Инфекция

Несколько часов спустя, Эл, наконец, положил трубку. После очередного разговора с Маркелом Х. Тайлерном, детектив пребывал в еще худшем расположении духа. Его раздражал нервный и испуганный тон едва ли не главы правительства. По мнению Эла, человек, занимающий такую должность, должен быть непоколебимо спокоен и невозмутим даже в критической ситуации. Впрочем, не один Эл беседовал с Тайлерном. Большую часть разговора с ним говорил Лайт. Через микрофон, искажающий голос, было не отличить, поэтому мужчина ни о чем не догадывался. Эл, лишенный всяких социальных навыков, только еще больше нервировал господина Тайлерна и, в конце концов, Лайту пришлось вмешаться, чтобы утешить политика. Детектив раздражался еще и потому, что у него было критически мало времени на анализ ситуации. Ватари посвятили в курс дела, и он согласился, что карантин был лучшим вариантом. Старик расположился за главным компьютером, внушительный экран которого висел на стене, и пытался настроиться на трансляции новостей со всего мира. Элу пришлось переводить для Лайта новости из Турции и Греции, что было весьма унизительно для гениального подростка, однако он с легкостью понимал французские, немецкие, китайские и английские новости. Кадры то и дело сменялись один на другой, но в целом картина была ясна. На экране мелькали ужасные подобия людей, трупы, жертвы… Кадры были однообразными почти на каждом канале. От новостей не было никакого толку, но детектив продолжал щелкать с одной станции на другую. Вскоре Лайт не выдержал и выключил звук. — Лайт-кун, это единственный способ собрать информацию, — возмутился Эл. Хотя он тоже понимал, что это бессмысленно, и возмущался только для того, чтобы поспорить. — Рьюзаки, мы не можем собирать информацию из выпусков новостей, которые заинтересованы лишь в личной выгоде и рейтингах, — вздохнул Лайт, покосившись на Эла. Тот только кивнул. Он видел, что Лайту тоже не по себе. Они сидят в безопасном офисе, в то время как сотни, а то и тысячи людей сейчас мучительно умирают. Тысячи людей сейчас съедают заживо себе подобных. Эл почувствовал приступ тошноты и глубоко вздохнул. Лайт вернулся за свой компьютер и принялся искать всю возможную информацию о заражении и о вирусе. Эл же связывался с европейскими и британскими чиновниками, чтобы узнать о планах. Многие страны вызвались помочь, решив героически броситься на борьбу с эпидемией, на что Эл отреагировал отрицательно. Сменив искажение голоса на привычного «L», тот, на беглом французском, заявил: — Я не думаю, что отправка солдат в опасную зону что-нибудь нам даст. Это будут просто напрасные жертвы. Лайт, изучая информацию, старательно игнорировал Эла, подперев щеку рукой. — Но инфекция может перекинуться и на нашу страну, — послышался в колонке голос министра Франции. — Мы должны что-нибудь предпринять ради безопасности наших людей. — Не нужно принимать поспешных решений. В ближайшее время Великобритания объявит карантин и сможет сдерживать вирус, пока мы с ним не разберемся. Я свяжусь с господином Тайлерном по второй линии и сообщу, что Вы готовы к сотрудничеству, правильно? — Да, конечно. Мы сделаем все, что в наших силах. — Отлично. Я свяжусь с Вами, министр. — Спасибо, L. Эл отключился. Тяжело вздохнув, он отправил Ватари сообщение на электронную почту, чтобы тот принес ему клубничный чизкейк и булочки с чаем. Откинувшись на спинку стула, он провел большим пальцем по губам, рассеянно глядя на экраны, по которым все еще беззвучно транслировались новости. Хотя после долгого расследования дела Киры, это дело его здорово взбодрило; мозг работал, словно заведенный. Что будет с Европой, если карантин всё же не сдержит вирус? Ватари уже продумал схему эвакуации наследников и остальных гениев из Вамми в безопасное место где-то в Юго-Восточной Африке, но это мало утешало. Спасти тех, кто был под защитой Эла было недостаточно. Он хотел спасти всех. Лайт чувствовал напряжение со стороны детектива. Эл сидел, тупо уставившись в экран, мысли его были явно далеко отсюда. Он, сосредоточенно о чем-то думая, не замечал, как вцепился зубами в собственный палец. Лайт заметил выступившую капельку крови. Решительно встав, подросток подошел к детективу и отдернул его руку. Эл несколько раз моргнул, возвращаясь в реальность, и удивленно уставился на Лайта. Детектива всегда возмущало, когда его вот так беспардонно вырывали из размышлений. — У тебя кровь, Рьюзаки. Решил откусить себе палец? У нас и без тебя полстраны людоедов, — проворчал Лайт, держа запястье Эла чуть дольше, чем было необходимо. — Остроумно, Лайт-кун, — монотонным голосом сказал Эл, но Лайт, вместо привычной пустоты и апатичности в этом голосе, услышал злость. Да, детектив злился, чувствуя собственную беспомощность в этой ситуации. Лайт это понимал, поэтому не стал обижаться из-за резкого тона и попытался выглядеть как можно дружелюбнее: — И что ты планируешь делать, Рьюзаки? Эл удивленно моргнул. Он ожидал, что Лайт оскалится и начнет нападать в ответ на грубость. Он уже приготовился защищаться от летящих в него колкостей, но Лайт просто стоял и понимающе смотрел на детектива. Это было