смелости, потому что этот человек на данный момент был единственным, кроме самого Бирсака, с кем я мог откровенно поговорить на эту тему и упорядочить кавардак в своей голове. - Ну, во-первых, как Энди вообще может не нравиться? Ну хотя бы чуточку? – пришел в недоумение парнишка, тараща на меня свои светлые глаза. – Он весёлый, интересный и мировой не только как препод, но и как человек. Про внешность я промолчу, ибо у каждого свои идеалы красоты, но всё же... - Я, похоже, исключение из правил, потому что единственный, кто не разделяет всеобщего восторга и слепого обожания этого субъекта. И я, по-моему, нисколько этого не скрывал, - поджал губы я, после чего меня окинули недоверчивым и крайне ироничным взглядом, от которого хотелось поёжиться. - Чувак, то, как ты на него смотришь, особенно в последнее время, мало чем отличается от взглядов, которыми он облизывает тебя, - отбросив субординацию и уважительное обращение, ученик заговорил со мной как с другом, и мне даже не хотелось его поправлять и высказывать своё недовольство по этому поводу. Правда, меня смутил смысл сказанного, но я решил дослушать, а потом уже объяснять, что мои взгляды на коллегу не имеют ничего общего со взглядами брюнета. – Если раньше меня можно было обвинить в том, что я просто поехавший, и мне кажется, то сейчас кажется не только мне, и слухи про вас двоих на самом деле существуют. Причём пускал их не я, - якобы доверительно поделился Дэн. - Очень интересно, как же ты умудрился просечь, кто и на кого как смотрит, при том, что мы все втроём почти никогда не оказывались... – начал говорить я, но в голове вспыхнули воспоминания о грёбаной отработке, во время которой не раз и не два Эндрю припирался ко мне в класс заниматься с двенадцатиклассником историей, а перед этим Бирсак таскался на мои уроки физики, которые я проводил у ребят, среди которых был Дэнни. Ко всему прочему нынешняя поездка… Мы действительно не раз оказывались одновременно в одном месте, и коллега на самом деле облизывал меня взглядом, особенно попервах, но я не помнил того, чтобы открыто пялился на него в ответ. Так, изредка посматривал, потому как чувствовал необходимость приглядывать за паршивцем, дабы он ничего не натворил. – Послушай… Я не должен перед тобой оправдываться или что-то в этом роде, но не сказать о том, что ты неправильно понял мою заинтересованность этим человеком, не могу. Я смотрю на него совсем не потому, что он хорошенький. - Но то, что он хорошенький, не отрицаешь, так? – изогнул бровь Дэнни, чем заставил меня закатить глаза и мысленно воззвать к Господу. Отвечать на это я не спешил, потому что мне казалось, что вне зависимости от того, каким будет мой ответ, убедить ученика в том, что он неправ, у меня не получится, но вообще я сам виноват, что затеял этот разговор. Уж лучше бы я не знал того, что моя личная жизнь вызывает такой бешеный интерес не только у коллег, но и у детишек, причём интересом всё не ограничивается – на тему моей личной жизни активно фантазируют, сводя меня в этих фантазиях с другим мужиком. Просто отлично, блять! - Да есть между вами что-то необъяснимое, потому что даже окружающих от этого штырит, а вас двоих должно штырить вообще немыслимо, - снова заладил Дэн, а я убедился в том, что этот чувак поистине беспардонный и бесстрашный, ведь может позволить себе говорить подобные вещи своему учителю не только из-за двери, как в тот раз, но и глядя в глаза. И, признаюсь честно, это его качество всё же больше восхищало меня, чем раздражало, но это не помогало мне чувствовать себя менее неловко. – Ещё скажи, что вы до сих пор не целовались, - фыркнул Дэнни, и тут меня окончательно закоротило от понимания, насколько же эти двое близки, раз Эндрю делится с ним такими откровенными подробностями. - Он тебе и это рассказал? – с наездом поинтересовался я, и мы снова поменялись ролями – теперь перекосило ученика. - Н-нет... Я просто предположил и, похоже, попал в точку! – неверяще, но с выражением чистого неподдельного счастья протянул Дэн, а я осознал, что являюсь просто феерическим долбоёбом, потому что сам только что посвятил его в нашу с Бирсаком тайну. – Было уже, да? – заискивающе подмигнул парнишка, в то время как я пытался спрятать своё пылающее лицо в ладонях, мысленно