Teachers

Как я и предполагал, выходные у меня прошли не самым лучшим образом. Дело было не только в навязчивых мыслях, с которыми я, как мог, боролся, но и в последствиях гулянки, потому что в тот злополучный вечер с ребятами я настолько конкретно оттянулся, что отходить от эпического бухалова пришлось не один день. И, в определённом смысле, физическое недомогание немного отвлекало от разрушающего нервную систему самокопания, но не до такой степени, чтобы я согласился продлить мучительное похмелье только ради того, дабы поменьше загоняться. Я всё равно думал о Бирсаке, всё равно мысленно сам с собой ругался на тему того, стоит ли мне ему позвонить или же лучше дать немного времени, чтобы парень пришел в себя, всё равно задавался вопросами, ответы на которые знал только Эндрю. И на фоне головной боли, умноженной на нехилую слабость, это воспринималось не настолько остро, но всё же я предпочёл бы иной способ смягчения грёбаного грузева, чем отвратное самочувствие. В понедельник в школу я снова припёрся к первому уроку, как и неделю назад, несмотря на то, что первым в моём расписании ничего не стояло. Просто из-за зудящего предвкушения разговора с историком, проснулся я не только до будильника, но и до рассвета, и уснуть после этого, дабы доспать положенное, мне так и не удалось. Чтобы лишний раз не изводить мозг всякой ерундой, лёжа в кровати и пялясь в потолок, я шустро собрался и помчался на работу, хотя знал наверняка – Энди до самого обеда выловить не удастся, и моё раннее там появление не имеет никакого смысла. Просто, как бы странно это ни звучало, находясь среди других людей, было чуточку проще отвлекаться от ненужных мыслей, чем наедине с собой в пустом доме. И действительно: стоило только войти в здание, как на меня набросился двенадцатиклассник по имени Чарли и принялся сходу сыпать вопросами, касающимися моих предметов. Причём делал он это настолько вдохновенно, что даже я мог бы позавидовать такому воодушевлению. Правда, то, что меня подорвало в несусветную рань, совсем не значило, что я за прошедшее время уже успел раздуплиться и начал адекватно воспринимать действительность, поэтому улавливал смысл речи ученика я через слово, тупил по-чёрному и, когда совсем отчаялся понять, что конкретно Чарли от меня хочет, попросил его перенести эту мини-консультацию на попозже. Благо, парнишка оказался понятливым, согласно кивнул и оставил меня в покое, позволив продолжить свой путь к комнате отдыха, где я намеревался залить в себя столько кофе, сколько получится. Следовало как можно скорее прийти в себя, ведь, если я буду настолько же тормозить и зависать на уроках во время подачи материала, то грош мне цена как преподавателю. Практически у самой двери в учительскую меня ждала новая встреча с человеком, что тоже жаждал со мной пообщаться – на этот раз меня перехватил запыхавшийся Дэн. - О, мистер Эс, вы как раз кстати! – поймал меня за локоть неугомонный оболтус, после чего принялся приводить в порядок сбившееся от бега дыхание. - И тебе утро доброе, дружище. - Есть одно дело, нужна ваша помощь, - проигнорировав приветствие, выпалил Дэнни и ещё ощутимее стиснул плотную ткань моего рукава. Я выразительно уставился на наглеца, но всё же не отмахнулся, даже не выяснив, о чём речь, а продолжил слушать. – Передайте вот это мисс Ларсон, - он вытащил из кармана толстовки аккуратную коробочку, перевязанную ленточкой, и вложил её в мою ладонь. – Но только не говорите, от кого, - доверительно понизил голос парнишка. - Ладно, - согласно кивнул я, особо не вдупляя, нахрена это делаю и зачем ему пособничаю, но после исполнения своего замысла – передачи подарка курьеру – ученик не спешил благодарить за помощь и сваливать. Он продолжил внимательно