Между солнцем и луной

Когда Санни ступил в храм, то всё вокруг него будто озарилось ослепительной Солнечной вспышкой. Боги, как же прекрасен он был в этот момент! Я даже не мог подобрать подходящих слов, чтобы описать его неземную красоту. Одетый в золотые шелка с аккуратно убранными гребнем пшеничными волосами он выглядел так, словно спустился с небес из Солнечного Рая, а его мягкие губы так и манили попробовать их на вкус. Я с трудом устоял возле огромного мраморного алтаря, чтобы не броситься к нему — кто бы знал, какой силы воли мне стоило не сорваться. Плавной походкой омега медленно приблизился ко мне, встал слева, смущённо опустив взгляд, и я тут же жадно вдохнул его цветочный аромат. Хотелось дышать только им и ничем больше. Запах будоражил всё моё естество, заставлял сердце рваться из груди наружу и возбуждал до предела. Я точно сойду с ума, если не получу этого омегу сегодня! Плотно стиснув зубы и сжав кулаки так, что костяшки хрустнули и побелели, я взял себя в руки, усмиряя внутренний ураган из чувств и эмоций. Недолго уже осталось терпеть, скоро все мечты станут явью. Я улыбнулся, повернулся к Санни, он тихо выдохнул и посмотрел на меня своими большими янтарными глазами, в которых жидким золотом искрилась надежда. Я вмиг понял, что во мне он видел единственную поддержку. Для него всё это было невероятной неожиданностью, я же почти не разговаривал с ним, ничего не объяснил, вот он и не знает, что думать, чего ждать от меня. Но непременно исправлю эту ошибку. Я взял его маленькие руки с длинными пальчиками и аккуратными розовыми ноготками в свои большие ладони. Его кожа была горячей, и сам он весь казался жарким, но я понимал, что это от волнения. Омега переживал сильнее меня, я чувствовал, что ему неловко и неуютно находиться здесь, взгляды сотни пар глаз всех присутствующих в храме давили на него, но, несмотря на это, он держался, выпрямив спину. Ему, как и мне, тоже хотелось поскорее уйти отсюда и оказаться в каком-нибудь укромном и спокойном месте, там, где мы будем только вдвоём и сможем насладиться друг другом. — Мой милый принц, всё будет хорошо, обещаю, — прошептал я, чтобы никто нас не услышал. — Я позабочусь о тебе и не причиню зла, доверься мне, прошу. Омега неуверенно кивнул, едва заметно улыбнувшись уголком рта. — Хорошо… Дамиан. Приятно слышать своё имя из его уст да ещё столь чарующим голосом. Вот бы услышать, как он поёт Солнечные песни. — Ваше величество, пора начинать, — обратился ко мне служитель храма, и я утвердительно кивнул. Верховный жрец, престарелый альфа с длинной седой бородой и посеребренными висками, облачённый в традиционную рясу белого цвета с голубой вышивкой, встал перед нами и велел преклонить колени, дабы вознести молитвы Владыке Дракону. Согласно традициям, омега принимал Бога-покровителя своего супруга, если заключался межрасовый союз, однако от старой веры отрекаться насильно не заставляли. Неважно, какому Богу молится мой жених, если он всегда будет со мной, я приму его любым со всеми недостатками, хотя и не находил в нём изъянов, никаких. Для меня он был идеален. Я и Санни послушно опустились; свадебные роскошные одежды чуть стесняли движения, но не мешали, и мы стали просить у Дракона благословения на наш брак. Благодаря Вилфу мой милый принц выучил все молитвы и ни разу не ошибся, произнося брачный обет, а когда закончили и жрец жестом попросил нас встать, то Санни задержался ненадолго, видимо, молясь ещё и Огненному Фениксу. Пожалуй, мне тоже следовало бы принести дань уважения Фениксу за такой подарок судьбы, но, к сожалению, я не знаю ни одной Солнечной мантры, поэтому сделаю это после. Дальше был черёд жреца: он долго говорил на древнем и почти забытом языке, зажигал толстые