матеря себя последними словами. – И как оно? - А ты чего так радуешься? – попытался возмутиться я, но сквозь пальцы прозвучало не слишком угрожающе. – С чего ты вообще взял, что мы с ним обязаны быть парой? - Вы подходите друг другу! – с видом: «Да что за вопрос, это же очевидно!» – воскликнул двенадцатиклассник. – Это трудно объяснить, но вот смотришь на вас двоих – и настроение поднимается, даже если ругаетесь и язвите. Чувствуется же, что не со зла делаете это, а так... - Вот тебе действительно нечем заняться, что ты наблюдаешь за нами и выстраиваешь в своей голове такую... бредятину? – поразился его умозаключениям я, хотя желания отругать парня за эти фантазии не возникало – всё равно без толку. – Садись писать романы, уверен, в этом деле тебя ждёт успех. Или найди себе пару, и вместо того, чтобы придумывать отношения для других людей (которые, к слову, в этих отношениях не нуждаются), займись своей личной жизнью, - покачал головой я. - Каждый развлекается как может, - пожал плечами любимый ученик. – Может я, конечно, больной, но меня реально прикалывает наблюдать за людьми. Не самое опасное хобби, неправда ли? - Дэнни, - обречённый выдох сорвался с моих губ и тут же растаял в воздухе. Я понимал, что ни на что повлиять не в силах, что бы я там ни говорил, но не попытаться всё равно не мог. – Вот то, что ты нафантазировал о нас двоих… Забудь об этом. То, что я узнал о симпатии Эндрю, никак моё отношение к нему не меняет, а отношусь я к нему прескверно. - Ещё не вечер, - многозначительно протянул Дэн, и, чёрт возьми, с какой-то стороны он был прав, ведь я сам понятия не имел, как вся эта история обернётся, но признавать это не хотелось. - В общем так, дружище, спасибо за откровенный разговор, но тему эту закрываем, - решительно проговорил я, дабы действительно свернуть этот разговор. – Между мной и Эндрю ничего быть не может. И не будет. - Как скажешь, - снисходительно хмыкнул ученик, но тут внезапно вспомнил, что он именно ученик, и вернулся к прежней манере общения. – Ой, ну, то есть, как скажете, мистер Эс. И это... Если вдруг поговорить надо – обращайтесь. Я всегда рад выслушать или поделиться тем, что знаю, если это чем-то поможет, - улыбнулся двенадцатиклассник, похлопывая меня по плечу, и благодаря этому идиотскому жесту на секунду мне показалось, что рядом находится моё персональное проклятие по имени Энди, а не любимый подопечный. Нужно ли упоминать о том, что меня нехило так передёрнуло?.. После этого разговора я чувствовал себя… странно. Хотя «странно» – это ещё слишком мягкое слово, чтобы описать ту бурю, что поднялась у меня внутри. С одной стороны, я всё же добился того, чего так страстно желал – новой порции информации, которая помогла бы мне получше разобраться в сложившейся ситуации, но с другой, полученные сведения только сильнее загнали меня в тупик. Я ведь и не догадывался, что уже долгое время находился в центре какой-то непонятной интриги, причём оказался там без своего согласия, но больше всего меня поражала причастность к этому Дэна. Я просто не представлял, что за причина может заставить молодого парня в самом зашибезном возрасте страдать настолько откровенной хернёй, как... я даже не знаю, как обозвать то, чем он занимается. И всё то время, что я знал этого подростка, я всегда офигевал с его странных умозаключений и выкрутасов, но очень быстро научился ничему не удивляться и забивать на всё с помощью одной простой истины – это просто Дэнни, а пытаться постичь душу этого паренька – гиблое дело. И раньше отмазка срабатывала, я просто прекращал думать о его выходках и вскоре меня больше не волновал вопрос, почему ученик натворил тот или иной пиздец, но сейчас дело напрямую касалось меня, и так просто махнуть на это рукой я теперь не мог. Ну вот чем объяснить его заинтересованность в том, чтобы я начал встречаться с неадекватным идиотом, который сам не горит желанием заводить со мной отношения? Какая выгода в подобном раскладе конкретно Дэну?.. Казалось бы, за последние несколько дней я узнал об этих двух людях столько, сколько не узнавал на протяжении всего периода нашего общения, но вот вопросов всё равно меньше не стало. И у меня уже лопалась башка от всего этого бреда (проклятая поездка и её события от начала до