Волк

      Корабль пришлось ждать долго. Прошло больше полугода, прежде чем Варрик сказал, что нашёл судно. Волки на месте не сидели, но разве много поймаешь рыбы на берегу? Поэтому новость о находке корабля восприняли с собой радостью и даже закатили пирушку. Фенрис на неё, как и всегда, не пошёл. Он избегал больших скопищ людей, даже если это были его ребята. Предпочитая одиночество, он коротал вечера за книгой, благо смог научиться читать бегло самостоятельно. Вот и в этот вечер Фенрис уселся в своё излюбленное кресло у камина и взял в руки первую попавшуюся книгу из стопки, недавно взятой в библиотеке. Рядом на столике стоял бокал вина и ещё полная бутылка. На душе было удивительно спокойно, и это отчасти благодаря Варрику и его вестям.       «В капитане можешь не сомневаться, Эльф, лучшего в морях не сыщешь, а команда просто загляденье», - уверял его гном. – Думаю, что ты даже помнишь их капитана, пусть тогда он куковал на суше».       Странные искорки смеха в глаза у Варрика не напрягли Фенриса. Он много кого знавал, а за последние неполные три года и сам обзавёлся связями. Среди его знакомых были пара-тройка капитанов, так что Фенрис даже был рад, что гном смог уговорить одного из них. Со старыми знакомыми ему было как-то спокойнее. Так что тайная радость гнома была ему понятна.       Не глядя на обложку, Фенрис смело открыл книгу в начале, однако с первых слов его тут же бросило в дрожь. Ему на секунду показалось, что его приобняла за талию сильная рука, а знакомый голос зашептал на ухо первые строки. Он даже ощутил запах псины и хвои, всегда преследующий Хоука. Наваждение почти сразу пропало, но оставило на душе мерзкий осадок, а от хорошего настроения не осталось и следа. Всё ещё надеясь, что он ошибся, Фенрис взглянул на обложку.       «Жизнь раба».       С яростным рыком Фенрис швырнул книгу об пол. Приступы происходили с ним всё чаще и чаще. Любая мелочь наталкивала его на воспоминания, отчего он становился нервным. Пока окружающие ничего не замечали, но долго это продолжаться не могло. Если Максвелл заметит эти перемены, он его отстранит от командования Волками. Этого Фенрис допустить не мог. Волки и охота на работорговцев были его единственной целью в этой никчёмной жизни. Потеряв её, он бы вновь потерял себя.       Схватив бокал с вином, Фенрис залпом выпил его, но тут же поперхнулся и пролил на себя половину. «Агриджио Павали» - насмешливо гласило название на бутылке. Этот дрянной вкус Фенрис никогда бы не смог забыть, никакая этикетка не сбила бы его. Ярость с новой силой всколыхнулась в нём. Он и понять не успел, как бутылка оказалась у него в руках, а в следующее мгновение лишь красное пятно на стене да осколки напоминали о ней. Схватив со стола бокал, Фенрис тоже хотел было метнуть его, но слишком сильно сжал руку, отчего хрупкое стекло треснуло. Боль осой впилась в его руку. Зашипев, Фенрис отряхнул ладонь от осколков. По пальцами ручейками стекала кровь, падая на прозрачные капли стекла.       Вдруг Фенрису стало всё равно. Он понимал, что на шум сейчас кто-нибудь обязательно прибежит, потом об этом доложат Максвеллу, и тот проведёт с ним беседу, в конце которой сообщит, что отстраняет его от командования Волками. А за дверью кабинета Фенриса будут ждать вечно сочувствующие глаза Варрика, от которых он уже устал бегать. Но сейчас на это было плевать. Хотелось упасть на колени, прямо в это стекло. Вспороть кожу, сделать себе как можно больнее, чтобы заглушить это ноющее чувство в груди, чтобы избавиться от сосущей пустоты, преследующей его уже несколько лет.       Когда-то он хотел стать деревом, врасти в бесплодную почву Андерфелса корнями и остаться там навсегда. Сейчас же Фенрис более всего желал обернуться волком, прыгнуть в окно и умчаться прочь из людного Скайхолда, чтобы бежать по лесам, ища самый высоки и одинокий холм. Он бы взобрался на него и, уставившись в небо острой мордой, выл на луну. Ведь она так же одинока, как и он. Ей, верно, так же холодно и пусто, как ему. И она тоже окружена тьмой. Вот только ли слышит она во тьме голос своего прошлого? Неважно, ведь даже этот голос пропал из его снов. Теперь он совсем как луна.       Но никто не пришёл до самого утра. Очнувшись на рассвете, Фенрис поспешил убрать следы своего безумства. Разрезанная рука ныла, как и исколотые колени, но вода смыла засохшую корку крови, а бинты остановили кровь. Под одеждой вряд ли кто заметит его раны, а осколки и лужи вина и крови Фенрис убрал сам, не доверяя болтливым служанкам. Когда очередь дошла до книги, эльф долго смотрел на обложку, а потом всё же положил чтиво обратно в стопку. Это была просто книга. Как и вино было просто вином. У книги была другая обложка, у вина – этикетка. А у него – другая жизнь. Вот только суть его осталась прежней, как у книги и вина.