восковые свечи на алтаре, произносил какие-то заклинания, заставил нас испить из кубков красного и белого вина, вкус которого, признаться, не очень мне понравился, потом снова говорил и говорил, утомляя нас своей монотонностью. Церемония грозилась затянуться на несколько часов, но вот старик, наконец-то, замолчал, взял серебряную чашу и что-то зашептал над ней. Заклинание было мне знакомо, и я знал, что за ним последует. Настала самая важная и заключительная часть священного брачного союза. Жрец склонился над Санни, и тот послушно оголил шею, слегка приспустив одежду с правого плеча, чтобы протереть её водой из чаши. Серебряная вода обладала целебными свойствами и практически мгновенно заживляла небольшие порезы и неглубокие ранки, например такие, как метка. Я обязан был пометить своего будущего супруга здесь, в храме, при многочисленных свидетелях, и почувствовал, как клыки сами собой удлинились. Я притянул слегка напуганного принца к себе и уткнулся носом в изгиб шеи. Омега мелко задрожал, схватив меня за рукава. — Не бойся, больно не будет, — прошептал я успокаивающе. Меньше всего хотелось видеть на его лице гримасу боли. — Я… я готов, — пролепетал он. Я не стал тянуть с этим, желая поскорее закончить, и быстро сомкнул зубы на нежной бархатистой коже, прокусывая её. Санни вскрикнул и дёрнулся назад, но я крепко прижал его к себе, не позволяя отстраниться. Как и сказал, из-за заговорённой воды крови почти не было, лишь пару капелек выступило, которые я с удовольствием слизал, а затем склонил голову набок, любуясь своей первой и, надеюсь, последней меткой. — Прости, — произнёс я, поглаживая Санни по щеке. — Я в порядке, мне не больно. Просто ты так внезапно… — он осторожно коснулся двумя пальцами места укуса, словно проверяя, действительно ли теперь у него есть метка, и вдруг улыбнулся. И улыбка вышла настолько искренней, светлой и тёплой, что я готов был упасть к его ногам только за один этот невинный жест. — Великий Владыка Дракон даровал вам своё благословение! — громко на весь храм возвестил верховный жрец. — Можете соединить свои уста в первом брачном поцелуе! — Мой принц… нет, мой король, позволь поцеловать тебя, — просил я. — Тебе не нужно моё разрешение, делай, что хочешь, ведь отныне я принадлежу только тебе, — и омега сам потянулся ко мне. Он прикрыл глаза, касаясь моих губ и позволяя мне перенять инициативу. Поцелуй был долгим и настолько сладким, что вскружил голову, воздуха не хватало, я отчаянно не желал прерываться, но пришлось. Свадьба только началась, впереди нас ждал ещё целый пир, поэтому мы в спешке покинули храм, напоследок поблагодарив старика за проделанную работу, сели в карету, запряжённую белыми и рыжими лошадьми, и вернулись во дворец, где нас ждали уже праздничные столы, буквально ломившиеся под тяжестью блюд, и два трона. Музыканты играли на флейтах и волынках, голосили песни, что эхом разносились по тронному залу, а юные заморские омеги-танцовщики, одетые в полупрозрачные ткани и обвешанные все бисером и жемчугом, исполняли дивные танцы, соблазняя холостых альф изгибами своих тел. Люди веселились, тесно сидя за столами, вкушали яства, пили вино, эль и горькие настойки, разговаривали, предлагали различные тосты и безостановочно поздравляли молодожёнов, то есть меня с Санни, вынуждая благодарить каждого за пожелания и дары, даже Совет старейшин, казалось, радовался от души и не донимал меня. Каждый гость, появлявшийся в замке, приносил с собой подарок, и уже вскоре возле тронов выросла целая гора разноцветных коробок различной величины, но мне они были не интересны. Всё своё внимание я уделял исключительно супругу, не отпуская его ни на минуту. Мы сидели во главе стола, ели из одной тарелки, пили из