смотреть на меня, причём, теперь уже каким-то странным взглядом. – Что-нибудь ещё? – поинтересовался я, хватаясь за ручку двери. - А, нет, - утвердительные покачивания головы Дэнни шли вразрез с его словами. – В смысле, да, но не сейчас, - промямлил двенадцатиклассник, теперь уже качая башней отрицательно. - Ну ладно, - безразлично повёл плечом я, после чего освободился от чужой хватки и вошел в комнату отдыха, оставляя хулигана за дверью. Возможно, стоило бы поговорить с ним сейчас (это могло бы отвлечь меня от своего дерьма), но у парнишки, в отличие от меня, в расписании был первый урок, поэтому разговор подождёт. Да и мне всё ещё нужен допинг, дабы вывести организм из зомбо-состояния... Народу в учительской было негусто. В основном все уже разбрелись по своим кабинетам, чтобы начать подготовку к занятиям, а такие же немногочисленные счастливицы, как и я, у которых это время было свободным, предпочитали понежиться в кроватке чуточку дольше, а не переться сюда с самого утра незнамо зачем. И тем не менее, нужная мне преподавательница всё же оказалась одной из здесь пристутствующих. Мне повезло, что я успел застать Ди, ведь ещё несколько минут, и мы бы точно разминулись, а так столкнулись практически в дверях. - Доброе утро, - лучезарно улыбнулась коллега, поправляя съехавшие на кончик носа очки. - Доброе, - я ответил более сдержанно, но не менее тепло, и сходу протянул ей коробочку. – Диана, это тебе. Попросили передать, но также просили не говорить, от кого, - пожал плечами я, но вместо того, чтобы обрадоваться, как обычно радуются подаркам девушки, она побледнела, а улыбка на слегка тронутых помадой губах мигом завяла. – Хотя, мне кажется, ты и сама догадываешься, от кого это… Мне разобраться? – на полном серьёзе поинтересовался я, пытаясь заглянуть ей в лицо. До меня только теперь дошло, что бить тревогу по этому поводу нужно было раньше, в тот самый момент, когда Дэн только проявил своё любопытство. Следовало сразу припугнуть его и доходчиво объяснить, чтобы даже не думал лезть к Диане со своими прикольчиками, но тогда я был настолько сильно запарен чёртовым докладом, что неудачный подкат ученика и вся его заинтересованнность мигом вылетели из головы. С тех пор прошло уже прилично времени, и я даже не представляю, как далеко могли зайти шуточки Дэнни. Мало ли, что этот ненормальный вообще себе позволяет! Вдруг он не знаки внимания оказывает (что само по себе уже странно, но вполне объяснимо), а просто достаёт кроткую учительницу, а я ещё и по глупости помочь ему в этом вызвался?.. - Н-нет, всё нормально, - неуверенно пробормотала Ларсон, не глядя мне в глаза и всё же принимая коробочку. – Не переживайте, мистер Сайкс. - Зови меня Оливер, к чёрту этот официоз, - без любого отрицательного подтекста закатил глаза я, ведь уже не раз прежде касались этой темы, и я говорил, что она спокойно может называть меня по имени. – Так что насчёт?.. - Всё в порядке, Оливер, - перебила меня Ди и не слишком убедительно улыбнулась, но, несмотря на уверения, что данная проблема не стоит беспокойства, я всё равно мысленно сделал себе пометку, что с паршивцем нужно будет разобраться, как только для этого представится удачная возможность. После обмена ещё несколькими ничего особо не значащими фразами, я пожелал девушке удачного дня, а сам принялся искать собутыль... блять, чёртовы выходные не желают меня отпускать! Я принялся искать того, кто составит мне компанию в деле уничтожения здешних запасов чая или кофе и скрасит время, проводимое за поглощением напитков, ненавязчивой беседой. Свободным оказался только тренер, который не планировал торчать в учительской, но был не против провести часок в моём обществе, поэтому мужчина предложил следовать за ним в