Teachers

Если вы думаете, что первое сентября – это самый большой кошмар лишь для школьников и студентов, что после незаметно промелькнувших летних каникул вынуждены вновь возвращаться к ненавистной учёбе, то вы даже не представляете, насколько сильно заблуждаетесь. Поверьте, учителя трепещут перед этим «проклятым» днём не меньше, чем детишки, хоть и по ряду других причин. Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что все преподаватели – суки, которые ненавидят свою работу и детей, от этого и не желают, чтобы тридцать первое августа сменялось первым сентября (хотя люди бывают всякие, с этим не спорю, и, вероятно, такого рода кадры тоже где-то существуют). Просто… ну посудите сами: летом вы полностью свободный человек, паритесь только о себе и своих проблемах, выглядите так, как хотите, имеете больше времени на отдых и личную жизнь, а с наступлением осени всё меняется. Теперь вы несёте ответственность за учеников-раздолбаев (и я бы ни в коем случае не стал обижать детей без причины, просто лично под моим началом этих раздолбаев выше крыши) и за школьное имущество. Теперь вы должны одеваться так, чтобы не нарушать дресс-код и не вызывать зависть у учащихся (и такое бывает!), ещё и уматываетесь со всеми этими заботами настолько, что даже если и есть желание потусить, то никаких сил на отрыв уже не остаётся. Вот такого рода мысли занимали мою голову по дороге в школу этим утром – утром первого сентября. Чтобы хоть как-нибудь их заглушить и понапрасну себя не накручивать, я слушал музыку во всю мощь допотопных колонок моей драгоценной машины. Уже паркуясь на своём законном месте, как раз напротив таблички с именем «Оливер Скотт Сайкс», я одновременно испытал и радость от того, что совсем скоро увижусь со своими драгоценными дегенератами (а также очаровательными и не очень коллегами), но в то же время почувствовал, как на шее затягивается петля безысходности, поэтому тут же поспешил ослабить петлю галстука, дабы избавиться от фантомного удушья. А безвыходь давила потому, что с новым учебным годом как бы начинается очередной этап моей жизни, но он будет абсолютно таким же, как прошлый и позапрошлый – совершенно ничего нового, грёбаный замкнутый круг из года в год. Меня снова ждут рутинных десять месяцев внутри неуютного кабинета в окружении стопок бумаг, ученики с щенячьими глазами, которые нихрена не учат, но смотрят настолько жалобно, что можно разрыдаться, постоянный недосып и подкаты миссис Бэйли – нашей исторички. Причём последнее меня пугает больше всего, ведь старухе давно пора на пенсию, а она, мало того, что полна сил и энергии, чем вызывает зависть даже у такого молодого человека как я (ведь я порой чувствую, что вот-вот развалюсь), так ещё и успевает флиртовать со всеми, кто моложе тридцати. И это практически в исключительно женском коллективе! Честное слово, лишь поэтому и мечтаю о собственном тридцатилетии, чтобы перестать соответствовать её предпочтениям, но мне ещё терпеть года эдак три с половиной… Хах, на самом деле я шучу, и эти её «домогательства» мне ничуть не противны. Подобный интерес со стороны давно и удачно замужней женщины с самого первого дня воспринимался мною как безобидная игра для поднятия настроения и себе, и окружающим, ведь Шилла – просто отличная тётушка-батарейка. Вырубив музыку и поставив машину на сигнализацию, я потянулся в небо и вдохнул полной грудью перед тем, как войти в помещение. Хотелось вот так вот стоять и насыщать лёгкие кислородом весь день, ведь воздух после прошедшего ночью дождя был просто потрясающим, но, как говорится, перед смертью не надышишься, поэтому я направился к входу, смешиваясь с толпой спешащих туда же детишек. Ну что, здравствуй, родная старшая школа, встречай своего любимого Оливера Сайкса – незаменимого учителя шизики и хероматики, вот он я, и я весь твой! Не подумайте, свои предметы я люблю-обожаю, просто так эти дисциплины величают мои «подданные», а я и не протестую. Благо, пока ещё не превратился в старого консерватора и понимаю, что в переделанных вариантах названий что-то есть... Не всем ведь даются эти точные науки, для большинства реально проще шизануться, чем разобраться в какой-нибудь из формул или зазубрить закон, но я всё равно пытаюсь вложить в светлые ученические головушки хоть какие-нибудь азы. Это моё призвание, чёрт подери! Как только я переступил порог и оказался внутри учебного заведения – тут же проникся школьной атмосферой, которая за целое лето успела из меня выветриться. Я вновь ощутил себя не разморенным жарой Оли, который, вооружившись бутылкой холодного пива, в одних трусах валяется на диване перед плазмой, а серьёзным и ответственным