Второй шанс

С переходом Мари в девятый класс ситуация изменилась в корне. Если раньше ее все не замечали, и она просто забивалась в угол , не с кем не общаясь, то сейчас это заметили и начали использовать против нее же. Одноклассники поняли, что Мари не способна ответить и постоять за себя, поэтому, не боясь и не скрывая, издевались и использовали ее. Пройдет она, например, по коридору, а за спиной, в ту же секунду, раздавались смешки и оскорбления. На переменах к ней в открытую подходили и требовали денег или понести за них сумки. Подсовывали кнопки на стул, кидали в нее бумажки и прочий мелкий мусор. А за школой неоднократно избивали просто за то, что она есть. Но Мари это терпела и сносила. Держала все в себе. - Зачем ты им позволяешь это? – в который раз спрашивал я ее, наблюдая, как она собирает свои вещи, которые выбросили из окна. – Кончай быть тихоней! Ты должна перебороть себя и свои принципы! Начни давать отпор! В эту самую минуту к Мари подошла одна из одноклассниц, так называемый пуп земли и школы, по имени Роксана. Именно она самая первая начала издаваться над Мари, подставив ей подножку на уроке физкультуры и окунув в лужу. - Нужно было выбросить это, - она брезгливо указала на вещи Мари, - в помойку. Скажи спасибо, что я пожалела тебя. - Спасибо… - еле слышно прошептала Мари. Неожиданно она вся задрожала, а ее лицо покраснело. Еще немного и она заплачет. -Черт, Мари! – закричал я. – Что ты делаешь?! Огрей ее этой несчастной сумкой! - Что-что? – Роксана театрально приложила руку к уху, делая вид, что не слышит. - Скажи громче. - Спасибо! – выкрикнула Мари срывающимся голосом. После чего схватила свои вещи и побежала прочь. Дома она еще долго рыдала в своей комнате. В первый раз после всех этих издевательств она, наконец, не выдержала. Ко мне вновь вернулась та самая боль в голове, которая всегда начиналась, когда Мари плакала. - Глупая, - проворчал я, сидя на полу возле нее и сжимая руками виски, - сама ведь позволяешь им это. Еще и слушаешься. Послала бы на три далекие буквы и дело с концом, а ты… Вдруг, Мари перестала рыдать. Она встала и осторожно выглянула за дверь своей комнаты, озираясь по сторонам. - Мышки в стенах просто трахаются, вот и шуршат. Закрой дверь - тепло выпускаешь. Я, между прочим, тоже мерзну. Но, как всегда, не обратив на меня ни малейшего внимания, она выскользнула из комнаты и отправилась в глубь по коридору. - И куда тебя черти понесли? Мари на цыпочках миновала рабочий кабинет своего отца и спустилась по лестнице на первый этаж особняка. Она прошла через большую гостиную и завернула в дверной проем, оказавшись на кухне. Неожиданно мне стало дурно, а в сердце прокралась паника. - Обед еще не скоро, поэтому пойдем отсюда. Эй, что ты делаешь?! Мари закрыла дверь и подставила под ручку стул, чтобы не было возможности войти на кухню. Затем, она медленно подошла к газовой плите и включила конфорку. Втянув носом газ, она прикрыла глаза. Я не на шутку перепугался и просто не мог стоять на месте и наблюдать, ведь она собиралась покончить жизнь самоубийством, задохнувшись от газа. - Да что ты творишь?! - я резко схватил ее за ворот платья и, отшвырнув от плиты, выключил конфорку. – Что, сломалась? Думаешь, что ты несчастна и решила просто убить себя? Я тебе вот что скажу: ты просто тряпка! Позволяешь помыкать собой, тем самым показываешь, что ты не способна защитить себя. А эти мрази только этого и хотят. Думаешь, ты слабая? Ошибаешься. Мари, ты должна поверить в себя и свои силы! В конце концов, ты богаче их и влиятельнее! Почувствуй вкус власти и начни управлять этими сопляками! Прояви уже гордость и сущий тебе аристократический шарм! Выговорившись, я, наконец, заметил, что Мари забилась в угол и большими, красными, испуганными глазами