Teachers

И всё же я оказался прав, предполагая, что крутецкий план Дэна мало чем отличался от моей изначальной задумки – просто оставить Энди в покое, избавив его от постоянных переживаний насчёт того, что я буду лезть к нему в душу всякий раз, как только мы пересекаемся. Дать парнишке возможность прийти в себя – и правда было прекрасной идеей, но недостаток чужого «апгрейда» с ненавязчивой выручкой заключался в том, что я не имел ни малейшего понятия, попадает ли Бирсак в ситуации, в которых могла бы пригодиться моя помощь! Да, брюнет и впрямь начал постепенно оживать, ведь на самом деле добросовестно выполнял условия заключённого со мной договора: он стал понемногу общаться с остальными коллегами, не только давая холодные сдержанные ответы на чужие вопросы, но и самостоятельно начиная какие-то разговоры; вновь начал проводить чуть больше времени в комнате отдыха, появляясь там не только затем, чтобы выпить кофе и разобраться с рабочими моментами, но и просто так. И хотя в полной степени вернуть былого вездесущего засранца пока так и не удалось (его внешний вид, кстати, тоже всё ещё оставлял желать лучшего), положительные изменения были, и они не могли не радовать. Только вот я реально даже не догадывался, каким образом я мог бы выручать голубоглазого чудака и тем самым показывать, что мне есть до него дело, ведь, несмотря на повышение уровня его социализации, с Эндрю мы по-прежнему виделись слишком мало. Да и при мне он не делал ровным счётом ничего, с чем я мог бы ему помочь, тем более, не нарушив при этом границ личного пространства. Судя по дамским разговорам (к которым приходилось усиленно прислушиваться исключительно ради получения хоть каких-нибудь намёков на необходимую мне инфу!), жизнь мистера Би, по крайней мере, в этих стенах в качестве учителя истории, протекала ровно и обыденно. Единственное, что я мог для него сделать, я уже сделал – отвалил. И, с одной стороны, я должен был радоваться, что парень хоть и всё ещё слегка подавленный, но в относительном порядке, и что никакая херня не мешает ему спокойно заниматься любимым делом, то есть преподавать, но с другой… меня просто неимоверно коробило от бездействия. Да, оно помогало не усугублять то, что я уже натворил, но, чёрт подери, моё неведение касательно причин резкого превращения Бирсака в жалкую тень себя прежнего оставалось неизменным, его ко мне отношение тоже нисколько не улучшалось, а время неумолимо неслось вперёд. Изо дня в день выполнять свою часть сделки становилось всё сложнее, ведь терпения на ожидание незнамо-какого чуда мне не хватало, нервы такого просто не выдерживали. Если бы не тот самый успокаивающий чаёк Дианы, которым милая девушка щедро делилась со мной всякий раз, когда случайно перехватывала мой заёбанный взгляд, то бои со стенами происходили бы ежедневно, причём бился бы я в них уже своей головой. От безысходности и отчаяния. Да и в целом рабочие будни, если честно, как-то мало отличались друг от друга, ведь даже ученики особо не проказничали, что удивляло меня просто неимоверно. И если в случае с Дэнни я на сто процентов знал, почему его работоспособность на должности «главный сеятель хаоса» резко упала (братишка просто не тратил энергию на бессмысленные шалости, а раздумывал над совершенствованием плана), то, что произошло с остальными хулиганами, и почему они бездействуют, не превращая школу в цирк, не имел ни малейшего понятия. Монотонные и скучные дни, тянувшиеся после заключения с Энди своеобразного «пакта о ненападении», были разбавлены ярким эпизодом лишь единожды. И этим единственным моментом, выбившимся из затянувшегося уныния, был звук его смеха, услышанный мною на пороге учительской одним мрачным утром незадолго до начала первого урока. Сперва я даже подумал, что у меня глюки от того, что не выспался, ведь с недавних пор от брюнета и кривой улыбки хрен дождёшься, а здесь прям громкий хохот; затем предположил, что это просто очень реалистичный сон, и, по закону жанра, подсознание вскоре переключит меня на какую-нибудь дичь, уверив, что всё не на самом деле. Но, таки заглянув вглубь комнаты отдыха, я убедился, что это именно реальное утро перед началом рабочего дня. Самое обычное, за исключением того, что Эндрю сидит не в отдалении от всех, читая какой-то учебник и готовясь проводить занятия, а за одним столом с гоняющим чаи тренером и… действительно искренне над чем-то угорает. На душе сразу же стало чуточку теплее, ведь я уже успел забыть, когда в последний раз приходилось видеть его таким, и даже было не столь важно, что спровоцировало у историка подобный моральный