мистером Сайксом. И именно так ко мне начали обращаться все ученики и другие преподы, поздравляя с праздником и желая удачного начала года. Я благодарил и отвечал теми же вежливыми фразами, ведь проговаривать вслух горькую правду о том, что сегодня никакой не праздник, а начало затяжной рутины, особого желания как-то не возникало. Судя по окружающей меня обстановке обещанный ремонт, который планировали осуществить этим летом, либо так и не состоялся, либо был выполнен настолько отвратительно, что лично я вообще не заметил никаких изменений. Но, с одной стороны, это не так уж и плохо. Когда всё остаётся нетронутым на протяжении долгого времени, ты будто возвращаешься в свой старый дом, который может быть несовершенным, но при этом настолько родным и любимым, что испытываешь щемящую сердце нежность, глядя на ободранную дверь или другой недостаток, так как с этим изъяном может быть связано какое-то интересное событие… По пути в учительскую я наткнулся взглядом на высокого паренька в дорогущем костюме. Он втыкал в какую-то бумажку и, видимо, пытался понять, как найти аудиторию, в которой будет проходить его первый урок, или же актовый зал, где до начала занятий обычно проводилось небольшое собрание по случаю начала семестра. Вот за что люблю первый день учёбы, так за то, что, хотят ученики этого или нет, но им тоже приходится тащиться в их «ад» такими вот нарядными. Нам-то каждый день в костюмах париться, так пусть и они хоть пару раз в год почувствуют себя в нашей, как говорится, шкуре. Слава обо мне, как о самом мировом преподе в этих стенах, была не пустым звуком, ведь я, если имел такую возможность, всегда шел навстречу детишкам и пытался им помочь. Вот и сейчас непреодолимое желание – сделать доброе дело – заставило меня подойти к брюнету с ассиметричной стрижкой и длинной чёлкой, чтобы дать ему дельный совет и направить туда, где в его юную головушку будут вкладывать знания. Такой вот я добряк, да. - Помощь нужна? Новенький здесь? – приближаясь к парню, дружелюбно поинтересовался я. Он вскинул на меня взгляд голубых глаз и тут же растянул губы в слегка виноватой улыбке, кивая головой. - Да, я первый день, поэтому немного заблудился. - Ничего, это нестрашно, - махнул рукой я и улыбнулся в ответ. – Какой кабинет интересует? Что в расписании первым стоит? - Интересует учительская, - брюнет провёл рукой по волосам, зачёсывая чёлку наверх, но она тут же вернулась в своё прежнее положение. - Учительская?.. А тебе разве заранее не дали расписание и номер кабинета, чтобы не возникало надобности переться в учительскую, когда там, могу поспорить, сейчас творится настоящий хаос? – недоверчиво нахмурил брови я. Мальчишка же заливисто заржал, едва не сгибаясь пополам от хохота. - Вообще-то, я новенький учитель, коллега, - отсмеявшись, произнёс он, вновь поправляя свою причёску, а моя челюсть встретилась с полом, потому как на вид этому чуваку было не больше восемнадцати – выпускной класс, ну практикант на крайняк, но никак не дипломированный специалист. – Только окончил учёбу, - пояснил парень, замечая моё замешательство. - В таком случае... – прочистив горло, вновь заговорил я. – Позвольте представиться – Оливер Сайкс, преподаватель точных наук, - я уверенно протянул ладонь для пожатия, и мне тут же ответили. - Эндрю Бирсак, но, если не трудно, лучше зови Энди. Меня немного коробит от полного имени, - поёжился собеседник. – Кстати, ничего, что я сразу на «ты»? - Ничего, - выдавил из себя улыбку я, дабы скрыть истинные эмоции, так как ну уж слишком меня смутил столь юный возраст нового коллеги, но показывать ему свою настороженность не хотелось. – Тогда за мной, я как раз в учительскую. - Круто, - растянул губы в ещё более широкой улыбке брюнет, а в моей голове промелькнула мысль, что первое впечатление об этом человеке вряд ли было обманчивым – передо мной всё ещё ребёнок, который едва старше моих раздолбаев. И почему-то мне показалось, что с этим ребёнком мы все ещё хлебнём проблем. Тем не менее, я показал Энди дорогу до учительской, и когда мы вместе переступили порог этой комнаты, то очутились в настоящем женском царстве. Причём в самой его подноготной. Дамы торчали у зеркала, проверяя макияж и причёски, смахивали невидимые пылинки с праздничных костюмов и душились своими сладкими духами. И это при том, что в нашем заведении не принято праздновать день начала учёбы – лишь небольшое получасовое собрание в актовом зале, где только что перешедшим в старшую школу детишкам представят нас и дадут установку учиться хорошо. Но, видимо, для женщин даже это является достаточно весомым поводом, дабы нарядиться так, будто они собираются пройти по красной