конца казались плохим сном, от которого никак не получалось пробудиться), но желание узнать ещё больше, почему-то, слабее не становилось. Я всё ещё хотел разобраться, даже если принять новые подробности для моего мировоззрения окажется слишком серьёзным испытанием, но меня заебало неведение и ощущение, что меня абсолютно все держат за вообще не шарящего дурака. Эндрю утверждает, что в таком отношении к себе виноват я сам, и я даже не стану это отрицать, потому как я первым вышел на тропу «войны», и теперь просто обязан держать удар. Потому что сомневаюсь, что если я вдруг всё же выброшу белый флаг, гордость этого зазнавшегося мистера «я-вижу-тебя-насквозь» позволит ему рассказать мне обо всём том, о чём я попрошу, поэтому я должен выяснить всё сам, своими силами. Уже по дороге к первой достопримечательности я понял, что поторопился с выводами насчёт Бирсака – историк всё же был обижен, и пусть не шарахался от меня как от прокаженного, но и делать вид, что всё замечательно, тоже не мог, хоть со стороны всё выглядело как обычно. Наши с ним отношения никогда нельзя было назвать тёплыми, поэтому в глазах окружающих ничего не изменилось, но я отчётливо ощущал холодок, что теперь исходил от парня. Несмотря на это, я всё же решил уточнить у Эндрю насчёт «плана экскурсии», которого ещё вчера не было, но который чудным образом появился сегодня утром (чтобы меня успокоить), и, к своему удивлению, ответ я услышал. Пусть говорил брюнет нехотя, и не глядя мне в глаза, предпочитал рассматривать городской пейзаж за окном или же поглядывать на наручные часы, но всё же перечислил пару мест, которые представляли собой какой-то интерес, а не отморозился и сделал вид, что не слышит меня. Озвученные им названия мне ни о чём не сказали, но душу мою это успокоило. Всё же, действительно проще, когда хоть какое-то понятие имеешь о том, что тебя ждёт, а не шаришься с детьми по опасному городу в неведении. В начале, уверен, на ходу придуманного историком списка был Мичиганский Театр, который, по словам того же Энди, уже не функционировал. И поначалу многие из нас совершенно не поняли, какой смысл туда переться, если он заброшен, но, как оказалось, с этим местом всё было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Едва мы оказались внутри огромного здания под названием Мичиган Билдинг, создалось впечатление, что мы совершили путешествие во времени и попали в какой-то постапокалиптический мир, который завораживал, но в то же время пугал, вызывал настолько смешанные эмоции, что у всех просто отнимался дар речи. Высоченные потолки, арки и колоны, невозможное количество лепки и позолоты… и всё это было не просто запущено и разрушено временем, самый большой урон этой красоте был нанесён именно руками человека. И именно этот факт вызывал самое настоящее возмущение и негодование. Единственным, кто не побоялся нарушить гнетущую тишину (хоть и выглядел он при этом не менее удручённым, чем остальные), был Бирсак. Историк выждал несколько минут, пока ребята немного осмотрятся, после чего собрался с силами и заговорил. - Этот театр был открыт в начале прошлого века, а именно в двадцатых его годах. В двадцать шестом, если быть совсем уж точным. Выполнен он в стиле итальянского Ренессанса, и строительство обошлось создателям в пять миллионов долларов. В своё время театр считался одним из самых впечатляющих, здесь было четыре тысячи посадочных мест, и случались сумасшедшие аншлаги, здесь кипела жизнь, но… – наверное, впервые за всё время пребывания в Детройте вне отеля голос брюнета подрагивал и переполнялся совершенно нетипичными для экскурсовода эмоциями, но Эндрю даже не пытался придать ему большую уверенность. Он продолжил говорить негромко, но при этом слушатели, как и всегда, с открытым ртом ловили каждое сказанное парнем слово. – Что мы можем видеть здесь сейчас? – обратился к группе голубоглазый, но ученики всё ещё не могли решиться проронить ни слова, поэтому на свой вопрос Бирсаку пришлось ответить самостоятельно. – Когда-то величественный зал превратили в офисную парковку, - эти слова прозвучали как выстрел, ведь, несмотря на то, что мы видели всё сами: эти чудовищные бетонные перекрытия, видели припаркованные автомобили, но до конца поверить своим глазам, пока он не