Кошка, бегущая берегом лужи.

      Корзину вынули из моих покорных пальцев, легонько подтолкнули - не стой в дверях! - будто мы с Мадлен гости, а он - радушный хозяин. Я попыталась слинять в свою комнату, но это оказалось попросту невозможным - мне не оставили шанса. Джонни развил бурную деятельность на кухне, поминутно спрашивая, что где лежит, и не переставая говорить. Я присела на табурет в уголочке и тихонько разглядывала нового гостя, впадая от созерцания то ли в транс, то ли в нирвану...       Джона было много. Он едва не цеплялся макушкой за абажур и, поворачиваясь, каждый раз замедлял движение, чтобы не сшибить плечом многочисленные вазочки и баночки на полках. При этом он так ничего и не разбил, двигаясь плавно и точно, будто линкор на учениях. Он быстро и ловко разобрал наши покупки и принялся доставать разноцветные пакеты из объемистого рюкзака цвета хаки.       - Как знал, что у вас тут гости, - усмехнулся Джон, небрежно роняя опустевший рюкзак на пол. - Что бы вы без Джона делали. Мадлен вздохнула.       - Джон... не стоило... правда. Он обнял старушку и подмигнул мне поверх ее плеча.       - Мадлен, вы помните, сколько ваших пирогов и варенья было потрачено, чтобы не дать помереть от истощения молодому растущему организму? Мадлен фыркнула.       - Пусти меня, Джон, - она окинула его одобрительным взглядом и сказала с нежностью. - Хорош...       Это было самое простое, что можно было сказать о Джоне. Он был хорош. Он был текуч, как капля масла, и грозен, как работающий трансформатор. В его легкий, небрежный треп были вплетены умные и ироничные замечания, в искрящийся смех - глубокие вибрирующие ноты низкого голоса, лениво растягивающего слова... Мощный торс под тесноватой футболкой перетекал в гибкую талию, подчеркнутую широким военным ремнем, тяжелые плечи и сильные руки невероятным образом сочетались с крепкими, тонкими запястьями и пальцами пианиста... На пальцах я зависла, как старый компьютер, завороженно наблюдая, как Джон режет колбасу и вскрывает консервные банки... Кажется, меня так и не представили ему. По крайней мере, я этого не помню. А когда стол был накрыт к обеду, кто-то (кажется, Мадлен) наконец вспомнил о Стивене.       - Стив? Где ты ходишь! - загремел Джон, и я беспокойно поежилась в своем углу от чувства неловкости. Я совсем забыла о своем спасителе, о человеке, мысли о котором еще вчера заставляли меня мучительно краснеть... Но рядом с Джоном все казались такими... ненастоящими.       Я выдержал паузу и, придав лицу выражение сдержанной радости, вошел в кухню и торжественно поставил на стол пыльную бутылку.       - Ради такого случая... Джон потер ладони.       - Тааак... Стиви разоряет запасы бабушки на черный день. Мадлен махнула рукой.       - Когда он еще наступит! Садитесь, мальчики. Онега, двигайся ближе, садись вот здесь, к печке, а то что-то сыро.       К печке - это рядом с Джоном, ясное дело. Я взглянул на Мадлен и получил в ответ кивок и суровое движение тонких бровей. Так... значит, в деревне уже небезопасно, девушка была права - за ней кто-то охотится. Но кто - свои или чужие? А она - подозревает ли об этом? Я мельком посмотрел на девушку, и меня неприятно кольнуло под ложечкой. Черт, Джон еще ничего не сделал! Можно сказать, даже не начинал... а в глазах уже романтический туман.       Не то, чтобы меня сильно раздражал Джон Портланд. Мы редко пересекались. Он постоянно пропадал в поле, а я, большей частью, занимался аналитикой. И уже не припомнить, как сложилось, что именно Джону поручали работу с женским контингентом. Достаточно было посмотреть на него, вальяжно занявшего половину кухни и вытянувшего под столом длинные ноги в тяжелых ботинках... чтобы все вопросы снялись сами собой. В общем, Джон был хорош. Ну... не хуже, чем я в математике. Хотя в данный момент аргумент казался мне слабоватым.       Джон разлил вино и поднял первый тост. Я знал, и Мадлен тоже знала, что будут еще тосты, и мне еще не раз придется спуститься в погреб, а потом Джон извлечет из глубин рюкзака бутылку виски... В определенный момент Мадлен чинно пожелает нам доброй ночи (и я ей немного завидую), а мы втроем будем пить и слушать музыку, пока не придет мой черед отправляться спать. Все это было скучно и предсказуемо. Пожалуй, предстоящий вечер будет волнующим только для одного человека, и чем он закончится, зависит не от нее... а от настроения Джона Портланда. И от того, как давно он вернулся из командировки.       - Сто лет, Джон! Честное слово... Где тебя носило?       - То там, то здесь... - Джон лениво потянулся, прикрыв сияющие глаза ресницами. - Сам понимаешь - служба. Только вчера с самолета.       Я больше не смотрел на Онегу. Работа есть работа. ***       Когда ручка двери моей спальни неожиданно осталась у меня в руках, я решил, что просто неудачно ее повернул. Закрыв за собой дверь, я остановился у порога. Тишина царила на этаже, и только снизу невнятно доносились низкий голос Портланда и смех Онеги. Я снял пиджак и уронил его на стул. На душе было смутно от усталости и как-то тоскливо. Видимо, я значительно перекрыл свою норму сегодня, плюс ночной переполох, который не дал мне как следует выспаться. Объяснив себе свое состояние, я кое-как разулся и посмотрел на часы. Час ночи. Завтра Джон сможет предоставить мне хоть какую-то информацию. Я прислушался. Девушка вновь засмеялась. Я сдернул с кровати покрывало. Не буду раздеваться, я пьян, и мне все равно.       Внизу все затихло. Я лежал в темноте, вслушиваясь в тишину, и ждал, что вот сейчас снова засмеется Онега... или что-то пророкочет Джон со своей неподражаемой интонацией - будто он сам недоумевает, как мог такое сказать, и посмеивается над собой и немножко над собеседником... И тишина заставляла меня затаить дыхание.       Я дотянулся до воды и выпил залпом стакан. Тишина шуршала одинокой мышью за плинтусом, старый дом спал, крепко храня свои секреты за закрытыми дверями спален. Этот дом никогда не был мне родным, все это привычный спектакль, давно навязший в зубах, и люди, собравшиеся здесь сегодня - даже не друзья. Уж девица эта - точно. Неожиданно вспомнилось, как она стояла надо мной с крышкой от бачка в руках - растрепанная, мокрая, с безумным и решительным взглядом... Я отогнал воспоминания и попытался заснуть, но сон никак не шел. Пить надо меньше.       Вдруг я поймал себя на том, что лежу и придумываю предлог, чтобы спуститься вниз. Выругавшись, я повернулся на бок, лицом к окну. Мне нет никакого дела до методов Джона. Мне нужно просто сделать свою работу. В полной тишине негромко щелкнула дверь одной из спален - открылась и закрылась. Я догадывался, чья, судя по направлению звука. Мне захотелось что-нибудь разбить, но я не двинулся с места. Я лежал, смотрел, как постепенно сереет сумрак за окном, и трезвел.