подъём, главное – этому придурку сейчас хорошо. Поэтому я застрял в дверях, пытаясь не попасться Бирсаку на глаза, чтобы не испортить парню это приподнятое настроение раньше времени. Просто стоял и любовался издалека, запоминая всё в подробностях, ведь, кто знает, возможно, это единичный случай, и в следующий раз, когда мы пересечёмся, он снова будет безрадостным и заебавшимся... Но объяснение феномена под названием «возвращение весёлого Энди», даже несмотря на то, что я ни о чём не спрашивал, всё же дошло до моего ведома. - Я накормила его своими конфетами, - звук низкого голоса пожилой преподавательницы немецкого, прозвучавший в опасной близости от моего уха, заставил дернуться как от удара током, ведь это обращение оказалось чересчур неожиданным для залипнувшего на смеющемся брюнете меня. Не представляю, почему миссис Хильдегард посчитала, что данная информация может каким-то образом меня заинтересовать, но она не ошиблась. - Так ваши конфеты ведь неизменно с содержанием алкоголя, Грета, - с улыбкой нахмурился я, метнув якобы подозрительный взгляд в сторону собеседницы, но тут же перевёл его обратно на Бирсака, который пока ещё меня не заметил. - Вот именно, - подчеркнула женщина. – Настолько от природы жизнерадостный парень ходит, как грозовая туча, ну разве это можно выдержать? – негромко возмутилась Грета, складывая руки на груди, а затем решительно припечатала: – Ты, дорогой мой, кстати, следующий на очереди. - Ну я-то ладно, но сколько же килограммов вы скормили ребёнку, чтобы его так накрыло? – удержать себя от того, чтобы не пустить смешок, не удалось, ведь Эндрю и правда казался повеселевшим настолько, будто умял не пять, и даже не десять штук этих «особых конфет». – Он вообще сможет вести занятие в таком состоянии? – и, несмотря на этот вопрос, поступок старшей коллеги я не осуждал. Напротив, поддерживал, ведь даже временное улучшение настроения голубоглазого того стоило. - Оливер, я тебя умоляю, нашел ребёнка, - закатила глаза Хильдегард. – У него самого ребёнок возрастом, как моя внучка, - понизив голос до заговорщического шепота, поделилась со мной немка. - Вы тоже в курсе, что это реально не просто слух?.. – так же негромко поинтересовался я, и ответом мне послужил всего лишь уверенный утвердительный кивок, ведь в это самое время историк как раз вставал из-за стола и озирался в поисках своего портфеля, чтобы отправляться на урок. И, вопреки моим опасениям, на ногах Энди стоял довольно-таки твёрдо. Миссия «не попасть в поле зрения парнишки», чтобы и правда не уничтожить его приподнятое расположение духа, провалилась, ведь я не успел отойти от двери, и брюнету пришлось не просто прошагать мимо, дабы выбраться из учительской, а и вовсе на долю секунды столкнуться со мной взглядами. Но мизерная доза алкоголя, содержавшаяся в конфетах, всё равно сделала своё дело и слегка его расслабила, поэтому улыбка на лице моего персонального безумия в момент зрительного контакта не померкла и даже не дрогнула, будто я не был тем человеком, на которого Бирсаку физически больно смотреть. Будто и не было между нами всего того дерьма, что я устроил… И эта, казалось бы, незначительная мелочь оказалась очередным плюсиком к моей надежде на благополучный исход. Только вот плюсики, увы, были всего каплей в целом море минусов, но, как говорил Дэн: «Старайся думать о хорошем, мистер Эс», – и я изо всех сил старался. Спустя буквально несколько дней после того неслабо приободрившего происшествия до меня дошло, каким же глупцом я был, когда жаловался на скучные будни, ведь неожиданно наступил День Святого Валентина – праздник, смысла которого я, по правде говоря, никогда не понимал. Хотя не то чтобы самого смысла, а именно массового помешательства на нём представительниц прекрасного пола. Честное слово, суета, творящаяся вокруг четырнадцатого февраля, казалась мне преувеличенной просто до ужаса, а контраст двух крайностей – поведения людей в отношениях и людей одиноких – и вовсе комичным. Чёртова грандиозность и эпический размах подготовки вызывали у меня одно желание – спрятаться на несколько суток внутри бомбоубежища и выбраться наружу только тогда, когда вся эта вакханалия завершится, и, нет, я ничуть не был тем парнем, которого воротит от публичного проявления чувств, а также всякой милой хероты. Просто мне казалось, что прилагать столько усилий, а также тратить кучу нервов и денег ради того, чтобы сделать особенным всего один день в году, поистине глупо. Не проще ли регулярно оказывать своей так называемой половинке знаки внимания и говорить приятные глупости, а не держать в себе