произнёс этого вслух, было трудно. Как и вообще поверить в то, что такое вообще возможно. Дальнейший рассказ… он повергал в благоговейный шок. И я не мог сказать, от чего кровь в жилах стыла сильнее: от самой трагичной истории этого места или от того, как её преподносил Энди. Его речь была пропитана такими участливыми интонациями, как будто бы история этого здания – это что-то личное, напрямую коснувшееся жизни брюнета, и сейчас он делится своими переживаниями с кем-то близким, с тем, кому доверяет. Я понятия не имел, это врождённый талант Эндрю или же приобретённый, но говорить он умел, причём так, что когда историк внезапно замолкал, это дезориентировало, и тишина вызывала непринятие. Хотелось, чтобы он вновь подал голос и продолжил повествование, и неважно, о чём, просто чтобы не молчал. И если Бирсак вводит слушателей в такой своеобразный транс на всех своих уроках, то вполне объяснимо, почему ученики так его обожают – если отбросить все свои придирки к этому человеку и вообще забыть, кто он такой, а просто слушать его глубокий голос, то можно почувствовать, как внутри что-то замирает. Что примечательно, со мной, когда мы беседовали один на один, он никогда не говорил вот так, как говорил с детьми. Возможно, в этом просто не возникало необходимости, а, возможно, я сам отбил у него желание себя «очаровывать»… - Кто-нибудь может назвать цель визита сюда? Почему мы здесь? – Эндрю снова задал вопрос, схожий с тем, который задавал вчера, когда мы едва приехали в Детройт и были на пути к музею Форда. - Тут возникает полный диссонанс. Сочетаются несочетаемые вещи, - неуверенно пробормотала одна из девушек, но голубоглазый, видимо, не услышал в её словах того, на что рассчитывал. - Так, - согласно кивнул он, показывая, что принял её вариант, но тут же вновь заскользил взглядом по остальным ребятам. – А кто ещё что думает? - Я думаю, что те, кто сделал это с театром – настоящие варвары и вандалы, - когда молчание затянулось, тишину нарушил тот член группы, который отправился в поездку отнюдь не за новыми знаниями – это был я. – И мы здесь затем, чтобы своими глазами увидеть, на что могут быть способны люди, ослеплённые жаждой денег. - Мистер Сайкс абсолютно прав, - согласно закивал Энди, впервые за время пребывания в театре обращая ко мне свой взгляд. Удивлённый и в какой-то степени даже пораженный взгляд. – Люди. Одни люди выступили творцами прекрасного, они создали это место не только для себя и жителей этого города – театр был настолько значимой достопримечательностью, что увидеть своими глазами его великолепие съезжались отовсюду. А другие люди оказались настолько безжалостными и беспощадными, что по-варварски уничтожили произведение искусства, руководствуясь корыстными целями. Несмотря на то, как поступили с внутренней отделкой этого здания, несмотря на время, которое тоже приложило руку к разрушению красоты, это место всё ещё способно поражать воображение своей былой роскошью и величием. Но сердце всё равно болит от взгляда на эти бетонные перекрытия. Очень грустно, что прагматичное мышление заставляет людей терять способность видеть прекрасное и ценить чужой труд. А это очень важно, ребята, - поджал губы Бирсак. Напоследок брюнет с горькой усмешкой упомянул об иронии: это здание изначально всё же не было театром – здесь находилась мастерская Генри Форда, где он создал первый в истории автомобиль марки «Форд». Уже после того, как мы вновь выбрались наружу (хотя тут уместнее было бы сказать «вернулись в наше время»), парень подвёл нас к табличке, где это было написано, и добавил, что многие считают вполне справедливым то, что театр уступил место парковке, но ни один член нашей группы не был с этим согласен. В каких бы целях ни был создан этот паркинг, те, кто поднял руку на бесподобную внутреннюю часть здания, всё равно останутся для нас вандалами. Впечатления от посещения Мичиган Билдинг были смешанные. Не только детишки выглядели потерянными и пришибленными, но и сам Эндрю, правда, историк постарался взять себя в руки и приободрить остальных. Особенно его настроение поднялось после того, как во время посадки в автобус у него зазвонил телефон. Вернее, после того, как он узнал, кто на самом деле ему позвонил. - Да, Джо, - выдохнул в трубку коллега, но