Прекрасная фиалка

После концерта муравьям предстояло дать интервью какому-то шотландскому изданию. Пройдя через черный ход, они как можно быстрее сели в чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, где уже были мы с Брэдом и личным водителем группы, который, как я поняла, до этого был то ли в отпуске, то ли в запое. — Хей, сестрёнка, ты всё ещё дуешься? — спросил Кевин, плюхнувшись рядом со мной. — На первый раз прощаю, — хмыкнула я, игнорируя взгляд откровенно ничего не понимающего Джона. — Семейные разборки, — объяснил Уилбер, хлопнув гитариста по плечу. Как только транспорт поехал, вдали показались фанатки, очевидно, сумевшие попасть за сцену. И снова я молча поблагодарила создателя тонированных стёкол. — Отыграли хорошо, — заметил Брэд, нарушив тишину, — Кевин, барабанное соло было просто чем-то невероятным. — Ещё бы, — довольно улыбнулся барабанщик. — Рик, — менеджер взглянул на вокалиста, — честно признаться, не ожидал. Ты хорошо поработал, и, как я понимаю, ни капли алкоголя сегодня? — Я обещал бросить, — Рик едва заметно улыбнулся, повернувшись ко мне. — Конечно, обещал. Сколько лет уже это долгоиграющее обещание слышу. Надеюсь, на этот раз действительно бросишь? — Постараюсь. Мне есть, ради чего оставить алкоголь в прошлом. — Что-то он темнит, — нахмурился Уилбер. — Неужто наш младшенький, — хмыкнул Джон, — нашёл себе постоянную поставщицу стояка? Вайолет, не слушай. — Придурок, — Рик со злостью глянул на него, — твои грязные шуточки никому слушать неинтересно. — Значит, я всё-таки в точку попал? И не такой уж наш Рик и асексуал... Ребят, смотрите, я стихами заговорил! — Джон, правда, помолчи, — умоляюще взглянул на него Кевин. — Не знаю, как ты, а я очень устал и не хочу выслушивать вашу, ни к чему не приводящую, ругань. После замечания барабанщика ругань и в самом деле стихла, но в этот же момент стало и очень скучно. Я воткнула наушники в уши и, разблокировав практически не используемый в последнее время телефон, включила «I'm Outta Time» группы Oasis. Спокойная и расслабляющая песня позволила мне отвлечься от реального мира, и я не заметила, как вздремнула. — Вайолет, вставай, приехали! Я вздрогнула и, проснувшись, чуть было не ударила будящего меня Кевина. На ватных ногах, быстрым шагом пошла вслед за всеми — в большее здание, окружённое фанатами. Только дорожка посередине была отделена от них лентами, рядом с которыми стояли стражи порядка. Всё внутри рухнуло, я шла рядом с Кевином и Уилбером, то и дело слыша: «Кто это?», «Почему она с ними?», «Это очередная подстилка Рика?». Было обидно слышать и более резкие, даже нецензурные замечания, брошенные в мою сторону. — Не слушай, — сказал Уилбер, немного повернувшись ко мне, и я решила последовать его совету. Конференц-зал выглядел роскошно: сцена с длинным столом и десятью стульями перед ним, стоящие полукругом красные стулья внизу — для зрителей. Я и сама не поняла, как оказалась за «элитным» столом вместе с парнями. — Вы уверены, что я должна здесь находиться? — спросила я у Брэда, испуганно пялясь в зал. — Нет... Не должна. А с чего вдруг ты поднялась на сцену? — Это не я! То есть... Все пошли, и я пошла. А куда теперь идти? — Сиди уже, — Брэд резко надавил мне на плечи, заставляя сесть на стул. Плюхнувшись на сиденье, я умоляюще посмотрела на сидящего рядом Рика. — Веди себя спокойнее, никто не кусается, — процедил он сквозь зубы, — и, что бы ни произошло, не отвечай ничего журналистам. Если понадобится, мы сами ответим им за тебя. Такое положение дел меня немного не устраивало. Выходит, я должна сидеть, как тряпичная кукла, даже не имея права высказаться? — Все на своих местах? — спросил мужчина, стоящий у сцены, в кепке и с рупором, тем самым прервав мои возмущённые размышления. — Тогда поехали! Прямо перед сценой я заметила две камеры и ещё две, прикреплённые к потолку. А ведь, скорее всего, эта конференция будет транслироваться и в Америке... Интересно, что же подумает мама, или знакомые, родственники, увидев меня со знаменитой британской группой по телевизору? У-ух... — Мистер