как-то… непривычно. Эл отвел взгляд. — Прости, Лайт-кун. — Ничего. Ну так что? — Я думаю, что все же стоит взять курс на Европу и тщательно изучить живых и мертвых зараженных, так будет продуктивнее, чем узнавать обо всем из СМИ. Я должен присутствовать там лично и проследить, чтобы ни одна из стран-союзников не вмешивалась и не посылала своих людей на верную смерть. — Да, я согласен, — кивнул юноша. — Это же невозможно, Лайт-кун, — фыркнул Эл, настороженно покосившись на парня, который удивленно приподнял брови: — Почему? — Потому что на тебе сейчас наручники, и я подозреваю тебя в том, что ты серийный убийца Кира. Я не могу метаться от одного дела к другому или взять тебя с собой в опасную зону. Если ты погибнешь, то справедливость не восторжествует, жертвы Киры не будут отомщены. — Не глупи, Эл, — закатил глаза Лайт. Он знал, как детектива задевает, когда кто-то принижает его интеллект. Эл хотел было съязвить, но в этот момент дверь распахнулась и в кабинет ввалилась следственная группа. Мацуда, влетевший первым, выглядел страшно бледным и испуганным: — Вы слышали, что творится в Европе? Все еще раздраженный Эл метнул на полицейского сердитый взгляд и тот испуганно попятился назад, выставив руки ладонями вперед, бормоча под нос извинения. Детектив перевел взгляд на остальных и те, решив не лезть на рожон и не испытывать терпение непредсказуемого детектива, поспешили выйти. Отец Лайта мгновение помедлил у двери, настороженно глядя на сына, но тот молча кивнул, и Соитиро закрыл за собой дверь. Когда они снова остались одни, Эл пододвинул стул поближе к компьютеру и склонился над клавиатурой, пытаясь снова выйти на связь с Тайлерном. Лайт снова перехватил запястья детектива и тот уже буквально зарычал от злости: — Что тебе надо, Лайт-кун? — процедил он, буравя юношу взглядом. — Я не дам тебе звонить Тайлерну в таком состоянии. Тебе нужно успокоиться, Рьюзаки. — Это не твое дело, Ягами-кун. — Моё. — Заткнись. — Нет. — Не вынуждай меня заставить тебя замолчать. Лайт фыркнул, и это окончательно вывело детектива из себя. Он резко встал и, в несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, остановился в полуметре от подозреваемого. Черные глаза едва ли не метали молнии. Лайт глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и не раздражаться в ответ. Еще не хватало перегрызть друг другу глотки. — Тебе нужно попасть в Европу, Эл, — спокойно сказал Лайт, немного откатываясь на стуле назад. — И, раз ты все еще считаешь меня главным подозреваемым, я должен поехать с тобой. — Если что-то пойдет не так, то ты можешь сбежать, Ягами-кун. Я не знаю, что нас ждет за границей, — холодно заявил детектив. Иногда он вел себя как маленький ребенок. — Лучше бы думал о том, сколько невинных людей сейчас умирают. Эл поджал губы и перевел взгляд на экран телевизора, который продолжал беззвучно показывать новости. Кадры, снятые с вертолета, заставляли невольно ужаснуться. На улицах творился настоящий хаос: машины перевернуты, тротуары залиты кровью. Местами можно заметить оторванные конечности. Эл потянулся к клавиатуре и увеличил изображение. Лайт едва сдерживался, чтобы не отвернуться и не прикрыть рот рукой. Один из зараженных, затаившись в переулке, склонился над телом пожилого человека, безжалостно терзая зубами шею и сдирая кожу до самого предплечья. Это было… ужасно. Как какой-то вирус мог так изменить людей? Всего неделю назад это были достопочтенные джентльмены, добросовестно выполняющие рутинную работу, вечером спешащие домой, чтобы выпить чаю в теплом семейном кругу, а сейчас это самые настоящие животные, готовые растерзать всю свою семью. Эл никогда не сталкивался с подобным, хотя был прекрасным специалистом в области химии и микробиологии. Он добился успехов в самых разнообразных научных стезях, но его страстью и настоящим талантом была работа детектива. Он упорно отказывал самым престижным институтам, буквально умоляющим его бросить непостоянную работу сыщика и выбрать карьеру врача или юриста, в которых бы он достиг невероятных высот. Но Эл не хотел признания и благодарностей, он не хотел, чтобы люди знали его в лицо. С самого детства он мечтал помогать людям, оставаясь в тени. Сейчас же Эл, который до этого виртуозно раскрывал сложнейшие дела, понятия не имел, что делать, и это его угнетало, заставляя выходить из себя. — Ладно, Райто, — вздохнул Эл. Лайт понимал, что детективу приходится тяжко, только в такие моменты, когда сыщику приходилось усиленно работать головой, перерабатывая информацию, он называл его этим именем. Когда Эл набрасывался на юношу с обвинениями, он называл его «Кира-кун». Когда он был очень зол, то называл его «Ягами-кун». Большую часть времени Лайт оставался просто «Лайт-куном». Сейчас же Эл назвал его «Райто», на японский манер, что означало, что он погружен в свои мысли. Эл снова задумчиво прикусил палец, невидящим взглядом глядя сквозь юношу, напряженно размышляя о сложившейся ситуации. Усмехнувшись, Лайт подъехал на стуле ближе к детективу и, осторожно протянув руку, заставил Эла вытащить палец изо рта, чтобы тот снова не вцепился в него до крови. На этот раз Эл даже не возмутился.