его кабинет и бахнуть по чашечке кофе уже там. Отказываться я не стал, ведь, какая разница, где, если важно то, что я буду не один? Тем более, с мистером Хадсоном нам было, что обсудить. И как бы ни хотелось остаток дня провести в обществе немногословного Генриха и ароматного кофе, но нам спустя какое-то время всё же пришлось разойтись. Тренер отправился по своим делам, а мне пришлось тащиться в аудиторию точных наук и вливаться в рабочий процесс. Во время занятий я пытался по максимуму абстрагироваться от личных переживаний и мыслей, вспомнить те времена, когда у меня подобное прокатывало, и вернуть в свой арсенал эту замечательную способность, чтобы не накалять нервы ещё сильнее и вновь не сорваться на историке, а всё же поговорить с ним по-человечески, когда придёт время. И мне даже начало это удаваться, но счастье длилось ровно до того момента, пока в мой кабинет не пожаловали двенадцатиклассники, среди которых был обожаемый мною Дэнни. Вот с его появлением всё непостижимым образом пошло как-то наперекосяк. На протяжении всего урока он сверлил меня тем самым непонятным взглядом, что и во время предыдущей нашей встречи, и выглядел при этом настолько неуверенным в себе и сбитым с толку, будто в чём-то сомневался или же не мог принять какое-то важное решение. Не знай я этого шалопая, подумал бы, что он ботан, сосредоточенный на новой теме, но я прекрасно знал Дэна, и был более чем уверен, что до темы ему не было никакого дела, потому что смотрел он не на доску с формулами, а исключительно на меня. Внутри скреблось смутное подозрение, что его пришибленность могла быть связана с тем, что он хотел сказать мне утром, ну или же имела какое-то отношение к Бирсаку (хотя одно другого не исключает), и это, честно говоря, меня напрягало. И не просто слегонца – меня нехило так грузануло. Я даже начал сбиваться во время подачи нового материала: несколько раз запутался в словах, а однажды и вовсе ляпнул какую-то лютую хрень, чем заставил заржать всех, кто хотя бы мало-мальски шарит в физике. Благо, вовремя пустив смешок, удалось притвориться, будто я просто пошутил, но, несмотря на это, я всё равно успел почувствовать себя идиотом. К тому же, мандраж перед предстоящим разговором с коллегой вновь начал нарастать, что тоже было очень некстати... Когда звонок перебил меня на полуслове во время объяснения домашнего задания, класс мигом подорвался на ноги в полном составе, и уже через несколько секунд в кабинете не осталось ни единой души, кроме меня самого и моего любимого ученика, который обычно умудрялся сваливать одним из первых, но сейчас никуда не спешил. Дэн замер у моего стола, при этом всё ещё выглядел неуверенным и растерянным, что полностью противоречило его образу беспардонного охламона, и, если честно, это просто взрывало мне мозг – я не привык видеть его таким, без привычной озорной улыбки и скачущих в глазах чертят. И сейчас я уже не особо горел желанием слушать парнишку, тем более, если он реально собирался говорить что-то об Энди или наших «якобы отношениях», но сделать вид, что я не замечаю его подвешенного состояния, я тоже не мог. Это слишком малодушно с моей стороны – притвориться слепым, ведь этот оболтус за три с половиной года, что я его знаю, стал мне почти родным. К тому же, только что началась большая обеденная перемена, на которую у меня был запланирован разговор с самим историком, поэтому я решил поторопить ученика, по-быстрому выслушать его и потом уже со спокойной душой отправиться на поиски брюнета. - Дэнни, ты что-то хотел? – мой голос, нарушивший тишину, заставил подростка вздрогнуть от неожиданности, но в то же самое время помог ему собраться с силами, дабы заговорить. - Мистер Эс, это... У вас всё нормально? – вопрос был