Flour Baby

— Повторяю в последний раз, Ватари, я стал детективом не потому, что у меня фетиш на серийных убийц! — солгал L, захлопывая дверцу машины за собой. Лайт, пытаясь сдержать слёзы, грозившие выступить на глазах от безумной поездки ("Нет, Лайт-кун, мы не собираемся вызывать такси. Потому что я так сказал, вот почему!"), буркнул: — Нет, ты стал им, потому что у тебя фетиш на юношей, прикованных к тебе цепью. — Замолчи, Кира! — Нет! — ЗАМОЛЧИ! — НЕТ! — Четыре процента! — Ненавижу тебя! — Шесть процентов! — ПРЕКРАСНО! Не смотря друг на друга, парни вошли в здание. Эл пришлось очень постараться, чтобы не ударить входной дверью укутанного в недавно купленное одеялко Хэтори. Когда они вошли, Лайт вдруг вспомнил: — Рюдзаки, поменяй Хэтори пелёнки. Глаза Эл распахнулись, и он уставился на Лайта, который, очевидно, сошёл с ума. Разве L выглядит как парень, знающий, как менять пелёнки? — Это глупо, — пробормотал он. — Только не говори мне, что величайший детектив в мире не знает, как менять пелёнки, — поддел Лайт, уже догадавшись о причине заминки, и так довольно оскалился, что Эл добавил ещё два процента. — Я думал, ты прочитал что-нибудь об этом... — Я был первым ребёнком у родителей, и они умерли прежде, чем успели родить ещё одного, — выдал L. Обычно тема смерти его родителей затыкала людей. Это произошло и в прошлый раз во время спора с Лайтом относительно написания имени на Хэтори. Конечно, было глупо предполагать, что подобное сработает на Лайте во второй раз. Он всё-таки был не таким, как все остальные люди. К тому же, как возможный серийный убийца, Лайт не должен был испытывать стыд, вину или что-то подобное, что обычно использовал Эл. — Ты вырос в приюте, — сказал Лайт, скрещивая руки на груди и самодовольно усмехаясь. — Да. — Значит, ты был окружён маленькими детьми, а потому совершенно точно должен знать, как менять пелёнки. Эл моргнул. — Знаешь, моих родителей убили прямо на моих глазах. — Если бы это действительно волновало тебя, ты бы не использовал этот факт как аргумент в споре. — ... чёрт. — Поменяй ему пелёнки. — Я не знаю, как! — Посмотри в интернете! — Почему бы Лайт-куну просто не сменить пелёнки самому? — Потому что на мне моя любимая рубашка, и я бы не хотел, чтобы на неё помочились или сделали что-нибудь похуже. — ... Это мешок с мукой, Лайт-кун; у мешков нет мочевого пузыря, — L осёкся, осознав, что только что сказал. Лайт замер. — Что... что ты сейчас сказал? Эл отступил, испугавшись глаз Лайта, внезапно ставших красными и тёмными. — Я не имел в виду ничего плохого, уверяю тебя... Лайт наступал, наслаждаясь тем фактом, что L в страхе забыл о цепи, которая не позволит ему избежать его, Лайта, гнева. — Ты назвал Хэтори мешком? — ...случайно? — Случайно? Случайно?! Ты когда-нибудь случайно называл меня мешком целых два раза в одном предложении? Это было нечестно. На этот вопрос не было правильного ответа. Поэтому Эл не сказал ничего. Собственно, Лайт и не нуждался в ответе. — Ты самый бесчувственный, нечуткий, равнодушный засранец из всех, кого я когда-либо встречал, и, если бы я не был так твёрдо уверен, что мальчику нужен отец, я бы немедленно тебя бросил! — выкрикнул Лайт. Подхватив мешок муки, он в ярости вылетел из комнаты, шепча Хэтори слова утешения. Эл вздохнул и пожал плечами, поворачиваясь к компьютеру и вбивая в строку поиска "Как менять пелёнки". Потом он усмехнулся. Лайт назвал его отцом. Значит, Лайт — мать. Хех. Это может пригодиться в будущем.