благородные порывы, чтобы вывалить накопившееся за один раз, когда наступает определённая дата? Всё это, как и негласное дамское соревнование, типа у кого шикарнее букет или помпезнее ресторан, в котором прошло свидание, больше смахивало на банальный выпендрёж. Впрочем, если быть совсем откровенным, то сильнее всего меня напрягала не сама суета окружающих, а их попытки втянуть в это безумие меня. Потому что я не был тем человеком, который притворяется заинтересованным, если мне на самом деле не интересно, я не следовал глупым традициям, только потому, что так надо, и подобное поведение воспринималось обществом настолько в штыки, будто я был богохульником, пришедшим в храм во время службы и заоравшим: «Бога нет!» – в лицо искренне верующим. Не скажу, что мне не было приятно получать открытки от учеников и некоторых дам, но вторые всегда ждали от меня взаимных посланий, которые я не мог заставить себя написать даже из вежливости и уважения, за что на меня потом долго дулись. В общем и целом, по моему скромному мнению единственным плюсом данного праздника был очередной повод скооперироваться вместе с некоторыми не до такой степени помешанными коллегами и после работы от души потусить, ведь собрание «клуба одиночек» вечером четырнадцатого февраля уже вошло в традицию. К тому же, основная часть нашей скромной компании относилась к этому так же, как и я: вечеринка не напоминала грустные посиделки с нытьём в стиле «у меня никого нет, я никому не нужна». Все просто общались на разнообразные темы, причём зачастую вполне позитивные, слушали прекрасную музыку и выпивали. Намёков на то, по какому поводу мы все объединились, обычно не было вообще, за исключением редких шуточек и взаимных безобидных подколов. Возможно, в этом году нас и вовсе ждёт пополнение в виде Дианы и Бирсака, но это только в том случае, если первая решит повторить предрождественский подвиг, а второй не побрезгует пойти на тусовку, на которой с вероятностью сто процентов придётся пересечься со мной... Как бы там ни было, я с самого момента пробуждения от всей души желал, чтобы рабочий день пролетел как можно быстрее, ведь предвкушал потрясающий вечер у Виктории – главной заводилы коллектива, которая любезно предоставляла свою квартиру в качестве места проведения сего мероприятия. И, тем не менее, на работу я тащился нехотя, испытывая некое опасение, что мне действительно не позволят провести сегодняшний день спокойно, без очередных нападок по поводу того, что я как бы не отмечаю, но черепная коробка в один момент опустела от испытанного лёгкого ахуя, стоило войти в здание школы. Едва я переступил порог, ко мне важной походкой подвалил ряженый Дэн с болтающейся на плече ярко-красной почтальонкой вместо привычного рюкзака. Только вот выпасть в осадок меня заставило совсем не это, а сделанные из самой обычной бумаги белые крылья за его спиной и... криво напяленный на башку ободок с нимбом. Вся эта ангельская хрень смотрелась до такой степени комично на мальчике-истинное-зло, что я и правда забыл обо всём, чем грузился секунду назад. Не заржать в голос удалось лишь благодаря вовремя прижатому к губам кулаку, потому что, чёрт, это ведь самый натуральный разрыв шаблона! Что заставило его так вырядиться, банальный спор или что-то ещё, я даже не представлял. Впрочем, судя по довольному выражению физиономии любимого ученика, трудно было сказать, что нелепый внешний вид его хоть немного смущал – рожа паренька сияла так же, как в момент моего официального признания симпатии к Эндрю, то есть от его белозубой одухотворённой улыбки вполне можно было ослепнуть. - Ну что, давайте его сюда, - без приветствия блаженно вздохнул Дэнни и протянул мне раскрытую ладонь, ожидая получения этого странного... «его». Что он имел в виду, сходу сообразить не удалось, поэтому я решил озвучить желание услышать уточнение лаконичным: - Кого? - Ваше любовное письмо, - на секунду закатил глаза хулиган, а затем потряс протянутой рукой, якобы поторапливая тормозящего меня. И, на самом деле, теперь уже я догадался, о чём речь, но не позлить братишку своей деланной тупостью не мог – уж больно мне поднял настроение его сегодняшний образ, поэтому хотелось отшутиться. - Я не писал тебе никакого любовного письма, прости, - напустив на себя виноватый вид, я раздосадовано покачал головой. - Да не мне! – шокировано округлил глаза двенадцатиклассник, а затем едва слышно, чтобы снующие вокруг любопытные детишки ничего не услышали, прошипел: – Ему! - И ему я тоже ничего не писал, - уже серьёзнее добавил я, тоже произнеся пресловутое «ему» как можно тише. - Ну