Голдхорн, — как и ожидалось, первым делом журналистка — типичная размалёванная блондинка с перспективами Линды Маккартни — обратилась к Рику, красноречиво глядя на него, — сегодня вы были прямо-таки работящим пай-мальчиком. Однако в последнее время вы злоупотребляли алкоголем. Это оказалось временным увлечением? — Знаете, мисс, — Рик приблизился к микрофону, уперевшись локтями об стол, — порой мы совершаем ошибки, которые совершенно не хочется повторять. В своей прессе можете считать меня трезвенником. — Но ведь так просто пить не бросают! Или, может быть, вы решились записаться к специалисту? Прошли обследование? — Я думаю, никого не волнуют мотивы моего решения. — Ошибаетесь, — звонко рассмеялась журналистка. — Как уже известно, многие девушки по всей планете мечтают услышать от вас предложение руки и сердца. Итак, есть ли в вашей жизни счастливица, что может занять место вашей жены? — Нет, — ответил Рик, усмехнувшись. — А вы как, с личными целями интересуетесь или потому, что так надо? В зале кто-то тихонько усмехнулся, журналистка явно стушевалась и, поправив длинные светлые волосы, продолжила допрос, обращаясь уже к Джону: — А вы, мистер Дорман, как мы все заметили, добавили в свой репертуар более экспериментальные партии соло? — Ещё бы, — криво ухмыльнулся Джон, — когда в команде есть балласт, приходится полагаться на свои силы. — Балласт? — предвкушая что-то интересное, блондинка решила блеснуть умом: — Это вы о девушке? Девушка, как все поняли, — это я. Только такой бестолковщине могло прийти в голову говорить о человеке в третьем лице в его же присутствии. Конечно же, в этот момент всё внимание перешло ко мне, а глупая журналистка, чей мозг, похоже, выжгла перекись, с ожиданием уставилась на меня. Слава Богу, заговорил Кевин: — Это моя сестра. Прошу не трогать её с вопросами. Интервью вернулось в прежнее русло, и сейчас журналистка, нехотя отвлекшись от меня, вновь что-то спрашивала у Джона. Повернувшись к Кевину, я благодарно улыбнулась, а он едва заметно подмигнул. Да, теперь он был прощён за то нелестное обращение до концерта.

* * *

После конференции, уже поздним вечером, мы вышли через запасной выход. Брэд уехал чуть раньше на такси, а вот Рик куда-то запропастился. В последний раз я видела его в компании блондинистой журналистки, которая противно хихикала почти на каждое его слово. Он же, судя по всему, этим был доволен, не заметив, как мы ушли. В который раз убеждаюсь в его мнимой асексуальности. Хотелось позвать его, но не стала отвлекать от столь «важного» дела. Сейчас же всё-таки надо было напомнить парням о том, что они кое-что забыли. — Ребят, а как же Рик? — Балласт, — хмыкнул Кевин. — Джон, кстати, зря ты так с ним. Он сегодня довольно неплохо выступил. Вайолет, а где он? — Он, вроде бы, там ещё... Ну, с журналисткой. Послышались голоса, и я поняла, что через парадный вход начали выходить люди. Рика там не должно было быть, так как Брэд ещё до прибытия сюда сказал, что выходим мы исключительно через запасной выход. — Все сваливают, — развёл руками Уилбер. — Какого чёрта он там ошивается с этой белобрысой шваброй. — О, как! — рассмеялся Джон. — Тебе-то эта швабра что сделала? Не уделила должного внимания? Я думал, ты привык... — Что-то мне не смешно. — Правильно, тебе грустно должно быть. — Да заткнитесь вы оба! — прикрикнул Кевин и перевёл взгляд на меня. — Вайолет, мы тут посидим, сходишь за этим придурком? — Хорошо, — пожала я плечами и, устало вздохнув, поплелась обратно. В зале было уже темно, и лишь приглушённые голоса нарушали гробовую тишину. — Рик, парни заждались! — рассерженно позвала я. — Хватит там интервью давать! Дня ему было мало... Не услышав ответа, я закатила глаза и направилась к источникам звука. О, и какое же зрелище мне предстало несколько шагов спустя! Рик, гордый и неподдающийся ничему Рик, с блаженной улыбкой валялся на полу, а сверху на нём восседала та самая белобрысая швабра, блузка которой уже валялась на одном из стульев. Вот же две потаскухи! — Добрый вечер, — громко кашлянув, произнесла я. — Мистер Голдхорн, мне