дорожке. Пожилой тренер футбольной команды Генрих Хадсон, казалось, забился в самый безопасный угол, чтобы не дышать смесью этих запахов, а его глаза смотрели сквозь пространство с безысходной тоской. И я, в какой-то степени, его понимал, ведь работать в женском коллективе – значит не только любоваться красотой прекрасного пола, но и быть свидетелем того, как представительницы этого пола делают всё, чтобы стать ещё прекраснее. Только вот зачем им это нужно – я не понимал. Кадрить здесь, кроме меня и Генриха, некого, но он уже много лет женат, а я предпочитаю не заводить романов на службе, потому как, если, не приведи Господь, я действительно женюсь на ком-нибудь из коллег – это будет сущий ужас. Ну правда ведь, домой ты должен приходить и морально отдыхать от того дерьма, которое грузит тебя в стенах школы, а так даже дома тебя будет преследовать призрак работы в лице любимой жены… Бр-р, не по мне такое, точно не по мне, поэтому я с первых минут своего здесь пребывания дал понять окружающим меня дамам, что у нас могут быть либо дружеские, либо исключительно деловые отношения, но почему-то всё равно несколько красоток не оставляют попыток обратить на себя внимание скромного математика, наряжаясь по праздникам и будням как можно эффектнее. Едва за нашими спинами захлопнулась дверь, отрезая, таким образом, учительскую от шума, что царил в коридоре, Эндрю, казалось, испугался не хуже мистера Хадсона. Особенно после того, как на нас уставились почти все, кто в этот момент находился в помещении. Комната отдыха преподавателей, к слову, тоже совершенно не изменилась. Здесь и не пахло обещанным ремонтом, но было по-прежнему очень мило, так как к созданию уюта приложили руку многие реально смыслящие в этом деле женщины. - Мистер Сайкс, а вот и вы, - обрадовалась учитель биологии миссис Гарт, складывая ладони вместе. – А что за очаровательный молодой человек рядом с вами? – поиграла нарисованными бровями она и перевела внимательный взгляд на новичка. Я только хотел представить Бирсака коллегам (даже успел открыть рот и указать на дрожащего Энди рукой), как в учительскую влетела вечно позитивная и неунывающая миссис Бэйли, чем перетянула всё внимание на себя. - Дорогие мои, родные, - начала свою торжественную речь эта пожилая леди, и тут в её глазах заблестели слёзы. – Как вы все знаете, в этой школе я более сорока лет. Согласитесь, немалый срок. И я уже довольно старый человек... Все без исключения тут же неодобрительно загудели, ведь, несмотря на возраст, Шилла своей энергетикой могла переплюнуть кого угодно, и назвать её старухой на полном серьёзе – ни у кого не повернулся бы язык. - Да что вы такое говорите, у меня столько энтузиазма нет, сколько у вас, - вставил своё слово я, и, конечно же, среди десятков подобных фразочек женщина услышала именно мою. - Ох, Оливер, умеешь ты польстить даме, - слегка смутившись, протянула она и подарила мне исполненный теплоты взгляд, но уже через мгновение вернулась к своей прерванной речи. – На самом деле – очень приятно слышать ваши добрые слова в свой адрес, дорогие мои, но я должна признаться, что возраст больше не позволяет мне отдаваться любимому делу с такой же страстью, как прежде, - тяжело вздохнула Бэйли. – Нам нужна свежая кровь, - решительно произнесла женщина. – Молодой человек с искоркой в сердце, который привнесёт в нашу устоявшуюся систему что-то кардинально новое и необычное, ведь идеи, рождённые в светлой, пока ещё не забитой стереотипами голове, непременно пойдут на пользу нашей школе, - после этих слов Шилла ненадолго замолчала, а затем, уже с болью в голосе, но по-прежнему решительно добавила: – Ну а мне пришла пора отправиться на заслуженный отдых. Я ухожу на пенсию. Ну нихрена ж себе новость! Настолько же внезапная и шокирующая, как снег в разгар лета, как пешеход, из ниоткуда появившийся прям перед капотом посреди совершенно пустой дороги. Уверен, никто не ожидал подобного заявления именно от исторички – души нашего коллектива, поэтому в учительской повисла настолько гнетущая тишина, словно время в этот момент просто остановилось. Присутствующие замерли в неверии и не осмеливались проронить ни единого звука. - Но вы не волнуйтесь, дорогие, я не бросаю ребятишек на произвол судьбы! Я ведь нашла себе поистине достойную замену, - тут же зачастила женщина, чтобы как-то разрядить обстановку. – Знаете, это лучший студент на всём своём потоке, вернее, он был студентом, но с этого дня он становится полноценной частью нашего коллектива... Перепуганный парень рядом со мной, казалось, и вовсе не дышал. Он беспомощно вжимался спиной в какой-то шкаф позади нас, ведь понимал, что вся эта пробирающая