что вы за человек, а, мистер Эс? – мигом состроил обиженную и крайне разочарованную моську парнишка. – Я же только ради того, чтобы именно ваше письмо лично доставить тому самому особенному человеку, добровольно записался в ряды пернатых курьеров и напялил на себя эту жесть! – всё ещё негромко, но очень эмоционально возникал Дэн, будто в том, что ему пришлось нацепить на себя подобную несуразицу, действительно была моя вина. - Тебе меня не провести, - я же самодовольно поджал губы, качая головой. – Ты пошел туда добровольцем, просто чтобы пропустить уроки и гулять по школе во время занятий, имея на это официальное разрешение, - теперь я применил так любимый Бирсаком приём – растянув губы в снисходительной улыбке, якобы приободрительно похлопал друга по плечу. – А насчёт письма – ты сам должен был догадаться, что я не стану заниматься такой ерундой. Ну или, по крайней мере, заранее поговорить со мной на эту тему и всё выяснить, - это я произнёс уже совсем серьёзно, без доли былого веселья в голосе. - Ну сегодня ведь не просто обычный день, а специально созданный для признаний, - после непродолжительного молчания вновь заговорил бро, а меня опять едва не пробило на ха-ха, ведь Дэнни не производил впечатление человека, который придаёт такое большое значение подобным праздникам. – Вдруг как раз именно сегодня это прокатит?.. - Серьёзно? – скептически вскинул брови я, пытаясь представить, что с сегодняшнего дня у меня с Энди действительно начнётся то самое «долго и счастливо», если я вдруг рискну ему открыться. Но представить подобный расклад так и не получилось – мозг выдавал ошибку. – Я уже высказал своё мнение на этот счёт – никаких признаний, пока не разберусь, что с ним происходит, и как загладить вину, - и всё же говорить на эту тему, пусть и полушепотом, но в окружении посторонних, было нереально стрёмно. - Ну чисто символически ведь пару слов написать не так уж и сложно, - стоял на своём ученик. – Пусть не прям признание, а что-нибудь просто милое и душевное, типа: «Ты – самая красивая жопа единорога из всех, что я видел!» – пафосно выдал братишка, и в этот раз от смеха во весь голос мне удержать себя не удалось. Ну вот каким-таким непостижимым образом в его башке рождается подобная хрень?! – Подумайте об этом, я к вам ещё подойду, - теперь же проказник вновь с очень серьёзным видом прикоснулся к своему виску, и пускай это выглядело забавно, но вот его идея – действительно написать Бирсаку хоть пару слов, настолько дерзко напомнив ему о своём существовании – казалась мне совсем неудачной. - Дэнни… – тяжело вздохнул я, хватая намеревающегося свалить парня за рукав, ведь давать ему ложную надежду на то, что я на самом деле подумаю и, может быть, решусь, мне не хотелось. - Ты же понимаешь, что я всё равно не отстану и реально буду капать на мозги весь чёртов день? – понизив голос до неузнаваемости, поинтересовался Дэн. - Если тебе доставляет кайф – биться головой об стену, то – пожалуйста, - пожал плечами я. – Результата это всё равно не принесёт. - Тогда напишу что-нибудь сам и отправлю от твоего имени, - тоже безразлично пожал плечами паршивец, после чего, отойдя на пару шагов и обернувшись через плечо, решительно припечатал: – Это угроза. В том, что он и правда способен на нечто в таком духе, я даже не сомневался. Но всё же мне казалось, что никаких решительных действий без моего ведома двенадцатиклассник предпринимать не станет, ведь это не по-пацански, так что угрозу всерьёз я не воспринял и, испустив тяжелый вздох, медленно поплёлся в сторону комнаты отдыха, чувствуя себя при этом, как перед расстрелом. Пока добрался до места назначения, мне на глаза попалось ещё несколько работающих в поте лица «пернатых курьеров», среди которых, к огромному удивлению, была и мрачная готесса Кристалл, напоминающая больше ангела смерти, нежели доставщика любовной почты. Она так же, как и братишка, не стеснялась своего нелепого вида и спокойно подходила к ребятам, собирая валентинки в красную сумку, такую же, как у остальных несчастных, которым в этот день выпала столь тягостная участь потрудиться на благо школы. Хотя, скорее всего, этим оболтусам возможность срулить с уроков доставляет настолько неописуемую радость, что они согласны подписаться на любой абсурд, лишь бы не учиться, так что занятие подобным особо их не напрягает. Пройти мимо Крис незамеченным мне не удалось. Как я ни старался смешаться с толпой, но её безразличный взгляд таки выцепил меня из вяло текущего людского потока, и ученица тут же пафосно подняла ладонь, вынуждая притормозить. Вопреки отсутствию любого