его глаза мигом расширились от приятного удивления, а на лицо наползла улыбка, едва прозвучал ответ. – Ох, дружище, это ты? Тебе лучше? Я вот в Детройте сейчас, показываю ребятам... – затараторил Бирсак, отходя на несколько шагов от двери автобуса, чтобы никто не мешал его разговору. Вернулся он спустя всего несколько минут, и теперь парнишка был настолько счастливым, что просто светился изнутри. Даже залёгшие под глазами тени и бледный цвет лица, что ранее делали его похожим на призрака, теперь не имели власть над его внешностью и совершенно не портили впечатление от взгляда на брюнета – даже с этими недостатками он больше не казался едва живым созданием, что вот-вот рухнет к моим ногам. Ворвавшись в салон автобуса и осветив его своей улыбкой, Энди воодушевлённо поинтересовался: «Ну что, едем дальше?» – и никто не высказал возражений, ученики были настолько заинтересованы в том, чтобы узнать ещё что-нибудь новенькое, что забили даже на моральную усталость от посещения столь мрачного места. Да что там ученики… Я ведь тоже проникся происходящим, что нахрен забыл о своих личных проблемах, и это было чертовски здорово. Следующим на очереди был Бульвар Вашингтона. Мы оставили автобус на стоянке и просто прогуливались по тротуару мимо разнообразных зданий, и практически о каждом из них Эндрю было, что рассказать. Порой мы даже притормаживали у кое-каких строений, потому как о них у Бирсака была заготовлена особая история. В общем и целом я понял, что инициаторами постройки многих высоток (а также впоследствии их хозяевами), являлись некие братья Бук, наследники одного из самых богатых людей того времени, которые задались целью превратить бульвар в престижное место, похожее на Пятое Авеню в Нью-Йорке, и не жалели на это денег. Даже наняли архитектора, который проектировал новые здания и воплощал проекты в жизнь, но сейчас большинство строений были заброшены. - А это Бук Тауэр, - остановившись у очередного небоскрёба, сообщил брюнет. – Эта тридцатишестиэтажная постройка в начале двадцатого века планировалась как самое высокое здание в Детройте, но спустя всего два года после его открытия этот рекорд высоты был с лёгкостью побит. - Странновато выглядит, - скривился Джейсон, и я в какой-то степени был с ним согласен: было трудно определить, мне нравится то, что я вижу, ибо всё же отталкивает. - Архитектора нехило раскритиковали за этот небоскрёб. Из-за обилия деталей, всяких орнаментов и завитков, что были использованы в целях украшения, его призывали бросить свою профессию и идти работать декоратором тортов, - поджал губы историк, глядя ввысь. – У этого здания, к слову, тоже печальная история. Вскоре после открытия его и его владельцев начали преследовать неудачи. А ещё Бук Тауэр известен как любимое место здешних самоубийц, - безрадостно добавил Эндрю, но после этого заявления оживились некоторые ребята с неформальной внешностью, которые, судя по всему, пёрлись с подобной тематики. - А мы можем туда пробраться? – с горящими предвкушением глазами поинтересовалась Кристалл – девушка в полностью чёрной одежде и с тяжелым макияжем в тёмных тонах. - Теоретически можем, но делать этого не будем, - решительно покачал головой Энди, чтобы остудить пыл воодушевившихся детишек. – Там действительно очень опасно, по своему опыту знаю. Однажды я оттуда чуть не свалился, при том, что не был пьян или упорот, и если бы в последний момент друг не схватил меня за руку и не удержал, то меня бы уже не было в живых, - когда парень рассказывал об этом, его лицо стало похоже на непроницаемую безэмоциональну маску, а взгляд был направлен не на учеников, а куда-то сквозь них. Коллега ушел в себя на каких-то несколько секунд, но внимательному человеку даже их было достаточно, чтобы понять – эта тема для нашего историка не самая приятная. Ребята просто поужасались, представив, что их любимый учитель сейчас мог бы не стоять перед ними, а гнить в могиле, и упрашивать его, чтобы всё же позволил забраться в здание, не стали. Наша процессия двинулась дальше. Я же вновь принялся анализировать полученную информацию и сделал новый, как мне показалось, даже резонный вывод. - Так ты из Детройта? – негромко, чтобы не привлекать внимание ребятишек, поинтересовался у Бирсака я. - Нет, я из