Фестиваль

Толпа двулика. С одной стороны, вызывает дикое отвращение своей хаотичностью и буйством, с другой же ― привлекает примерно тем же. Никем не контролируемая, она по праву может считаться одной из самых деструктивных стихий. Один человек ― личность, два ― уже толпа. Такая же безликая, как и хозяева леса (имеются в виду Слендер и ему подобные существа, конечно). Она рай для карманников, она же мучение для убийц. Проблематично устранить цель в подобных условиях. Здесь все упирается в количество. Исчезновение одного человека из огромной массы ему подобных никто не заметит, в то же время в мелких группах пропажу замечают довольно быстро. В этом и заключается главная сложность. Он никогда не любил скопления людей, но избегать их было невозможно, они часть «работы». А на фестивалях, мало того что людей в два, а то и три раза больше обычного, так они еще и выглядят странно, чаще уродливо, именуя свою убогость гротеском. Каждый пытается выделиться на фоне остальных, чем только сильнее сливается с массой, пестрой настолько, что у эпилептиков при виде ее вытекают глаза. Мнимая индивидуальность так и остается мнимой, и все же людям так сильно хочется ощущать себя особой ячейкой общества, несмотря на то, что все они в любом случае образуют одни соты. Социум не понять. Джеку-то уж точно. Продвигаясь вглубь павильона, он встречает чересчур много колоритных персонажей, из-за чего даже в абсолютно черных глазах начинает рябить от их переизбытка. Тут вам и Женщина-Гарфилд… кошка, черная во всех смыслах этого слова, в латексном костюме, выгодно подчеркивающем ее жировые складки и миленькие ямочки целлюлита. Неподалеку от нее плоская, словно шуточки Джеффа, Харли Квинн, одетая в черно-красное трико из бабушкиного сундука, вешается аки Лолита на дальнего родственника все того же Джеффа (не по крови, а по внешности, немного даже по разуму), упавшего головой в ведро с зеленкой ― Джокера. Мимо проплывают люди-задроты, носящие на себе конструкции вдвое тяжелее их самих. Глядя на их божественный крафт, который каким-то магическим образом умудряется не распадаться на атомы, даже у каннибала возникает еле уловимое чувство зависти. Где-то прямо под ухом визжит белый американец, старательно изображающий китайца-победителя Смертельной битвы, а рядом с ним стоит такой же экспонат, уже менее экспрессивный, но тоже косящий под азиата, в соломенной шляпе собирателя риса. Скорее всего, главная фишка последнего ― римские сандалии с белыми носками, сразу видно, Рейден ― боженька-модник. Кажется, будто всему этому беспределу не будет конца, Джек уже и не надеется на жертву-одиночку, пытаясь выбраться из недр кошмара. В один момент он замечает объект в красно-синих тонах, среднего телосложения, ростом около 170 сантиметров, движущийся в сторону каких-то служебных помещений. Идеальная цель найдена. Безглазый, косплея то ли Хитмана, то ли одну из трех девочек-шпионок из Тоталли Спайс, медленно двигается вслед за Человеком-пауком, стараясь не спугнуть его. Когда тот заходит за угол, каннибал мгновенно сокращает дистанцию, попутно накидывая на голову потенциальной жертвы мешок. ― Сыграем в затмение?* ― вопрос, заданный вкрадчивым голосом убийцы, звучит больше как утверждение. Спайдермен рефлекторно пытается высвободиться, ощущая нехватку кислорода, размахивает руками, в надежде попасть по душителю и сломать ему рожу, а, может, и что-нибудь еще, отталкивает его, лягаясь, словно жеребец на кастрации. От этого воздуха становится меньше, дыхание парня учащается и начинается настоящая животная паника, движения становятся дерганными и неточными. Джек еле сдерживает его, кое-как уворачивается от беспорядочных атак жертвы, тем не менее, зарабатывает пару синяков. Душитель, оглядываясь по сторонам, отступает к двери, толкая ее спиной, та, к счастью, оказывается незапертой. У косплеера начинаются судороги, после чего тело на какое-то время перестает двигаться, сердцебиение замедляется. Он автоматически открывает рот, как волшебный кусок щепки ― Щелкунчик, но это уже не помогает, лицо искажается в жутковатой гримасе, но благодаря пакету каннибал этого не видит, ему и незачем. Пока. Спустя семь-восемь минут окончательно останавливается сердце. Безглазый коротко выдыхает, выпуская труп из рук, тот с глухим стуком падает на пол. Джек за щиколотки оттаскивает его за стеллаж с ведрами и моющими средствами, снимает с головы пакет. Противно-синюшное лицо смотрит сквозь своего убийцу куда-то в потолок, кое-где на коже прослеживаются кровоподтеки, глядя на это, каннибал лишь хмыкает и достает инструменты из сумки. Разрезает незамысловатый костюм, затем, слегка надавливая на скальпель, делает надрез от подбородка до лобка, обходя пупок слева, во избежание повреждений внутренних органов. Разрез углубляется примерно на животе, с помощью пальцев демоверсия патологоанатома расширяет его, не задевая кишечник. После чего хирург-самоучка рассекает грудные мышцы так, что обнажаются ребра. Трупец начинает напоминать бабочку из плоти и крови, высвобождающуюся из своего кожного кокона. Безобидные ассоциации с тошнотворным действом, не более. Выбирая скальпель покрупнее, Джек отделяет грудину от ребер, таким образом, открывается доступ к органам. Под плеврой легких он обнаруживает кровоизлияния ― один из признаков механической асфиксии. Вот и пригодились глубокие познания в биологии и анатомии с уклоном в судебную медицину. На самом деле, просто у кого-то в детстве не было друзей, вот и приходилось заменять их хорошими детскими книжками про техники вскрытия. Каннибал, понимая, что времени у него не так много, решает слишком не заморачиваться и рассекает диафрагму с двух сторон, что позволяет ему по-быстрому вытащить комплекс органов и, отделив оный от бывшего хозяина, упаковать его в непрозрачный плотный пакет. Возле двери Безглазый замечает гигантские мешки для мусора, куда решает упаковать останки. Распилив труп на куски поменьше, он выполняет свою задумку, затем упаковывает трофеи в принесенную с собой сумку, наскоро вытирает пятна темной крови с пола, тем самым наводя порядок в захламленном чулане. Еще раз оглядев помещение на наличие каких-либо улик, Джек, кивнув своим мыслям, выходит из подсобки.