желания вновь объяснять, что никому отправлять посланий я не собираюсь, немую просьбу я всё же не проигнорил, ведь обижать девушку, которая просто выполняет порученную ей работу, не хотелось вдвойне. Правда, Кристалл не сказала ни слова, лишь уважительно качнула головой в качестве приветствия и вытащила из сумки несколько открыток, по всей видимости, адресованных мне. И, честно говоря, её ненавязчивый подход, а также определённо сделанное самой неформальной доставщицей (несмотря на отсутствие подписи) полностью чёрное бумажное сердечко с нарисованными по краю открытки малюсенькими черепками, белыми и кислотно-зелёными, и воодушевляющей надписью: «Дьявол любит тебя», – слегка подняли мне настроение. Что ни говори, но это хотя бы оригинально и необычно, ведь банальное: «Хочу от вас детей!» – уже порядком приелось. В учительской же меня ожидали по максимуму нарядные коллеги, выражение невозможной радости на лицах которых, благодаря моему появлению, и вовсе сменилось на выражение искреннего неподдельного счастья. Все присутствующие сияли настолько предвкушающими нечто грандиозное улыбками, что такие яркие эмоции, направленные исключительно на мою персону, в какой-то степени сбивали с толку, ведь нечто подобное обычно бывало лишь в чьи-нибудь дни рождения. Это всегда приносило положительные эмоции, когда коллектив в полном составе собирался в комнате отдыха пораньше, и в момент появления именинника дружно пел с детства знакомую песенку «Happy Birthday». Только вот мой особый день уже миновал, и сегодня был совершенно иной праздник. - Оли, а тебя здесь кое-кто уже заждался! – заговорила ко мне Викки, с трудом удерживая свои положительные эмоции под контролем – по женщине было заметно, что она на грани того, чтобы издать умилённый писк, при том, что мисс Вуд отнюдь не являлась той барышней, которую так просто довести до подобного состояния. - Кто? – недоумённо нахмурившись, поинтересовался я, ведь вроде как никого сюда не приглашал и не ожидал никаких посетителей. Тем более таких, при виде которых растаяли бы абсолютно все дамы. - А ты сам посмотри, - с многообещающей интонацией протянула рыжеволосая и синхронно с рядом стоящей подругой сделала шаг в сторону, дабы позволить мне увидеть таинственного гостя своими глазами. На столе, вид на который до этого прикрывали собой вдохновлённые коллеги, держа в лапках кусочек плотного картона красного цвета с надписью «Мистеру Оливеру Сайксу», сидел потрясный плюшевый енот. Зверь выглядел поистине охренительно, смотрел на всех будто и вовсе живыми, а не искусственно-изготовленными глазками, поэтому сдержать себя от не менее умилённой улыбки было невозможно, даже несмотря на то, что назвать себя фанатом мягких игрушек я не мог. Да и сам факт настолько внушительного подарка казался очень трогательным, ведь прежде в этот день я получал исключительно открытки. Только вот ни единой догадки, кто решил преподнести мне эту прелесть, я пока ещё не имел, и услышать имя щедрой души было на самом деле любопытно. - Никто случайно не в курсе, от кого это?.. – вертя в руках карточку, на которой не было больше никаких надписей, пожеланий или имени отправителя (лишь моё собственное), ненавязчиво поинтересовался у присутствующих я. - Нет, я пришла первой, и он уже здесь сидел, - отрицательно покачала головой миссис Хильдегард. - А я вчера уходила последней, его ещё не было, - с улыбкой сообщила преподаватель биологии. - У тебя завелась тайная поклонница! – восторженно хлопнула в ладоши Ингрит, а затем уставилась на меня испытующим взглядом. – Есть догадки, кто она?.. - Да у меня всегда поклонниц было навалом, даже после появления Бирсака, поэтому и предположить не могу, - как можно безразличнее отмазался я. Хотя, в принципе, я особо и не соврал – поклонницы среди учениц у меня по-прежнему были, и кто из них провернул аферу с внедрением енота в комнату отдыха, я не имел ни малейшего понятия. Или же это некто из дам решил проявить своё расположение, но анонимно?.. – Кстати, а где он сам? – раз уж упомянул об историке, не поинтересоваться, не появлялся ли ещё Эндрю (обычно в это время он уже был на месте), я не мог, пускай и сделал это небрежно, как бы, между прочим. - Ещё не приходил, - вновь подала голос мисс Саймон и преувеличенно печально вздохнула, изо всех сил пытаясь показать, будто этот факт её немыслимо расстраивает. - Наверное, его по пути открытками завалили, - поднимая плюшевого зверя со стола, чтобы забрать его с собой в кабинет, я поделился собственными мыслями насчёт опоздания пунктуального брюнета. – И, учитывая степень его популярности, боюсь, что