задан очень осторожно и тихо, а взгляд двенадцатиклассника сделался и вовсе обеспокоенным. - А почему ты вдруг интересуешься? – удивился я, потому как сегодня я изо всех сил старался казаться привычным собой и ничем не выдавать волнения. Неужели, мне удавалось это настолько отвратительно?.. Очевидно, что да, если учитывать то, что я провёл едва окончившийся урок, сбиваясь, как зелёный практикант. - Да просто в пятницу под конец дня вы какой-то, будто контуженный были, а Энди и вовсе... – начал лепетать Дэнни, но, услышав имя голубоглазой катастрофы, я поспешил его перебить. - А он здесь при чём?! – должно быть, Дэново «у вас» значило совсем не уважительное обращение ко мне. - Обещайте не ругаться, - жалостливо скривился парень, и я, поколебавшись пару секунд, кивнул, подтверждая, что постараюсь не заводиться, что бы там ни было. – Ну, в общем, перед тем, как на отработку припепеться, мы с Джейсом курили в туалете, и туда завалился он, - всё же начал делиться будущий выпускник, приблизившись ко мне почти вплотную и понизив голос. – Причём, полностью невменяемый какой-то. И, мало того, что не отругал за курево, так ещё и сам сигарету стрельнул и скурил её как заправский курильщик прям при нас, - на этом моменте у меня нервно дёрнулся глаз, но Дэн этого не заметил, как как смотрел в пол, и рассказа своего не прервал. – На вопросы не отвечал, сказал только, что он дурак, и по плечу меня похлопал, прежде чем свалить. Ну типа в благодарность за сигарету что ли. Но я вам ничего не говорил, окей?.. Охуительно. Бирсака настолько задели мои наезды, что он, бесстыжее существо, с горя решил пойти покурить в компании детишек. И это тот, что предпочитает не материться в стенах школы, дабы не подавать подростающему поколению дурной пример! Но, если на секунду отбросить все высокоморальные принципы и вспомнить искривленное болезненной гримасой лицо историка, когда по окончанию разборок он обернулся, чтобы сказать пару слов на прощание... В том состоянии брюнет вряд ли вообще отдавал отчёт своим действиям и реально осознавал, что именно он делает. Блять, нам с Эндрю нужно как можно скорее поговорить и разобраться с этой хернёй, пока она не приобрела ещё более масштабный размах. - Очень занимательный рассказ, но я всё ещё не понял, какое это отношение имеет ко мне, - я соврал, потому что ещё как понял, что именно всё это значит, но ученику знать такие подробности наших с Бирсаком взаимоотношений не нужно, несмотря на то, что он действительно переживает. Поэтому я напустил на себя серьёзный вид и хищно сощурился, вглядываясь в смущённое лицо напротив. - Ну, он расстроенный, вы расстроенный... Между вами тогда что-то произошло, да? – уже чуть увереннее поинтересовался двенадцатиклассник. - У тебя просто талант какой-то – связывать всё, что происходит с одним из нас, со вторым! – моментально возмутился я, но на самом деле немало охренел от его догадливости. Это ж насколько парню делать нечего, что он наблюдает за нашим настроением, взглядами друг на друга и прочим, а потом анализирует всё и приходит к таким любопытным выводам?.. – Не морочь ни мне, ни себе голову всякой хернёй. И, ради бога, прекрати кантовать мисс Ларсон, - я решил перевести тему, чтобы сбить Дэнни с толку и поскорее от него отвязаться, ведь мне нужно отправляться на поиски Энди. Только я ошибся, полагая, что после упоминания Ди ученика сдует ветром. - Да вы же сами мне сказали, чтобы я своей личной жизнью занялся! – тут же завёлся парнишка, глядя на меня теперь уже не с беспокойством, а с настоящим вызовом. Моя челюсть незамедлительно отправилась в свободное падение, а глаза определённо полезли из орбит. Ну нихрена ж себе он дерзкий – рассчитывать на ответную романтическую симпатию от