речуха о светлой голове и достойной замене была просто подводкой к последующему важному объявлению. Сейчас прозвучит его имя. - Дамы и мистер Хадсон, разрешите представить вам Эндрю Дэнниса Бирсака – нового учителя истории и моего преемника, - миссис Бэйли с гордостью указала на брюнета, и все, как один, вновь устремили свои взгляды в сторону оцепеневшего новичка. Я не стал исключением, хотя моё имя не прозвучало (или это взволнованная Шилла отнесла меня к «дамам»?), тоже обратил своё внимание на Бирсака. И на миг мне даже стало жаль нашего нового учителя истории, ведь я догадывался, насколько же ему сейчас страшно. Юнец не просто пришел на место рядового препода, он должен был заменить человека, замены которого никто не желал и не мог даже представить. Энди опасливо оглядывался по сторонам, а его бледные до недавнего времени щёки покрыл пунцовый румянец. Парнишка просто приветственно кивнул, так как, вероятно, попросту не знал, что в таком случае стоит сказать, но женщине оказалось этого мало, и она жестом подозвала преемника к себе. Брюнет неуверенно приблизился к миссис Бэйли и тут же был схвачен ею за плечи. После этого Шилла продолжила говорить: - Я искренне верю в то, что вы радушно примете Энди в нашу дружную семью, поможете ему освоиться и стать её полноценной частью. А пока единственное, что хотелось бы добавить – я перекладываю на мистера Бирсака все-все свои обязанности... «И обязанность подкатывать ко мне? Только не это», – мысленно усмехнулся я и с трудом удержался от того, чтобы пустить реальный смешок. Сдержался лишь потому, что именно сейчас это было бы крайне неуместно. После того, как бывшая преподавательница истории договорила, практически сразу же возобновилась прежняя шумная суета. Часть дамочек набросились на миссис Бэйли с объятиями и вопросами, почему же она не поделилась своими планами касательно ухода заранее, в конце прошлого учебного года, остальные же окружили Энди и сходу принялись знакомиться, называя собственные имена и предмет, который читают. По парнишке было заметно, что такое обилие женского внимания его нехило так смущает. Затем коллеги перегруппировались, и всё повторилось, лишь мы с тренером остались стоять чуть поодаль, наблюдая за происходящим со стороны. Что ни говори, а без этой энергичной женщины-батарейки представить нашу школу если не невозможно, то просто очень трудно. Во всяком случае, лично мне. - Оливер, радость моя, - из-за того, что я не подошел к ней вместе со всеми, Шилле пришлось сделать это самой. – И ничего не скажешь мне напоследок? – кокетливо улыбнулась Бэйли, склоняя голову на бок. - Я просто не хотел толпиться, как все остальные, ведь то, что я скажу, должно запомниться, а не утонуть в общем шуме, - пожал плечами я, и пускай прозвучало пафосно – словно я здесь самый важный человек – но мне искренне хотелось, чтобы меня выслушали отдельно. – Знаете, Шилла, ещё в первый год своего преподавания в этой школе я от всей души пожалел, что мне не посчастливилось здесь учиться. Но, несмотря на то, что вы не были моим школьным преподавателем, вы всё равно очень многому меня научили. Да и, уверен, не только меня, а каждого находящегося в этой комнате человека... Высказав много хорошего, что за время моей здесь работы накопилось внутри по отношению к этому светлому человеку, я своими речами заставил всплакнуть не только виновницу переполоха, но и нескольких других преподавательниц. Даже Генрих с Бирсаком заинтересованно смотрели в нашу сторону и внимали каждому слову. Расцеловав меня в обе щёки, Шилла поблагодарила всех и каждого за тёплые слова, пожелала удачи в новом учебном году, после чего направилась в актовый зал, чтобы объявить о своём уходе уже детишкам. И меня охватило предчувствие, что весь первый урок придётся потратить на то, чтобы впечатлительные фанатки миссис Бэйли пришли в себя и оправились от печальной новости о её уходе… Мистер Хадсон без слов пожал мне руку, после чего вышел из учительской вслед за батарейкой, а Энди незамедлительно материализовался рядом со мной и больше не отходил ни на шаг. Видимо, брюнет с какого-то перепугу решил, что, раз мы едва ли не единственные представители мужских особей в этом коллективе, то должны держаться вместе. И хоть сегодня я не был против составить ему компанию и оказать что-то вроде моральной поддержки, его юное личико и повадки так и не перестали меня напрягать. Ровно как и тот факт, что именно он теперь будет вместо миссис Бэйли. Надеюсь, что вскоре я привыкну и смогу начать относиться к новому историку, как к равному, а пока... Энди Бирсак – просто случайно попавший за преподавательский стол старшеклассник. Как-то так.