***

― Майк, где тебя носит, черт побери?! ― парень в костюме водопроводчика кричит в трубку, то и дело поправляя накладные усы. ― Зачем так орать, если он не берет? ― девушка в розовом платье безуспешно пытается успокоить слишком буйного Марио, однако тот ее даже не слушает, продолжая вымещать свой гнев на стареньком мобильнике. ― Вот где он может быть? Какого хрена он свалил, если мы договорились не расходиться? ― Да никуда он отсюда не денется, пришли-то мы вместе. Вот увидишь, спустя какое-то время он и сам нас найдет. И вообще, если мы побежим его искать, то никакого фестиваля мы и не увидим. ― Будь по-твоему, ― подозрительно быстро соглашается Алекс, кивая своей спутнице, ― пойдем сфотографируем Бэтмена, который совсем не против Супермена. Тебе же почему-то нравится такая пидорская хуйня. ― Да? Где? Они геи? Надо срочно их заснять, на таком фесте… событие века, однозначно! ― сверкая голубыми линзами, принцесса Пич уносится со скоростью света к двум красочным представителям радужного движения, уже сочиняя в голове высокорейтинговый слэш. Впрочем, ничего необычного. Наблюдая за этой сценой издалека, Оффендер уже назначает эту девушку своей следующей партнершей. Но простое изнасилование успело приесться безликому. Почесывая белесый подбородок длиннющими костлявыми пальцами, он слегка улыбается, в голову приходит нечто новое, чего насильник еще не пробовал. Улыбка становится чуть шире, тихо посмеиваясь, Офф слегка сдвигает шляпу, еще сильнее закрывая отсутствующее лицо. Незаметно для окружающих, точно призрак, он движется вслед за целью, обещая ей про себя, что этот день она не забудет никогда. Оффендер знает, что достаточно стереть память, чтобы девушка все забыла, но это, по его мнению, уж больно просто. Принцесска так легко не отделается, он сохранит ее воспоминания о грядущей анальной каре, возможно, не только анальной. Она будет страдать до тех пор, пока безликому не надоест ее трагедия, слезы, причитания и мольбы о помощи, которых не будет. Обреченная и всеми покинутая, несчастная умрет в муках, после чего ее, скорее всего, съедят, дабы избавиться от улик. Наверное, это ужасная кончина, но Оффу этого не понять. Человеческие чувства, по сути, ничего не значат даже для самих людей, соответственно, и ему— монстру — не о чем беспокоиться. Остается только дождаться подходящего момента и дело в шляпе. В шляпе насильника, разумеется.