преподавателя! Хотя, чёрт, это же Дэнни, ему и море по колено... Но подобное заявление – это чересчур даже для него. - Ты сейчас серьёзно вообще, или просто стебёшься? – внимательно изучив ведущую в коридор дыру дверного проёма на предмет мелькающих за ней свидетелей, едва слышно полюбопытствовал я. - Серьёзнее некуда, - без колебаний ответил ученик. – И намерения у меня самые серьёзные. - Да какие нахрен намерения, о чём ты говоришь? – я всё же не выдержал и метнулся к двери, чтобы прикрыть её и ограничить слышимость нашего разговора за пределами кабинета. – Дэн, послушай меня внимательно, она – твой учитель! – теперь уже и у меня все мысли о предыдущей теме благополучно перекрылись осознанием масштаба трагедии. Вот только таких драм нам ещё не хватало... Неужели он сам не понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет? - Не мой, - тут же уверенно парировал решительно настроенный двенадцатиклассник, намекая на то, что не посещает уроки ИЗО. - Это ничего не меняет, - покачал головой я. – Важно то, что она – учитель... - Да мне плевать на это и то, что она старше, это вообще ничего не значит! – злобно выплюнул он, чем ошарашил меня ещё сильнее, но говорить я не закончил, поэтому попросту не обратил внимания на данный выпад и продолжил озвучивать начатую мысль. - ...и ты своими ухаживаниями можешь доставить ей кучу проблем, ты не думал об этом? – глаза напротив озадаченно округлились, без лишних слов позволяя мне узнать ответ – конечно же, он не утруждал себя тем, чтобы думать о столь приземлённых вещах. Ему сейчас всё кажется забавным романтическим приключением, но на самом деле это нихера не так. Продолжил я уже чуть мягче, всё же надеясь достучаться до здравомыслия ученика мирным путём: - Я не сомневаюсь в том, что у тебя всё серьёзно, – здесь я врал, – и что ты действительно мог бы ей понравиться не меньше, чем она тебе, – а на этом моменте уже нет, – но, понимаешь, в чём загвоздка: Диану в два счёта вышвырнут отсюда, если ты добьёшься своего (а ты добьёшься, я тебя знаю), и вас поймают. Подумай об этом, пожалуйста. И о том, стоит ли твоё увлечение ею того, чтобы так рисковать – тоже подумай, прежде чем продолжишь ухаживать. Дэнни смотрел на меня несчастными глазами, обиженно сопел и до побеления костяшек стискивал пальцами лямку рюкзака, перекинутую через одно плечо. Несмотря на свою показательную дурашливость, мальчишка прекрасно понимал, что я прав и пытаюсь донести до него здравые вещи, понимал, что говорю всё это не как враг, который хочет обломать все планы и разрушить его «счастье», но признавать это ученик не собирался. Ни в коем случае, и что бы ни случилось. И это понятно, ведь он – подросток, с бушующими гормонами, юношеским максимализмом и непоколебимой уверенностью в собственной правоте, к тому же, судя по всему, теперь ещё и влюблённый, а это поистине гремучая смесь. А с учётом его специфического характера... если мои прежние попытки достучаться до его здравого смысла не имели успеха, то теперь они могут не просто оказаться бесполезными, но и настроить парнишку против меня, даже несмотря на то, что мы с ним и правда кто-то вроде братишек. Но, блять, ни как тот самый «братишка», ни как трезвомыслящий преподаватель, промолчать в такой ситуации, ничего не предпринимая, я тоже не могу! Мне не плевать на этого полудурка, которому сейчас действительно кажется, что его чувства – это серьёзно (на самом же деле, они вскоре пройдут), да и девушка не заслуживает того, чтобы в один момент просрать свою карьеру, связавшись с этим оболтусом. А это произойдёт, рано или поздно, потому как они просто каноническая парочка: хорошая девочка и плохой парень, плюс и минус, которые обязательно притянутся, ведь Дэн своего не упустит, очарует