Цинцы, но жил тут какое-то время, а затем вернулся на родину, - снова отрицательно покачал головой брюнет. – Здесь в пригороде живёт моя тётя. - Так ты нарочно устроил эту поездку, чтобы с тётей повидаться? – я решил подколоть собеседника, но, видимо, произнёс это с неподходящей интонацией, так как Энди отреагировал на мою фразу так, как если бы я задал этот вопрос на полном серьёзе. - Вообще-то нет, я и не думал об этом, пока ты не сказал, - нахмурился парень, но затем его рожа стала медленно растягиваться в так бесившей меня улыбке. – А что, отличная идея! - То есть, ты так просто бросишь всех нас и отправишься на семейный ужин? – я же продолжил стебаться, потому как не верил, что парень на самом деле сможет так поступить, оставив детей и совершенно неориентирующегося в этих краях меня, и укатить к родственнице посреди экскурсии. - Нет, мы можем завалиться к ней всей толпой, - хихикнул голубоглазый, засовывая руки в карманы, и я, наконец, понял, что он тоже сейчас просто прикалывается, поддерживая шутку. – Без предупреждения. Достаточно ребяческий поступок? – Эндрю перевёл на меня весёлый взгляд, на что я просто покачал головой. Правда, улыбался я при этом как идиот, и эта улыбка сдавала меня с потрохами – в данный момент я чувствовал себя необычайно легко и свободно, даже, несмотря на то, где я нахожусь и с кем. После осмотра исторического центра, где на каждом шагу находились заброшенные небоскрёбы, что мрачно взирали на прохожих своими разбитыми окнами, мы отправились на перекус, а затем Эндрю снова велел всем залезать в автобус. Правда, в пути мы были совсем недолго, и на сей раз остановились не возле какой-то достопримечательности, а посреди обычной дороги, и сделали это не потому, что снова что-то сломалось, а потому что так сказал ответственный за поездку. Он живенько выбрался наружу и попросил следовать за ним. Спустя буквально пять минут этой пешей прогулки мы оказались в районе, очутиться в котором я боялся с того самого момента, как только понял, что едем мы именно в Детройт, потому что выглядел он слишком пугающим. Нас окружали настолько запущенные дома, что ко мне вернулось ощущение нереальности происходящего, которое овладело мной в театре. Только если там оно было каким-то более возвышенным, то здесь… Здесь у меня создавалось впечатление, что вот-вот из-за какого-то полуразрушенного здания выскочит зомби и набросится на нас. Или же опасные ребятки из местной банды приставят дуло пистолета к башке, требуя у чужаков (то есть, нас) ответа, какого чёрта мы забрались на их территорию. Тревожное предчувствие усиливалось с каждым шагом, и я вообще не понимал, почему мы пришли именно сюда. - Можно я проявлю чуточку наглости и задам тот вопрос, который так любишь задавать ты? – всё же не сдержался я, обращаясь к нашему притихшему гиду. - Ну давай. - Почему мы здесь? – я попытался придать своему голосу интонацию, с которой произносил эту фразу Энди, чем вызвал смешок у некоторых девочек. – Почему ты притащил нас именно сюда? А то у меня сейчас ни одной догадки в голове. - Хочу показать, что представляет собой Детройт на данный момент. Мы сейчас в минутах пяти ходьбы от практически центра города, и… я оставлю за собой право задать другой свой любимый вопрос? – поднял на меня взгляд брюнет, якобы спрашивая разрешения, на что я просто согласно кивнул. – Что мы здесь видим? - Декорации для съёмок фильма о постапокалипсисе, - вырвалось у меня, но на сей раз мой ответ был не единственным, и ученики тоже стали озвучивать свои мысли. - Тут всё заброшено и куча пустырей. - Тут вообще ещё кто-то живёт, или это район-призрак? - Глядя на состояние домов, мимо которых мы проходим, очень трудно поверить в то, что в некоторых из них всё ещё кто-то живёт, но это так, - ответил на заданный кем-то вопрос историк, после чего вновь принялся рассказывать о целях нашего визита в такое нетипичное для школьной экскурсии место. Он снова говорил много и интересно о причинах, почему люди массово покидали свои жилища, и я снова едва не растворился в этом рассказе, но всё же сомнения по поводу безопасности этой прогулки не позволяли мне в полной степени забить на пугающее место и просто слушать приятный голос коллеги. Затем всё та же неугомонная Кристалл поинтересовалась, можно