насмерть. Что ж, в таком случае, земля ему пухом, - теперь уже и я деланно вздохнул, прижимая игрушку к груди на манер снятой с головы шляпы и возводя глаза к потолку. - Оливер, твой этот юмор…. – покачала головой миссис Гарт, но её реплика утонула в смехе Виктории и Греты, которым моя шутка более чем зашла. Нет, ну а что я не так сказал? Вспоминая собственный опыт предыдущих лет, когда получаемыми за весь день любовными посланиями можно было запросто обклеить целую стену небольшой комнаты, а также принимая во внимание особое умение голубоглазой катастрофы – располагать к себе абсолютно всех одной только улыбкой, я наверняка не так далёк от истины. Спустя буквально несколько секунд после прозвучавшего прикола дверь в учительскую с грохотом отворилась, и внутрь ворвался взъерошенный, тяжело дышащий и до ужаса напуганный ураган по имени Эндрю. - Это. Просто. Какое-то. Сумасшествие! – громко и с расстановкой поделился с нами самый младший из коллег, а затем испустил мученический выдох. – Ей-богу, еле добрался сюда. Зомби-апокалипсис вообще отдыхает и нервно курит в сторонке... - А что такое, дорогой? – якобы непонимающе поинтересовалась учитель немецкого, напустив на себя серьёзный вид. - Да ребята будто с катушек слетели, просто завалили меня этим вот добром, при том, что сейчас только утро! – парнишка, продемонстрировал нехилую стопку открыток, причём сделал это с таким удивлённым лицом, будто бы совсем не ожидал ничего подобного. Не окинуть народ удовлетворённым взглядом в стиле: «Я же говорил», – было выше моих сил, да я особо сдерживаться и не старался. Теперь уже заливисто заржали абсолютно все, даже тренер, который любил именно мочить свои редкие, но меткие приколы, но никак не хохотать с чужих, а несчастный историк от подобной реакции на своё откровение смутился ещё сильнее. - Что такое?.. – поинтересовался Энди, непонимающе осматривая присутствующих, а затем, на всякий случай, и себя. - А то, что нельзя быть настолько красивым, - отсмеявшись, важно протянула преподавательница географии и ловко подхватила свою сумочку, ибо собиралась улепётывать. – Так, на большой перемене все собираемся здесь, нам многое нужно обсудить, - чуть повысила голос Ингрит, после чего направилась к выходу, и я не мог не заметить, насколько провокационно по пути она облапала Бирсака за плечо. Так, а вот это уже мне совсем не нравится! Как только Саймон скрылась за дверью, остальные тоже засобирались, намереваясь успеть попасть в свои кабинеты до звонка. Но сбитый с толку массовым беспричинным весельем голубоглазый брюнет с места так и не сдвинулся, ведь отвешенный женщиной комплимент по сути ничего не объяснил, и поэтому парнишка решился-таки вновь подать голос. - И всё же, чего все так смеялись? – что, засранец, неприятно, когда тебя держат в неведении, да? И пускай у него был более лайтовый вариант испытываемой мною херни, но настороженная физиономия и проскальзывающее в интонации нетерпение узнать причину всеобщего угара… это всё равно бесценно. - Да буквально перед твоим появлением местный Нострадамус нагадал, что тебя завалят открытками, - сжалился над беднягой мистер Хадсон, только вот данная инфа заставила парня лишь сильнее запутаться, ведь кого Генрих имел в виду, произнося имя известного пророка, сходу сообразить не удалось. Историк потупил ещё секунд с десять, а затем с видом «не больно-то и хотелось» пожал плечами, выдыхая: - Ну и ладно, - и залёгшая меж бровей морщинка плавно разгладилась, избавляя красивое лицо от выражения хмурости. Стоп, и всё?! Так просто взял и забил на любопытство? – Главное, что у вас поднялось настроение, - теперь Эндрю и вовсе улыбнулся, после чего принялся аккуратно складывать валентинки в свой портфель, чтобы не тащить кучу ярких посланий в руках. – А ажиотаж вокруг этого праздника здесь всегда такой, или мне просто не повезло? – продолжил сыпать вопросами Бирсак, позволяя понять, что и сам пребывает сейчас в не менее приподнятом настроении, нежели повеселевшие дамы, поэтому не прочь пообщаться перед началом занятий. – Не поймите неправильно, но мне и правда немного стрёмно вновь высовываться в коридор. - Я бы мог предложить организовать сопровождение, но ты ведь не согласишься, - и, не знаю, какой чёрт дёрнул меня подать голос, но в озвученном Энди «страхе» я увидел первую за всё прошедшее время возможность как-то его выручить, выступив в качестве личного телохранителя этой местной знаменитости, пускай и всего один разок. Только вот я всё равно наперёд знал, что услышу отказ, но непреодолимая усталость от бездействия, видимо, каким-то