...or die...

Лидия волосы назад откидывает, перед дверью зачарованно останавливаясь; голоса уже под кожу забрались, все ждут, когда их на дендритах пропишут. Стайлз чуть в Лидию не врезается, в последний миг замирая; рука дверь толкает, слегка янтарных волос касаясь. Лидия шагает вперед, будто видя то, что в темноте скрыто. Стайлз только восхититься остроте ее зрения успевает, как мечты будто Титаник бьются:

- Можешь включить свет?

Лидия в середине комнате стоит, стараясь нужную радиоволну в своем мозгу поймать; Стайлз к выключателю бросается, помочь стараясь. Щелчок комнату на части рвет, но вселенная любит нечестно играть: света нет, как и фонарика, который по всем законам жанра обязан в углу быть.

- Не получится.

Стайлз глаза поднимает, силясь Лидию рассмотреть: красным пятном она комнату освещает, только сама вот этого и не замечает. Лидия морщится раздраженно, от побочных шумов отгораживаясь; живые мертвецы* временно на задний план отходят, Ужасные Доктора по-прежнему вершину топа ‘проблемы Бикон Хиллс’ занимают.

- Попроси кого-нибудь.

Стайлз поклясться готов, что недовольный вздох слышал. Детское желание всегда Лидии Мартин услуживать изменилось давно, — не услуживать, а помогать! — но чувство собственной никудышности больно по сердцу бьет.

- Я думал, ты больше слушать должна.

Стайлз знает, что его кровь давно сарказм заменил; Лидия, видимо, ту же операционную посещала: язык подобно бритве наточен, яд срывается быстрее допустимой нормы:

- Я хочу увидеть то, что слышу. — Ага.

Стайлз дверью хлопает, Лидию в темноте одну оставляя. Он знает, что ничего опасного произойти неспособно, но сам себе установку дает обратно как можно быстрее вернуться. По губам улыбка невольная расползается: флиртуйте как влюбленные, так ведь люди говорят? А взаимный сарказм флиртом считаться может? *здесь — люди, находящиеся при смерти