даже Дьявола, если это понадобится, не говоря уже о скромняжке Ларсон. Их возможные отношения – ни в коем случае не моё дело, но, чёрт подери, как же не хочется, чтобы они по-глупости наломали дров... - Я прошу тебя не терять голову, хорошо?.. – осторожно протянул я, заглядывая в светлые глаза погрузившегося в размышления ученика. - Я вас услышал, мистер Сайкс, - в последний раз зыркнул на меня двенадцатиклассник и направился к двери, а непривычное из его уст «мистер Сайкс» неприятно резануло по ушам. И что-то мне подсказывало, что, несмотря на то, что теперь он действительно осознал всю опасность игры, которую затеял, прислушиваться к моим советам и отступать Дэнни не станет, всё равно поступит по-своему. Но я хотя бы попытался. Признаться честно, уж не знаю, что из этого хуже: ненормальные фантазии подростка на тему моего с Бирсаком романа или же его реальные попытки добиться внимания Дианы. Хотя, если рассматривать предполагаемые последствия, которые способны повлечь за собой эти вот... его заскоки, то я готов признать, что первый вариант при всей своей дикости и абсурдности всё же гораздо безобиднее, чем второй. Понятия не имею, откуда у меня взялась такая уверенность, что мисс Ларсон при всём своём благоразумии могла бы повестись на ухаживания Дэна, но предчувствие какого-то пиздеца, давно поселившееся в моей груди, после смелого признания любимого ученика в разы усилилось... Сука, вот будто своего дерьма было мало, теперь ещё и об этих двух думать и переживать! Так, всё, Оливер, спокойно, они разберутся сами, не лезь не в своё дело. И всё же, несмотря на то, что заявление Дэнни нехило так выбило меня из колеи, отказываться от своего плана я не собирался, поэтому уже шагал по направлению к учительской, чтобы выловить там Эндрю и утащить парня куда-нибудь для серьёзного разговора. Задать мучившие вопросы, услышать его извинения, принести свои и, наконец, поставить грёбаную точку в этой истории с недомолвками насчёт поездки. Но с каждым шагом, приближающем меня к цели, внутри нарастала необъяснимая паника: сердце начинало грохотать всё оглушительнее, ладони потели, а во рту немыслимо пересыхало, и это было настолько странно и нелепо, настолько непривычно, что становилось смешно. От самого себя. Я знал наверняка, что должен буду сказать, ведь столько раз прокручивал в голове предстоящий диалог, что сумел подобрать самые удачные слова, но при этом всё равно волновался перед встречей с Энди как малолетний идиот. А когда, переступив порог комнаты отдыха, я увидел его, тусующегося у кофе-машины, у меня перехватило дыхание, а сердце и вовсе спятило, забилось в груди раненной птицей, которая долбится о внутреннюю поверхность рёбер и причиняет себе нестерпимую боль. И мне заодно. При всём при этом губы норовили растянуться в самой идиотской улыбке, которую только можно представить, и, твою же мать, как это было стрёмно и ненормально – вот так на него реагировать! Мне же не пятнадцать лет, в конце-то концов, хотя даже в пятнадцать подобная херня обходила меня стороной, а тут на тебе... Но на то, чтобы усмирить волнение и полностью успокоиться, у меня не было времени, поэтому нужно было прямо сейчас взять себя в руки, подойти и просто начать говорить, уповая на его здравомыслие. Просто подойти и произнести первую фразу... И я, испустив тяжелый вздох и придав физиономии серьёзный вид, зашагал в сторону историка. - Нам с тобой нужно поговорить. Лучше не здесь, так что давай отойдём, - уверенно, но негромко произнёс я, бедром приваливаясь к тумбе, у которой стоял Энди, ожидая, пока кофе-машина наполнит его чашку одурительно пахнущей жидкостью. – И, желательно, как можно скорее, до конца перемены не так много времени, - добавил я, но