смотрела на меня, глотая собственные слезы. - Стоп, - пробормотал я, - ты что, видишь и слышишь меня? Точно… Я же оттолкнул ее от плиты, потом еще и конфорку выключил. Так вот как действует магия вне Хогвартса. Ну и что мне теперь делать? Вон, глазенки выпучила, того гляди и вывалятся. Ох, сейчас как завопит и мою бедную голову попросту разорвет на мелкие кусочки. Нужно что-то придумать. - К…кто вы? – наконец смогла выдавить она. - И для кого я сейчас распинался? Нет бы рявкнула на меня, схватила сковородку и надавала мне по морде. Вдруг я злой дядя маньяк? А ты мямлишь… Ответом мне послужили лишь молчание и приглушенные завывания, начинающейся истерики, от которых начало больно пульсировать в голове. - Нет, так дело не пойдет. – я медленно, дабы не напугать девчушку еще больше, подошел к ней и присел на корточки, чтобы успокоить ее, но, когда поднес свою руку к ее лицу, она вжалась в стенку, зажмурила глаза и прошептала: - Не делайте мне больно… - Больно надо, - усмехнулся я и провел рукой по ее щеке, вытирая слезы. – Единственное, что я сейчас хочу, это чтобы ты перестала плакать, а то от твоего нытья уши вянут. Я пытался быть милым и говорить ласково, но, видимо, плохо у меня получалось, ибо выражение лица Мари ясно говорило, что рядом с ней сидит маньяк и она вот-вот получит инфаркт. - Ты главное не отчаивайся. Роксана не достойна твоих слез и уж тем более смерти. - Откуда вы знаете Роксану? Вы следили за мной? Вас наняли родители? - Ну, - я повел плечами, - и да, и нет. Видишь ли… Я с самого твоего рождения наблюдаю за тобой, но твои родители меня не нанимали. Признаться честно, и сам понять не могу, почему прикован к тебе и не способен отойти дальше трех метров. Обычно, меня никто не видит и не слышит, а сейчас... - И все же, кто вы такой? – Мари немного успокоилась и сейчас смотрела уже без страха в глазах. - Ангел-хранитель. – я сморозил первое, что пришло на ум, ведь я до сих пор не знал точнго ответа на ее вопрос. Не рассказывать же ей, что я сдох, грабя поезд метро и, захлебываясь кровью, просил у бога прощение и место в раю, но неожиданно оказался в родильной палате, в которой она родилась, и с тех самых пор привязан к ней, словно собачка на коротком поводке. - А где ваши крылья и нимб? - Все вопросы к нему, - я грациозно возвел палец к потолку, - ибо укомплектовали, запаковали и отправили меня к тебе в таком виде. Уж какой есть. - Понятно, - она улыбнулась, - А как вас зовут? - Мое имя Джек, - я протянул ей руку, - будем знакомы, Мари. Не понятно как, не ясно почему, но Мари все же меня, наконец, увидела. Аномалия. Хотя, если признаться честно, я был этому рад. На следующий день Мари проснулась в веселом настроении, а вот я, словно всю ночь грузовики с порно разгружал, а потом все это и просмотрел. Лежа мертвым тюленем на ковре, я наблюдал, как она сидит за столом и что-то нервно строчит. - Что это? - Записка. - Это понятно, а что в ней? - Нужно предупредить образовательный комитет о наличии безопасного режима… - Ой, спасите! Умираю во второй раз! – я скорчил гримасу и свернулся клубочком. – Меня съедает скука. - Не смешно, - она надула губки и повернулась ко мне, - а как это? Умирать? - Больно и неприятно. - Можешь рассказать побольше? – ее глазки засияли, словно она нашла подопытного кролика, на котором ставит эксперимент. - Пошли уже в школу. Я, вдруг, так неожиданно туда захотел. После случая на кухне и нашей «первой встречи» я искренне надеялся, что Мари наконец-то измениться и станет чуть храбрее, но я ошибался. Меня никто не видел кроме нее, поэтому, я мог вести обычный распорядок дня. Мари сидела на первой парте, поэтому я свободно мог подойти к столу учительницы, сесть на ее место или заглянуть в тетради и журналы, лежащие на столе. - О, а у Клемона