одного кубка, держась за руки, крепко переплетая пальцы и периодически обмениваясь короткими поцелуями. Будь моя воля, я бы давно уже сбежал, но это было бы слишком грубо и неуважительно по отношению ко всем присутствующим, кто искренне желал нам счастья, долгой семейной жизни и здоровых детей. Причём когда речь заходила о детях, Санни особенно смущался, краснея как то вино, а под конец и вовсе стал походить на алый рубин из его новой короны, которая, кстати, ему очень шла. Не думаю, что он пока готов к этому, возможно, через год или два, но чем скорее у меня появится наследник, тем лучше, как бы неприятно это не звучало, в политических целях. Это и ради самого Санни, ведь если омега оказывается бесплодным, то по закону альфа обязан взять себе в мужья ещё одного на меньших правах, чем первый супруг, но я не желаю прикасаться к другим. Я хочу только Санни, и детей рожать мне будет только он. Признаться, я уже не раз представлял, какими будут наши малыши: умные, сильные, благородные и красивые как их папочка. От этих мыслей я заулыбался и слегка пригубил эля, осознавая, что, пожалуй, хватит мне уже на сегодня, иначе напьюсь до беспамятства и не смогу исполнить свой супружеский долг, уснув на ложе. Вот позора-то оберусь, хорошо хоть танцевать никто не заставлял — это было не обязательно, но я бы с удовольствием покружил с Санни в танце, как тогда на Солнечной площади в праздник весенних цветов, однако чувствую, что он не хочет. Он устал и ничего не говорил, к еде больше не притрагивался, незаметно вздыхал, посматривая на выход из зала, а улыбка была натянутой и словно пришита к его лицу. Я незаметно дал знак одному из моих приближённых придворных, и тот, сразу сообразив и пьяно ухмыльнувшись, звонко постучал ложкой по своему переполненному элем кубку и приподнялся, привлекая к себе внимание. — А не пора бы нашим молодожёнам уже разделить брачное ложе? — вскричал он, и остальные тут же подхватили его настрой и принялись давать нам сопутствующие наставления, вытаскивая нас из-за стола. Под всеобщее улюлюканье и пошлые шуточки мы покинули тронный зал, оставляя гостей, которые будут веселиться ещё всю ночь под пристальным присмотром стражи, дабы пьяными не натворить чего плохого. Боги, как же счастлив я был уйти оттуда! Двое моих неизменных гвардейцев сопроводили нас до опочивальни, и вот, наконец, мы остались вдвоём. Шумно вздохнув с облегчением, как будто скинул со спины тяжёлый груз, я стянул сапоги и упал на широкую кровать под балдахином. — Неужели тишина и покой, — простонал блаженно, отбрасывая корону. На самом деле не люблю носить её — жутко сдавливает лоб и виски. — Да, — как-то отстранённо отозвался омега, стоя возле ложа и беспокойно теребя рукава. Волнуется от того, что неизменно должно случиться между нами этой ночью. Союз между Солнцем и Луной. Нужно помочь ему избавиться от неуверенности и неловкости, не хочу, чтобы наш первый раз показался омеге пыткой или чем-то ужасным. Я встал и подошёл к нему вплотную. Он посмотрел на меня из-под полуопущенных дрожащих ресниц, борясь с нахлынувшим волнением. Я погладил его по щеке, успокаивая. — Всё хорошо, я буду нежен с тобой, не бойся. — Я не боюсь. — Но твой взгляд говорит об обратном. Он смущённо опустил голову. — Я просто не знаю… не знаю, что мне делать. Это мой первый раз и я… растерян, — Санни замолчал на несколько секунд, собираясь с духом, и вновь вскинул на меня уже решительный взгляд. — Что от меня требуется, мой король? Я всё сделаю, только скажи. — Для начала я хочу, чтобы ты расслабился, и не нужно этой учтивости. Мы теперь женаты, помнишь? Со мной ты можешь быть самим собой, я хочу видеть тебя настоящего. — Я… постараюсь, мой король… Дамиан. — Уже лучше, — я поцеловал