Фестиваль

На выбеленном лбу проступают капли пота, тощее тело отчаянно извивается под парнем, ерзает, будто бы пытаясь вырваться. Тонкие пальцы скользят по серой коже, как бы случайно задевая ее цепкими ногтями. Горячее дыхание обжигает спину, вот-вот намереваясь расплавить позвоночник. Парень переворачивается, подставляясь под голодный взгляд черноволосого, усмехается, облизывается, как кот, завидевший весьма аппетитную мышь. Здесь еще нужно разобраться: кто жертва, а кто охотник. Шершавые губы проводят линии от шеи до ключиц, от ключиц до груди, спускаясь все ниже, и замирая только внизу живота, отстраняются. Проделывают все это с осторожностью, боясь покалечить, навредить. Сводят с ума, заставляя прогибать спину не хуже какой-нибудь гимнастки под куполом цирка. «Андрогинный циркач», ошибочно принимаемый всеми зрителями за девушку, запрокидывает голову, партнер притягивает его худощавое тело ближе, сверля взглядом кадык. ― Не останавливайся, ― серые пальцы путаются в темных волосах, сжимая их. Мутный взгляд «акробатки» встречается со сдерживаемой агрессией глаз, испещренных резкими линиями лопнувших кровеносных сосудов. Серокожий закидывает ноги на плечи брюнета, облокачиваясь на измятую подушку. Тот же демонстративно медленно засовывает в себе в рот два пальца, после чего резко вгоняет их в анус развалившегося перед ним парня. ― Я вам не мешаю? ― кривящееся в немыслимых гримасах лицо белобрысого портит всю атмосферу, ― Я вроде комнату не сдаю, да и трехмерное гей-порно на дом не заказывал, удивительно, правда? Так, что, черт побери, вы здесь забыли, гомосексуалисты несчастные? ― Зави-и-и-идуешь, ― протягивает черноволосый. Бен усердно трет глаза, надеясь на то, что увиденное им ― ошибка, и изображение покорно начинает расплываться, вместо геев проявляются лишь размытые очертания черно-белых кругов. Тьма сжимает пространство вокруг эльфа, манит куда-то в неизвестность, и призрак, повинуясь ей, проваливается в пустоту.

***

― Вставай уже! ― пожалуй, худшее, что можно увидеть после кошмара ― это его участника, яростно теребящего твое плечо. ― Отстань. Вообще, активам слова не давали, ― Бен лишь отпихивает назойливого психа, косясь на него одним полуприкрытым глазом, так как открывать второй категорически не хочется. ― Чего? ― человек-будильник явно не догоняет, что мелет сонный гомофоб. ― Ну, понимаешь, ― эльф со вздохом садится на кровати, все-таки разлепляя веки. В комнате, оказывается, еще и каннибал ошивается, как бы невзначай подслушивая разговор, ― мне приснился сон, кошмар, где перед тобой, мой поехавший друг, так плавно и элегантно раздвигал ноги наш уважаемый человекожор. ― Э?! ― глаза Джеффа намереваются вывалиться из орбит, ― Какого я гей?! ― Э?! ― челюсть Безглазого отвисает настолько, что выходит за пределы маски, ― Какого я пассив?! «Будильник» с выпученными глазами оборачивается к каннибалу, тот поглощает его взгляд пустыми дырами маски. Длится это секунд пять, тупое молчание недолюбовничков и мирное сопение Утопленника, возвращающегося ко сну. Идиллия. Жаль, продолжается она недолго. ― Ты… это… вставай, собирайся, ― Джефф пытается прийти в себя после услышанного, ― мы едем на фестиваль. ― Серьезно? ― следы недавней сонливости исчезают, будто бы их и не было. Бен подрывается, вскакивая с кровати, сваливает одеяло на пол. В глазах эльфа загораются искрящиеся красные лампочки, свидетельствующие о коротком замыкании у их обладателя. Утопленник растягивает губы в довольной полуухмылке и с таким жутковатым выражением лица бросается на шею психопату, доводя последнего чуть ли не до инфаркта. Джефф отпихивает «этого сраного сновидца» красноречиво посылая сего сударя куда подальше. ― