...or die...

Лидия всем телом к Стайлзу прижимается, ногтями в чужие запястья вцепляясь; Стайлз старается не дышать даже, Лидию еще сильнее к своей груди привлекая. Лампы мигают, роговицу глаз обжигая; где-то на периферии Ужасные Доктора движутся, но в эпицентре иная драма зарождается.

- Кажется, мы в порядке.

Лидия выдыхает чуть громче, чем следует; дверь угрожающе всхлипывает, но с места не сдвигается: палаты, оказывается, своей собственной магией обладают — звук наружу не вылетает, внутри самого себя умирая.

- Стайлз?

Голос дрожит, еще немного и допустимая громкость на нет сойдет; дыхание сбивается, стоит ледяным пальцам ключицу задеть; мужские плечи дергаются, бьются об стену; женские лопатки рвано чужой груди касаются.

- Нет, мы не в порядке. Все это из-за нас. Все, что произошло, и все, что еще произойдет — это все наша вина.

Стайлз свой голос будто со стороны слышит; Лидия повернуться хочет, но только сглатывает слова, не успевшие с языка сорваться: желудок будто кислотой разъедает. Стайлз прислушивается, готовый на Докторов с голыми руками броситься; перед глазами тело Донована проявляется, руки дрожат и чуть ли в Лидию не впиваются.

- Мы за это в ответе.

Лидия одной лишь фразой дыру в сознании пробивает, интонациями её углубляя; Стайлз чертовски правды боится, но убежать от того, что сам и сказал, невозможно. Правда как снежный ком сверху рушится, совершенно не переживая о том, что группа подростков не способна будет справиться с нею. Стайлз носом в чужую шею утыкается, дыхание восстанавливая; Лидия молчит, теплые пальцы с ледяными переплетая. (даже самые сильные в поддержке нуждаются)