ли зайти в какой-нибудь из нежилых домов, чтобы: «… просто посмотреть, что находится внутри», – и в этот раз Эндрю не был столь категоричен. - Одну тебя туда я не отпущу, да и у остальных уже глаза интересом загорелись, но пробираться в незнакомое здание всей толпой… – нахмурил брови Бирсак, поправляя шапку. – Для начала следует разведать обстановку, а после этого уже осторожно войти. - Так в чём проблема? Пусть кто-то один на разведку сходит, - поддержал эту идею Дэнни. – Давайте я? - Нет, ты тоже не пойдёшь. Нужно отправить того, кого не жалко, - заявил Энди и пробежался глазами по группе, чтобы выбрать жертву. И я даже не удивился, когда его внимательный взгляд остановился на мне. – Ты иди, - парень легко пихнул меня локтем под бок и выразительно кивнул головой в сторону чёрного входа в дом, где дверь, к моему удивлению, была незаперта. - А чего это я? – тут же с преувеличенными эмоциями подобрался я, а детишки, которые после фразы Энди ещё хотя бы пытались сдерживать веселье, всё же не выдержали и заржали. – Ты главный, ты и иди. - Ну ладно, - слишком быстро сдался брюнет, сопровождая своё согласие тяжелым вздохом, после чего опасливо покосился на ветхое здание. – Если через пять минут не вернусь… – трагично протянул он, снова обращая взгляд к подопечным, и занёс руку, чтобы похлопать меня по плечу. – Свою должность завещаю Дэнни, - в последний момент парень изменил курс и похлопал по плечу стоящего рядом со мной двенадцатиклассника, и народ снова пробило на «хи-хи». - Это честь для меня, мистер Би! – любимый ученик изобразил военного, получившего ответственное поручение, и после его треклятого «мистер Би» мы с историком синхронно вздрогнули. - Хотя я могу и передумать... – тут же задумчиво протянул Бирсак, а мои нервы потихоньку начали сдавать. - Иди уже, или я сейчас заставлю всех топать обратно к автобусу! Парень послал в мою сторону обиженный взгляд, такой же, каким одарил меня вчера после того, как я заставил его надеть шапку, затем, поддерживая образ рассерженного ребёнка, громко потопал по направлению к двери. Затормозил у неё, снова обернулся на меня, сдвинул брови к переносице и скрылся внутри. Ребята не ржали во весь голос только потому, что боялись привлечь к себе внимание местных жителей, которые могли оказаться враждебно настроенными к забредшим в их район незнакомцам, а так, уверен, если бы дети не сдерживались, то от их хохота у меня бы точно заложило уши. Один Дэнни не прижимал ладони ко рту, чтобы приглушить эмоции, потому что он не смеялся – он смотрел на меня каким-то непонятным взглядом, в котором снова сочеталось столько чувств, что перечислить их все я бы не взялся. И пусть расшифровать его безмолвное послание на данный момент было не в моих силах, на краю сознания я догадывался, что это напрямую связано с нашим утренним разговором. Захотелось на несколько мгновений забыть о том, что я учитель, и показать этому наглецу такой смачный фак, чтобы, наконец, донести, что наши с Энди «игры» отнюдь не брачные, и не стоит искать в наших разборках какой-то двойной смысл, но я понимал, что это всё равно на него не подействует. Этот подросток упрям, как осёл. Из-за моего нестабильного в моральном плане состояния (которое было вызвано большим количеством стресса от пребывания в далеко небезопасном месте), мне казалось, что Бирсак блуждал по этому заброшенному дому не меньше получаса, хотя на самом деле он пробыл там действительно не более пяти минут, после чего наконец-таки показался в дверном проёме. - Так, там не опасно, но хочу заранее предупредить: руками ничего не трогаем, ничего не ломаем, не забираем себе в качестве сувениров и не мародёрствуем. Возможно, хозяева ещё когда-нибудь вернутся туда... Мы будем просто наблюдателями, согласны? – воззвал к благоразумию учеников историк, но, мне кажется, после посещения театра-парковки этим утром, никто из ребятишек не решился бы на варварство даже без дополнительных просьб ничего не трогать, поэтому все тут же уверили Эндрю в том, что ему не о чем беспокоиться. – Тогда аккуратно проходим внутрь. Внутри всё было… Ещё более обветшалым, чем снаружи, и от взгляда на эту разруху не было противно. Было грустно, причём настолько, будто я находился не в случайном доме, а в доме