кажется, или интервью немного затянулось? На его лице появился страх, он тут же вскочил, чуть ли не скинув с себя журналистку, которая, повернувшись, с ненавистью уставилась на меня. — Девочка, — прошипела блондинка, — проваливай и не мешай взрослым людям проводить время. — А может, ты провалишь? — усмехнулась я, сама поражаясь своей наглости. — Рик, скажи этой соплячке, — захныкала она. — Знаешь, — он осторожно встал, стараясь не встречаться со мной взглядом, — это бессмысленно. Нам не стоит делать этого. — Но ты же сказал, что я красивая! Я громко прыснула, за что была награждена презрительным взглядом журналистки. — Ты красивая, но... Я же не могу... Так. — Как? — глупо переспросила она, видимо, не понимая, что парень, осознав свою глупость, пытается её отшить. На помощь ему решила прийти я, выдав то, чего сама от себя не ожидала: — Просто он не может изменять мне. Оба в настоящем шоке уставились на меня, и даже не могу сказать, чей шок был сильнее. Блондинка поджала губы и, резко выдохнув, схватила со спинки стула верхнюю часть своей одежды. На ходу застёгиваясь, она выбежала из зала, оставив нас одних. — Ну и зачем ты это сказала? — грустно усмехнувшись, спросил Рик. — Чтобы она ушла. — Вайолет... Она ведь журналистка, ты забыла? — Я, — я, честно говоря, немного растерялась, — ну, можешь сказать, что я всё наврала. — Эх, Вайолет, — он вдруг приблизился ко мне и, подцепив пальцем мой подбородок, заглянул в глаза. — Что? — спросила я, чувствуя, как ладони потеют о волнения. Рик едва заметно улыбнулся и, наклонившись ко мне, осторожно коснулся губ своими губами. И в этот момент всё внутри меня перевернулось. Я шумно вздохнула, вытаращив глаза, понимая, что по сути-то ничего не умею. Однако особых умений там, как выяснилось, не было нужно. Сердце колотилось, как бешеное, и я явственно ощущала удары о грудную клетку... Стоп, это срочно нужно прекратить! Резко оттолкнув Рика, я отошла на пару шагов назад, всё ещё квадратными глазами глядя на него. — Вайолет... — Нет, — я резко выставила ладонь вперёд. — Не надо. Думаешь, я ничего не понимаю? Не вышло с блондинкой, попробую с брюнеткой! — О чём ты вообще? — он растерянно смотрел на меня. Ага, понял, что его раскусили! — Сегодня придётся прибегнуть к самоудовлетворению, — сказала я, пятясь назад, к выходу. — Вайолет! — Не надо, — повторила я и, резко развернувшись, бросилась к двери. Отворив её, я промчалась мимо слегка удивлённых парней, не сказав им ни слова. Бежать. Он думает, я такая идиотка? Ну нет, я не та журналистка и прекрасно поняла, что он решил завершить своё мерзкое дело. Вот только начал он с неё, а кончить решил на мне. Нет, Рик, я не дам тебе меня совратить. Добежав до остановки, я залезла под козырёк, чтобы отдышаться. Сев на скамейку, я откинула голову и попыталась восстановить дыхание. Шёл дождь, но, к счастью, я не сильно от него пострадала. Отлично. Тут меня никто не найдёт... — Вайолет! Я лишь закрыла глаза, надеясь, что парень с мокрыми каштановыми волосами всего лишь видение. Ничего подобного. — Оставь меня, — тихо произнесла я, забиваясь в угол. — Что это было? — Это ты у меня спрашиваешь? Это я у тебя должна спрашивать, что это было! Распустил губы... — Кажется, ты была совсем не против. — Это всё потому, что я ещё никогда... — я замолчала на полуслове и, выйдя из-под козырька, прошла мимо Рика. — Куда ты? Дождь лил со страшной силой, и слова едва удавалось разобрать. Я, повернувшись к нему — жалкому, промокшему до нитки — воскликнула: — Оставь уже меня в покое! Пожалуйста! — Не глупи, давай вернёмся к парням! — Возвращайся один, — надрывным голосом ответила я и, развернувшись, зашагала прочь о него. Однако не успела я и несколько шагов пройти, как мои плечи обхватили сильные руки, а над моим ухом раздался тихий голос: — Я тебя не отпущу. И я сдалась, чувствуя, как слёзы, смешавшись с каплями дождя, шлифуют моё лицо. Он так и стоял, уткнувшись лицом мне в затылок, а я чувствовала спиной его учащённое сердцебиение. И хотя мои слова остались неуслышанными, я всё же прошептала: — И не надо.