образом заставила меня рискнуть и попытать удачу. - Верно, - даже не глядя в мою сторону, но довольно отчётливо, чтобы я наверняка услышал, озвучил свой ответ парень и тут же распахнул дверь, чтобы бесстрашно ринуться в саму гущу событий, то есть коридор. Что ж, я хотя бы попытался, и, учитывая мой изначальный скептический настрой к затее с ненавязчивой помощью, реакция брюнета особо меня не огорчила, так как была ожидаемой. Скажу больше – я бы удивился, если бы он согласился, и мне на самом деле пришлось изображать Кевина Костнера*! Вернее, одного из воплощённых им на экране персонажей. Денёк, конечно, проходил более живо, чем хотелось бы, ведь суетились все просто немыслимо. Открытки мне таскали как лично, так и передавали через «пернатых курьеров» (и я бы не сказал, что по сравнению с прошлым годом их количество особо сократилось благодаря появлению в нашей школе красавчика-историка, который вроде как увёл большую часть моих воздыхательниц), а дети, приходившие в мой кабинет якобы за знаниями, совершенно не имели никакого настроя на учёбу. Так что проводить уроки полноценно было в принципе нереально, как бы я ни старался, и если поначалу я хотя бы предпринимал попытки объяснить новые темы, то спустя пару занятий прекратил даже пытаться. Ведь зачем напрягаться, если все усилия будут потрачены впустую?.. Поэтому, беря пример с учеников, я забил и расслабился. Впрочем, беспрерывная беготня с поздравлениями и отсутствие у ребят желания хотя бы просто делать заинтересованный вид, отвлекли меня от мыслей об утреннем разговоре с проказником Дэнни, так что пришедшее на телефон незадолго до начала большой перемены сообщение с напоминанием об угрозе парнишки поначалу слегка сбило с толку. Но всё же в ответ на: «Так мне подходить к вам за посланием или отправлять какую-нибудь дичь самому?» – я написал лишь о том, что моё решение неизменно, и нарушать традицию – не следовать традициям, пока не планирую. Внутри комнаты отдыха к моменту моего появления уже во всю звучали голоса, так что присоединиться к оживлённо беседующей компании довелось как раз во время дамских похвастушек полученными валентинками – когда я вошел, кто-то из женщин едва закончил с выражением читать посвящённое ей стихотворение. Многие уважительно зааплодировали, некоторые и вовсе восхищённо тянули: «Очень трогательно», – и среди оценивших талант неизвестного мне юного поэта был и Бирсак. - …это и правда прекрасно, когда такие слова идут от чистого сердца, - на полном серьёзе заливал историк, по обыкновению подпирая задницей одну из тумб поблизости кофе-машины, при том, что чашечка с напитком уже занимала почётное место в его руках. - Слушай, да тебе, наверное, и не такие стихи посвящали, я права? – больше утвердила, чем задала вопрос Кейтлин, откусывая кусочек хрустящей печенюшки, но ни на секунду не отводя от парня внимательного взгляда. - И стихи тоже были, хотя с посланием, в котором меня назвали жопой единорога, ничто уже не сравнится, сегодня именно оно было просто лучшим, - не скрывая веселья в голосе, ответил Энди. И вот в этот самый момент, когда я услышал до боли знакомое словосочетание, моё грёбаное сердце пропустило удар. Блять. Не верю. Ну неужели Дэнни действительно посмел так меня подставить, воплотив свою сраную угрозу в жизнь?! Да когда он успел вообще, если сообщение с напоминанием пришло мне от силы каких-то десять минут назад?.. - О Господи! – это восклицание вырвалось непроизвольно, ведь меня на самом деле кинуло в жар, а затем в холодный пот от испытанного ужаса. Все синхронно вздрогнули от неожиданности, лишь брюнет нацепил на себя маску серьёзности и, неожиданно для всех, впервые за долгое время с напускным официозом во всеуслышание обратился ко мне. - Что такое, мистер Сайкс? Неужели вам от Дэнни ничего подобного не приходило?.. – тёмная бровь удивлённо поползла вверх, и, чёрт подери, да, я опять всё неправильно понял! Хулиган таки написал и отправил Эндрю придуманную этим утром хрень, но, слава создателю, не от моего имени, а от себя лично. – Это странно, ведь мне казалось, что именно вам от него достанется самая эпическая фразочка в открытке, - парень даже подозрительно нахмурился, поднося к губам чашку. Я же, окончательно осознав, как обстоят дела на самом деле, смог выдохнуть с облегчением, но четвертовать упоротого братишку за этот полученный микроинфаркт – было делом чести, и я пообещал себе воплотить задуманное в жизнь при первой же нашей встрече. - Маленький ублюдок… – себе под нос пробурчал я и, обессиленный внезапным стрессом, неторопливо пошатался в сторону ближайшего предмета