людей, которых знал лично, в доме, в котором мне приходилось бывать в его лучшие времена и видеть всю эту обстановку до того, как хозяевам пришлось его оставить. Хотя на самом деле я здесь никогда прежде не бывал и понятия не имел, как должен был выглядеть раскуроченный и присыпанный пылью диван в гостиной, как выглядели те детки, чьи игрушки были разбросаны по прогнившему и вздувшемуся паркету, какого цвета были потрёпанные занавески до того, как время заставило их выцвести. Здесь сжималось сердце, и, судя по растерянным мордашкам учеников, не у меня одного. Никто действительно ничего не трогал. Все просто осматривались по сторонам, осторожно переходили из одной комнаты в другую и, возможно, пытались представить причину, что заставила эту семью бежать из своей крепости. Именно бежать, ведь, глядя на то, сколько всего осталось в этом доме, создавалось впечатление, что люди просто собрали всё самое необходимое и ушли. Во время переездов забирают гораздо больше вещей. Когда мы покинули тот заброшенный домик, а также вышли за пределы неблагополучного района, ребята снова выглядели пришибленными. Мало того, глядя в глаза некоторых детей, можно было с уверенностью сказать, что после этого путешествия они словно повзрослели на несколько лет и осознали такие вещи, о которых даже не задумываются подростки в их возрасте. Я и сам чувствовал, что с сегодняшнего дня больше не смогу смотреть на мир так же, как смотрел до этого. Затем мы снова вернулись ближе к цивилизации, и Эндрю принялся показывать нам места, которые хотя бы немного укрепляли зачатки веры в то, что однажды Детройт снова станет если и не великим, то, по крайней мере, преодолеет упадок и выберется из долговой ямы. Например, Лафайет Гринс – в самом центре мегаполиса на специально выделенной для этого территории любой желающий может посадить какой-нибудь овощ, и выращенный урожай отправят бедным. Правда, оценить красоту этого огорода нам не удалось из-за времени года, но, уверен, летом всё выглядит просто замечательно. Также Бирсак поведал о бейсбольной команде Детройт Тайгерс, которая своими победами вдохновляет жителей города, и очень многие местные просто не представляют своей жизни без этого вида спорта, поэтому посвящают тренировкам много времени. Мы увидели ещё немало всего, и под конец дня, когда каждый просто валился с ног от усталости, но при этом просто взрывался от пережитых эмоций и новых знаний, я думал, что на этом наша вылазка в город окончена. Хотелось как можно скорее запрыгнуть в автобус и рвануть в отель, чтобы, наконец, упасть мордой в подушку и расслабиться. Я даже готов был отложить разговор с брюнетом, который он мне обещал, но, как оказалось, у Энди были ещё кое-какие планы, в подробности которых он меня не посвятил. Возвращаясь после осмотра последней на сегодня достопримечательности к автобусу, парень очень загадочно улыбался. И, не будь я настолько вымотанным сегодняшним днём, то обязательно бы приебался к его этой улыбке, но я спокойно шагал с ним рядом и даже не думал о том, что напоследок историк решит выкинуть какой-то неожиданный финт. Когда до нашего средства передвижения оставалось каких-то несколько метров, Бирсак в очередной раз обратился ко всей группе: - Народ, вы не против заглянуть к моей тётушке на чай? - Ты серьёзно? – моментально отреагировал я, ведь… Ну кто так вообще делает? Неужели он был серьёзен и совсем не стебался, когда говорил об этом со мной днём? – Совсем чокнулся?! – я всё ещё пытался воззвать к его благоразумию, но ребята, услышавшие столь заманчивое предложение, уже объявили о своём согласии, поэтому Эндрю, не обращая на мои (к слову, слабые) возмущения никакого внимания, окончательно подтвердил свои намерения. - Ну тогда в автобус! Сейчас договорюсь с водителем. Я понятия не имел, чего ждать от данной затеи. Но эта экскурсия не была похожа ни на одну, в которых мне приходилось принимать участие ранее, поэтому… Пусть делает, что хочет, потому что на протяжении сегодняшнего дня Энди успел убедить меня в том, что он знает, что делает. От чашечки чая в приятной компании (если нас действительно впустят и предложат выпить чего-нибудь тёплого) я не откажусь, так что чёрт с ним. Посмотрим не только центр, но и пригород этого мрачного мегаполиса.