Мой лучший талисман

— Итак, Шин-чан, этот день настал… — замогильным голосом объявил Такао. Мидорима устало спрятал лицо в ладонях. А всё так хорошо начиналось… В Террум пришла весна. Цветущая, молодая, свежая. Поначалу, правда, зарядили моросящие дожди, но вскоре на смену им пришло долгожданное тепло. Южный ветерок принёс запахи первых распустившихся цветов. Жители с радостью поснимали зимние плащи, радуясь погожим дням. А в голову Казунари пришла гениальная, по его мнению, идея: научить Шинтаро плавать. — Нет, — припечатал Мидорима. Строго глянув из-под очков, он дал понять, что не собирается обсуждать эту тему. Но Казунари не привык сдаваться. Если уж Мидорима решил упрямиться до конца, то у Такао было припасено для него немало сюрпризов… Защёлкнув замок, он сбросил плащ. Ткань опустилась на пол мягким облаком, приковав взгляд Мидоримы. Посмотрев на Такао, Шинтаро рисковал попасть под его чары и забыть о делах до самого вечера. — Ну же, Шин-чан, взгляни на меня… Не поддавшись на провокацию, Мидорима подхватил плащ, но надеть его на Такао не смог. Хитрый манипулятор всё предусмотрел! Под мягкой тканью на нём ничего не было. Взгляд Шинтаро медленно заскользил по стройным ногам, линиям упругих мышц, бёдрам, остановился на уровне паха. Казунари был напряжён и не скрывал это, что безумно нравилось Мидориме. От его кожи шёл приятный жар и присущий только ему тонкий морской аромат. Шинтаро хотелось дотронуться до бьющейся внизу живота венки, мягко погладить внутреннюю сторону бедра, обхватить возбуждённый член, но он заставил себя смотреть дальше. Выше, лаская взглядом вздымающуюся от частого дыхания грудь, порозовевшие от прилива крови соски, призывно темнеющие на нежной коже, увитые мышцами руки. Эти руки, способные с лёгкостью сломать человеческие кости, но одновременно такие заботливые, ласковые. Ещё выше, к ключицам, трепещущей на шее жилке, дёрнувшемуся от глотка острому кадыку, линиям челюсти, приоткрытым в ожидании соблазнительным губам, носу и, наконец, к полным жгучего желания глазам. Когда Такао был возбуждён, в расплавленном серебре его радужек золотом вспыхивали крохотные искорки, завораживая Шинтаро. Так было и теперь. — Ты проиграл, Шин-чан… Прежде чем подхватить его под ягодицы и заткнуть чрезвычайно болтливый рот поцелуем, Мидорима мстительно выдохнул: — Не думай, что победа за тобой! В тот день Казунари не удалось снова поднять волнующую тему. Увлёкшись своим мужем, он забыл все логические доводы и растерял своё красноречие. Их связь работала в обе стороны, вызвав в Шинтаро желание, Такао и сам попал в ловушку, самую сладкую и приятную ловушку из всех возможных. Но он не собирался опускать руки. — Почему бы тебе просто не попробовать? Я буду рядом и приду на помощь, если понадобится. Доверься мне, Шин-чан… Мидорима насупился. — Нет, Бакао. Прекрати, я уже сказал тебе, что не собираюсь лезть в воду по твоей прихоти. Посчитав, что на этом разговор закончен, Шинтаро вернулся к прерванному занятию. — Ты боишься, Шин-чан… Страх душит тебя! Ты борешься с ним, я знаю, но твоих усилий недостаточно. Пожалуйста, дай мне помочь тебе, нет ничего плохого в том, что я хочу сделать для тебя… — голос Такао дрожал. Он был прав. Мидорима боялся, этот страх жил с ним долгие годы, питался словами отца и постепенно обретал силу. Шинтаро понадобилось несколько минут, чтобы принять решение. Казунари молча стоял рядом всё это время, не вмешиваясь в ход его мыслей. А ведь он переживал и нервничал. Подняв на него взгляд, Мидорима успел заметить и подозрительно покрасневшие белки глаз, и закушенную губу, и неловко заломленные пальцы. Ну что за слепец, в самом-то деле! Пока он лелеял свой эгоизм, Такао не находил себе места от беспокойства! — Когда начнём? Казунари неприлично раскрыл рот, удивлённо таращась на него, как совёнок. — Ты согласен? — Да, твоя взяла. Шинтаро ожидал, что Такао радостно завопит и бросится обниматься, но он ошибся. Казунари с трепетом коснулся его щеки, согревая своим теплом. — Спасибо, Шин-чан! Я не подведу. И вот теперь Мидорима был вынужден расхлёбывать последствия своего решения. Такао долго ждал, пока воды озера потеплеют, помня о хрупкости человеческого тела, он специально не применял магию, чтобы не торопить события. В итоге его терпение было вознаграждено. — Идём, — мрачно изрёк Шинтаро. Он не стал задерживаться на берегу, вместо бессмысленного топтания песка, Мидорима сразу же окунулся в воду. Кожа тут же покрылась мурашками, но Шинтаро упрямо шагнул вперёд. — А теперь постарайся расслабиться, оторвись от дна, — забормотал Казунари, скользя вдоль его тела. Перламутровые чешуйки приятно щекотали кожу. — Помощник из тебя так себе, — огрызнулся Мидорима. Ему пришлось пересилить себя, чтобы оторвать ноги от песка. Паника тут же ухватила его за горло цепкими холодными пальцами, но Такао был рядом. Он вытолкнул Шинтаро на поверхность, твёрдо удерживая над собой. — Не злись, Шин-чан. Сначала Казунари просто поддерживал мужа на плаву, давая почувствовать и воду, и своё присутствие. Мидорима медленно расслаблялся, напряжение покидало его тело, болезненная хватка пальцев на плечах Такао разжималась, а дыхание больше не разрывало лёгкие надсадным хрипом. Избавившись от первого, самого острого страха, Шинтаро с удивлением обнаружил, что тело реагирует на близость Казунари вполне привычным образом. Усмехнувшись про себя, он обхватил мужа за талию. — Что дальше? Такао хитро прищурился. — Поплыли. Оказалось, вода не всегда смертельно опасна. Стоило побороть боязнь, чтобы почувствовать её мерное покачивание и приятную теплоту. Мидорима будто лежал на облаках, но совсем не боялся упасть, ведь теперь его оберегал Такао. — Я знал, что тебе понравится, — довольно изрёк Казунари. Убедившись, что Шинтаро уверенно держится на воде, он разжал объятья, но не отплыл. — Мы довольно далеко зашли, Шин-чан, для первого раза достаточно. Мидорима лениво открыл один глаз. — Покажи мне ещё. Такао не стал язвить и шутить. Молча обхватив мужа за шею, он выдохнул: — Обними меня, обними как можно крепче. И чувствуй, Шин-чан… Мидорима замер в предвкушении, но прежде нужно было сказать кое-что очень важное. Он и так долго тянул. — Такао, спасибо. Спасибо за всё, за твою заботу, твою силу, уверенность во мне, твои чувства. Улыбка Казунари всё сказала за него. Счастливо всхлипнув, он потянулся за поцелуем. В уголках глаз подозрительно защипало. — Я люблю тебя. — Люблю, глупый малёк. И знай, что я тоже никогда не отпущу тебя, буду рядом, когда станет больно или страшно. — Я знаю, Шин-чан. Я знаю.