голубоглазый никоим образом не спешил радовать меня своим вниманием, не соизволил хотя бы просто показать, что мои слова до него дошли. – Эй, ну я же к тебе обращаюсь, может, отреагируешь как-нибудь? Парень по-прежнему даже не смотрел в мою сторону, как будто меня и вовсе здесь нет. Спокойно дождался окончания наполнения чашки, забрал свой кофе и, отойдя к окну, начал задумчиво его присёрбывать, пялясь на зимний пейзаж за стеклом. Я был неприятно удивлён подобным поведением, хотя, честно признаться, предполагал, что с ним просто не будет, поэтому послушно потащился к окну следом за брюнетом. Всё равно в глубине души надеялся, что коллега ещё немного поломается, но в итоге всё же снизойдёт до ответа, но, стоило мне с ним поравняться, прижавшись плечом к его плечу (ведь сейчас я не мог позволить себе большего), как Бирсак демонстративно отодвинулся, лихо разрывая этот недоконтакт. И головы так и не повернул. Надо же, как сильно мы обижены! Хотя, чёрт с ним, я понимал, что ему тоже есть за что на меня сердиться, и я готов был извиниться за свою грубость, но не здесь же, под прицелом любопытных взглядов и не менее любопытных ушей! - Давай выйдем, это слишком личное, чтобы перетирать при свидетелях, - уже сквозь зубы цедил я, но всё ещё на минимальной громкости, потому что на нас уже начинали бросать заинтересованные взгляды. В ответ снова молчание, которое слишком толсто намекало на то, что меня смеют игнорить. – А, то есть, ты со мной не разговариваешь, да? – охренело уточнил я, сделав вывод исходя из его поведения. – Очень зрелый поступок, Эндрю. Я неверяще пялился на уставившегося в окно бездумным взглядом парня, что методично подносил кружку к полным губам и делал маленькие глоточки, ведь... Он серьёзно вообще?! Вместо того, чтобы нормально поговорить и, наконец, расставить все точки над «і», брюнет предпочитает дуться как первоклассник, на которого наорала строгая мать. Ну что ж, это его право, пускай и дальше строит из себя оскорблённую невинность. Извиняться перед ним здесь и сейчас, невольно посвящая в детали возникшего между нами недоразумения весь коллектив, я не собирался. - Ладно, Бирсак, будь по-твоему. Так уж и быть, поговорим, когда вспомнишь, что ты – взрослый мужик, и прекратишь вести себя как ребёнок. Я подожду, - напоследок негромко объявил я, но и этот наезд остался без внимания – в ответ не прозвучало даже ни единого пренебрежительного хмыка. И так не особо радужное настроение было в конец испорчено. Ну какого же хрена с этим недалёким всё так сложно? Нет, я понимал, что перегнул палку во время нашей предыдущей встречи, когда тряс голубоглазую катастрофу за грудки и шипел всякие гадости, но он ведь сам виноват в моём срыве! Нечего было плести интриги, скрывать правду и подталкивать меня к бешенству своей театральщиной. Коллега должен был понимать, что ни к чему хорошему это не приведёт, что недомолвки и фальш непременно разрушат то хрупкое «нечто», что появилось между нами в Детройте. И снова ждать, устраивая очередное испытание своей нервной системе – это выше моих сил, но хватать парня за руку и тащить его на выход на глазах у всего честного народа – тоже не самое здравое решение. Поэтому придётся потерпеть и, хрен с ним, действительно дать придурку ещё немного времени на то, чтобы остыть, раз уж выходных для этого дела ему оказалось мало. Не могу не заметить, что подобное поведение является очередным доказательством тому, какой же Энди всё-таки ещё мальчишка. Вот уж угораздило меня вляпаться... Другой мальчишка, от которого проблем было не меньше, а то и больше, чем от Бирсака, под конец того же дня ураганом ворвался в мой кабинет. Это произошло как раз незадолго до начала отработки наказаний, где Дэнни был одним из самых