его, снимая тонкий обод короны и гребень. Лишившись поддержки, пшеничные волосы тут же рассыпались по плечам, и я запустил в них руку, перебирая пальцами пряди. Второй рукой потянул за атласный пояс на его талии, развязывая узлы в предвкушении, а покончив с ними, снял с омеги один за другим тонкие свадебные шелка, что с лёгкостью слетали с его узких плеч. Теперь он стоял передо мной совсем голый и беззащитный, стройный и хрупкий точно хрусталь и такой желанный, но не пытался стыдливо прикрыться или отвернуться. Во многих знатных домах юных омег почти с детства готовили и обучали, как ублажать альф, но Санни был невинен во всём. Я сам научу его, расскажу и наглядно покажу, как доставить удовольствие, и надеюсь, что после нескольких совместных ночей он позволит себе больше. Пару минут я ещё заворожено глядел на него, испытывая возбуждение, и вдруг в каком-то диком порыве подхватил омегу на руки, уложил на постель, сорвав с себя дублет и штаны, и навис над ним. Он лежал смирно, ни разу не дёрнувшись, и не зажимался, ожидая моих дальнейших действий и откинув голову. На длинной шее, словно клеймо, горела моя метка, волосы же ореолом разметались по подушке. — Какой же ты красивый, — я снова восхитился им. — Ты… ты тоже. — Я могу продолжать? — спросил я с замиранием сердца, впрочем, такие вещи не спрашивают в постели, но всё-таки мне необходимо было услышать его согласие. — Да, я весь твой и тоже хочу тебя, — заверил он меня, осмелев и обнимая. Омега не врал, его слова и чувства не поддельные. Пройдя священную церемонию в храме, за столь короткое время между нами уже успела установиться незримая связь, поэтому мы не сможем обманывать друг друга. Одна душа, одно сердце, одно дыхание на двоих — так говорил верховный жрец, венчая нас. Сначала я касался его осторожно, изучая. Важно было сделать всё правильно, чтобы он тоже возбудился, я снова и снова целовал его лицо, уши, шею, спускался влажной дорожкой к животу, оглаживал грудь, бока, внутреннюю сторону бёдер и стройные ноги. Ему нравилось то, что я делал с ним, я был бесконечно нежен с супругом, как и обещал, ласкал его трепетное тело, каждый сантиметр смуглой кожи, вызывая тихие стоны наслаждения и добиваясь нужной реакции, которая не заставила себя ждать. Омега чуть подался вперёд, инстинктивно раздвигая колени и показывая, что готов к соитию. Постепенно похоть стала вытеснять нежность, кровь вскипела, я не мог больше сдерживаться, глаза застлала пелена, в меня словно вселился неистовый зверь, что набросился на омегу, окончательно делая своим. Мгновениями я был груб и резок, но краем не затуманенного сознания не позволял себе навредить ему, а Санни полностью отдавался мне. Омега стонал и всхлипывал, прогибался, то цепляясь пальцами за мои плечи, то царапая спину, то сжимая простыни, когда я мял его упругие ягодицы и терзал припухшие чувственные губы, оставлял на теле следы своей буйной страсти. Пять лет я ждал его, терпел, и вот теперь, когда он в моих руках такой горячий, отзывчивый, с рваным опаляющим дыханием, сердце заходилось бешеным ритмом. Никогда ещё мне не было так хорошо, весь Мир померк, остались лишь я, он и наше светлое чувство любви. Я будто растворился в нём, утонул в золотых глазах, исходившее от него тепло бережно окутало меня в свой пленительный кокон. Я понял, что никогда в жизни больше не смогу полюбить так кого-то ещё. Если Санни покинет меня, я последую за ним, неважно куда, хоть в саму преисподнюю, но не оставлю его и сам не буду в одиночестве. Вместе навсегда, чтобы не произошло, он моя опора и поддержка, мой Солнечный Лучик в королевстве бесконечной ночи. Одна его улыбка способна разогнать тьму в сердце, заполнить душу светом и сделать счастливым. — Я люблю тебя…