мебели, дабы сесть. А понятливой мисс Ларсон даже не понадобилось перехватывать мой взгляд, чтобы незамедлительно броситься заваривать свой особый чай. - Капец ты побледнел, - обхватила ладонями мою физиономию Ингрит, как только я приземлился на диванчик. – Нельзя же так переживать из-за какой-то открытки!.. - Кажется, теперь уже точно все в сборе, не так ли? – чуть повысила голос Виктория, намереваясь переходить к обсуждению главного вопроса. – Итак, дамы, традиция неизменна: все, кто одинок, чтобы не чувствовать себя никому не нужными в этот прекрасный, но до боли печальный для нас день, собираемся у меня, - и, несмотря на пафосное звучание фразы, я на сто процентов знал, что нежелание коротать вечер «такого прекрасного дня» в одиночестве – это отнюдь не истинная причина, которая заставляет нас объединяться. На самом деле, это просто очередной предлог, чтобы встретиться и приятно провести время в неформальной обстановке. – И предложение действительно не только для дам, вы двое тоже приглашены, если в ваших жизнях ничего не изменилось, - это уже было обращение персонально к нам с вмиг замершим неподвижной статуей брюнетом. – Так как, парни, придёте? Энди? Прежде, чем дать свой ответ, Бирсак метнул в мою сторону какой-то непонятный оценивающий взгляд (тем самым натолкнул меня на определённую догадку), после чего поджал губы и отрицательно покачал головой. - Не думаю. - А что так? – недоумённо вскинула бровки мисс Вуд. – У нас обычно очень весело!.. А я таки убедился в предположении, что, если не единственная, то, по крайней мере, одна из главных причин его отказа заключается в нежелании пересекаться на этой вечеринке со мной. Уверен, если бы не перспектива проводить вечер в одном помещении с неприятным человеком, историк с радостью принял бы приглашение, и... сегодня, видимо, действительно какой-то особый день, потому что я увидел ещё одну, к тому же, кажущуюся более склонной к успешному исходу возможность сделать что-то хорошее для Эндрю. Если парнишка поймёт, что встреча со мной ему точно не грозит, то есть шанс, что он изменит своё решение и всё же отправится расслабляться в компании славных людей! Поэтому, несмотря на мою безграничную любовь к таким вечеринкам, когда Викки обратилась ко мне, я тоже раздосадовано покачал головой. - Я точно пропущу, у меня свидание, - пришлось на ходу выдумать отмазку, услышав которую, до меня не станут докапываться и уговаривать таки согласиться. Тем более, я почти не соврал, ведь мне и правда ничего не мешало устроить себе свидание с вкусным ужином, алкоголем и каким-нибудь старым-добрым фильмом. Чем не прекрасный праздничный вечер? - Ну нихрена себе новости! – присвистнула сидящая рядом Ингрит в тот самый момент, когда Диана аккуратно передавала мне чашечку с ароматным успокаивающим снадобьем. – Мы знаем, кто эта несчаст… то есть счастливица? – захихикала женщина, подозрительно просканировав мгновенно покрасневшую Ди, но тут же вернула внимание мне, уставившись до такой степени испытующе, что этот взгляд просто физически обжигал кожу. - Вряд ли, - отрицательно качнул башкой я и расплылся в загадочной лыбе. Пускай строят догадки, кем же может быть эта несчастная, мне не жалко. - Ну что ж такое? – не могла успокоиться сбитая с толку нашими отказами рыжеволосая. – И у тебя свидание? – Виктория вновь обратились к Энди, на что этот наивный барашек (ну опять на одни и те же грабли!) предельно честно ответил: «Нет», – хотя, если действительно нет желания никуда идти, то следовало бы отбрехаться. – Ну тогда обещай подумать! – нахмурилась Вуд, складывая руки на груди, и бедняге пришлось сдаться под таким напором. - Обещаю, - согласно кивнул голубоглазый, только вот весь его вид буквально кричал о том, что обещание подумать, совсем не значит, что после тщательного взвешивания всех «за» и «против» уже озвученное ранее решение может измениться. В любом случае, я предельно ясно дал ему понять – если всё же принять данное приглашение, то можно не беспокоиться о том, что противный физик будет ошиваться где-то рядом и портить своим присутствием настроение. Вполне возможно, этот факт и правда заставит Бирсака передумать и таки посетить тусовку «клуба одиночек», а я... я, похоже, сегодня буду пить в компании своего нового друга – подаренного каким-то милым человеком Енота. Как раз впервые с начала своей работы в этих стенах в традиционно тусовочный вечер не накидаюсь до такой степени, чтобы на следующий день пугать учеников своей опухшей рожей и помирать от похмелья, пытаясь не залипнуть за рабочим столом. Всё, что ни делается – к лучшему, верно?..