пара. Интересно за что? - Сядь, пожалуйста… - едва слышно прошептала Мари. Но Натали Хигсен, обладающая высокочувствительным слухом собаки, услышала и вызвала ее к доске. Послышались легкие смешки и перешептывания. Я встал прямо перед носом Марии, облокотившись на одну из парт, тем самым, загородив ей небольшую часть класса. - Отвечай и ничего не бойся. – улыбнулся я. Мари осмелела. Впервые ее голос был громким и уверенным. Разумеется, это заметили, и на перемене к ней подошла Розалина. - Я смотрю, что у тебя сегодня хорошее настроение. Не волнуйся. Я его быстро испорчу. Ты помнишь, какой сегодня день? Где мои деньги? - Мари, - я встал между ними, - пошли ее, как я тебя учил. - Розали, - она сжала перед собой руки, - я больше не буду давать тебе деньги. - Что? Мне послышалось или ты что-то вякнула? - Нет, просто…ты…я…не должна… Она вновь потеряла контроль над ситуацией и начала тонуть под натиском Розалины, вновь опустила голову и начала мямлить, глотая слова и звуки. Мне пришлось взять дело в свои руки, в прямом смысле. Недолго думая, я одной рукой сжал ее правую грудь. - Да как ты смеешь! – Мари завизжала как резаная и попыталась дать мне пощечину, но, наученный горьким опытом, я увернулся. Звонкий сочный звук оплеухи раздался на весь класс, ибо зарядила она Розалине. – Не смей ко мне подходить! Не смей прикасаться! Я не хочу тебя видеть, жалкое подобие приведения! Возвращайся на небеса и покойся с миром! После этих слов, она выбежала из класса, оставив ошарашенную Розалину с отпечатком ладони на щеке и взорванным мозгом, ведь она меня не видела, а значит, что все слова были в ее адрес. Добежав до туалета, Мари заперлась в кабинке. В моей голове начали взрываться множество маленьких бомбочек, принося сильную боль. - Хватит рыдать, - произнес я, облокотившись на дверь кабинки, - ты радоваться должна. Это была самая лучшая пощечина, которую я когда-либо видел. - Уходи! - Не могу. Ты же знаешь, что три метра – это предел. Меня сразу начинает душить что-то в районе шеи, а потом тянет за тобой, словно я привязан к тебе. - Так отвяжись от меня! Ненавижу… Ты грязный извращенец! - Ты что, истеришь так из-за того, что я потрогал твою грудь? Прекрати, что я там у тебя не видел? Неоднократно ведь с тобой в ванне был. - Маньяк!!! - Не ори ты так! Мне же больно! - Я буду орать! Ты заслужил, грязный ублюдок! - Что ты сейчас сказала? – я моментально забыл про головную боль. – Повтори. - Тебе послышалось. Я ничего не говорила. – с этими словами и невозмутимым взглядом она вышла из кабинки и направилась в класс. Я шел за ней попятам и, улыбаясь, вспоминал прошлый вечер. Мы сидели у нее в комнате на полу, и я учил ее агрессивно отвечать, чтобы ее не загоняли больше в угол. - Ты поняла? Всегда смотри в глаза и прессуй противника. - Прессовать… - Если забоишься, то он увидит это и перехватит инициативу. - Перехватит… - Поэтому всегда нападай первая. - Поэ…то…му - Кончай записывать каждое мое слово, - я вырвал у нее блокнот и отбросил его подальше, - а пробуй. Вот давай я буду Розалиной, а ты прессуй меня. И так, поехали: я размалеванная швабра, у которой сиськи по колено, и когда мне стукнет двацатник, то я стану героиней порно-фильмов, а потом, осознав, что потеряла время в пустую, покончу жизнь суицидом. Ой, это должна была сказать ты, но ладно, продолжаем. Начинай. - Розалина, ты плохая, и я больше не хочу иметь с тобой дело. Поэтому… - Все, я усну сейчас. – я резко схватил ее рукой за щеки так, что она стала напоминать рыбку. – Реще и жестче надо! И в глаза смотри! Не опускай голову! И что за вежливость? Материться что-ли не умеешь? Сейчас научим. - Джек, - меня окликнула Мари, - прекрати в облаках витать. Ты дорогу не видишь и сквозь стены проходишь. Мне жутко. - Прости, просто задумался.