Sweet Home Tishomingo

Адам проснулся от лучей солнца, бьющих прямо в глаза, и от ощущения, что затекла правая рука. Открыв глаза и уже собираясь чертыхнуться и проклясть все солнца во вселенной, он вдруг обнаружил, что рука его зажата между спинкой дивана и Блейком, а сам он лежит у Блейка на груди. Утро внезапно стало добрым. Когда проснулся Блейк, Адам, в рубашке Блейка и трусах, уже дожаривал яичницу с беконом и зеленью. Блейк с дивана оценил вид сзади, присвистнул, Адам в ответ замахнулся полотенцем. Они открыли дверь на веранду, раздвинули занавески и включили радио. Блейк собственноручно нашел волну «Absolute Blues Hits». «Блюз – музыка юга» - авторитетно заявлял слоган. Блейк довольно уминал яичницу за обе щеки под «Я возвращаюсь в Луизиану» Делберта МакКлинтона, и умудрялся в перерывах между пережевыванием бекона травить университетские байки и рассказывать о молоденькой аспирантке-канадке. Адам поглощал свой йогурт со свежей клубникой ложка за ложкой, успевая лишь улыбаться и поддакивать. В дверь настойчиво постучали, три раза, затем еще дважды. - Давай не будем открывать, - малодушно попросил Адам, отпив горячий кофе из кружки такого размера, что в нее запросто могло бы уместится озеро Мичиган. В дверь постучали вновь. Блейк встал, натянул джинсы и майку, и благостно заверил Адама, улыбаясь: - Наверняка это сосед, Сэм. Ему вечно то разводной ключ нужен, то насос. Я быстро. Но за дверью оказалась женщина – невысокая миловидная блондинка в коктейльном платье и ковбойских сапогах. - Привет, милый, - защебетала она с входа, целуя Блейка в обе щеки, - а ты чего не собрался? Я просто машину вела, вот пришлось сапоги надеть, в туфлях совсем не чувствуется педаль. - Миранда, ты что тут делаешь? – спросил Блейк. Лицо его выражало полное замешательство. - Как что? Боже, ты опять забыл, - прехорошенькое ее личико скривилось, - У тетушки Агнесс сегодня юбилей, она празднует в Нэшвилле, ты обещал пойти со мной. Еще месяц назад. Ты же помнишь, она всегда тебя очень любила… - Да. Точно. Тетушка Агнесс, - Блейк растерянно потер лоб, - Ладно, пойду собираться. Проходя мимо Адама, он наклонился и шепнул «Это ненадолго, к вечеру я точно вернусь». И Адам остался наедине с блондинкой. Она ходила по дому Блейка, как по своему, деловито осматривала каждую полочку, пыльные DVD-диски, сваленные в кучу под телевизором, учебники по французскому, пылящиеся на подоконнике, и старую, тусклую пряжку родео. Пряжку она даже погладила, и Адам ощутил острый укол ревности. Пока блондинка прохаживалась по гостиной, Адам вытянул из диванных подушек джинсы и поспешно натянул их на себя. Майку в ворохе пледов и подушек найти не представлялось возможным, и Адам просто застегнул рубашку Блейка. Она болталась на нем, как на вешалке, и пришлось подвернуть рукава. Женщина внезапно обернулась к нему – Адам рассмотрел мимические морщинки в уголках глаз и губ, серьезный взгляд и выпирающие на руках вены. Она выглядела хорошо, но Адам предположил, что, скорее всего, она – ровесница Блейка. - А вы снимаете комнату у Блейка? – склонила она голову набок, разглядывая Адама. Адаму стало неуютно, по большей части – из-за чужой рубашки, неубранного дивана и остывающего на столе кофе, - У меня ощущение, что я уже где-то видела Ваше лицо. - Возможно, - уклончиво ответил Адам. Из радио доносился голос Тоби Кита, распевающего «Я все еще выгляжу дураком в глазах твоих друзей», - А Вы… - Миранда, - подсказала блондинка, по инерции поправляя прическу. - Да, извините, Миранда. А Вы сестра Блейка? - Ой, что Вы, я его жена, ну… Органы слуха у Адама отключились, отказываясь принимать информацию. «Жена, у него есть жена, а ты уже успел влюбиться, как идиот, и переспать с ним». Блейк как раз спустился по лестнице – в офисной рубашке и брюках со стрелками. Адам даже не моргнул. - А вот и я. Миранда, поехали, чем быстрее доберемся – тем быстрее уедем. Адам, я к вечеру вернусь, чувствуй себя как дома, ладно? И дверь за нами закрой. И они уехали – Блейк на своем стареньком, дребезжащем пикапе, и Миранда на новом, чисто вымытом, блестящем форде. Адам не вышел их провожать.