частых гостей, и вместо того, чтобы как обычно бросить рюкзак на парту и занять своё место, он с порога заистерил. - А я ведь так и знал, что что-то случилось! Ну ни на минуту отвернуться нельзя, сразу же какая-то задница! – орал Дэн, угрожающе на меня надвигаясь. - Прошу прощения?.. – недоумённо нахмурился я, не въезжая в смысл этих неадекватных воплей. Хотя, кому я вру, конечно же, я догадывался – игнорщик Эндрю, видимо, оказался поразговорчивее, нежели я, и пожаловался этой пакости, поделившись всеми деталями нашей с ним размолвки. Сучара. - Так что же всё-таки у вас тогда произошло? Выкладывайте, пока народ не подтянулся, - Дэнни схватил один из стульев за спинку, подтащил его поближе к моему столу и, усадив на него свою задницу, выжидающе на меня уставился. Он вёл себя так, будто тяжелого разговора о его серьёзных намереньях и той обиды, что я нанёс ему своими словами, никогда не существовало. Я смерил нахала взглядом «ты в своём уме вообще?», но, кто бы сомневался, на него это нисколечки не подействовало. – Почему Энди, как только услышал из моих уст ваше имя, весь передёрнулся и послал меня в игнор? Дрожь, прокатившаяся по телу, когда бескомплексный двенадцатиклассник задал мне этот вопрос, была настолько ощутимой, что меня охватило непреодолимое желание обнять себя руками. Вот, значит, как на самом деле обстоят дела... Я ошибся, предположив, что брюнет выложил этому неадекватышу все подробности – Бирсак не настолько глупый, чтобы болтать о нас с посторонними, а Дэн достаточно смышлённый, чтобы самостоятельно делать выводы, полагаясь на минимальный набор фактов. Только вот нахрена подростку всё это нужно? Зачем он раз за разом суёт нос в наши с историком дела, особенно теперь, когда у самого наклёвывается любовное приключение? - Может потому, что ты достал человека своими глупыми намёками? – пожал плечами я, состроив безразличную мину (ведь чёрта с два я сейчас стал бы плакаться парню в жилетку, сетуя на свои проблемы), но следующая реплика собеседника, произнесённая до мурашек по коже доверительно и проникновенно, стёрла это выражение с моего лица: - Я помочь вам хочу. - Себе помоги для начала, - ответил я слишком скоропалительно, поэтому не сумел придать голосу должную уверенность и твёрдость, и фраза прозвучала надломанно. – А мы сами как-нибудь разберёмся. Дэнни неопределённо пожал плечами и посмотрел на меня так, что во взгляде отчётливо читалось: «Да знаю я, как вы, два идиота, разберётесь», – но ничего возражать не стал. Поднялся на ноги, вновь схватил стул за спинку и безропотно потащился на своё законное место, заняв которое, продолжил сверлить меня слишком уж понимающим взглядом. Я же уткнулся в какие-то записи, которые изучал до прибытия хулигана, но теперь я не разбирал ни слова, смотрел на буквы и символы, но не понимал ни-хре-на. Спустя буквально несколько минут после нашего разговора в кабинет стали подтягиваться остальные наказанные, но... реплика любимого ученика всё не хотела покидать голову. Каким вообще образом он собирается нам помочь? Что именно хочет сделать, и какими последствиями мне грозит возможное согласие следовать его плану, дабы помириться с Эндрю?.. Хотя, нет, к чёрту, к чёр-ту! Уж с чем, а со своей жизнью я обязан разобраться самостоятельно, даже если пока ещё понятия не имею, как это сделать. Обращаться к Дэну – это верх безумия и безрассудства, а я ещё не до такой степени отчаялся, чтобы довериться неразумному подростку, так что ну нахер. Вскоре брюнет перестанет ломаться, мы с ним поговорим и действительно разберёмся в наших отношениях сами, без постороннего вмешательства. Главное, чтобы благоразумие вернулось к историку как можно скорее, а то слишком долго держать дистанцию у меня не получится.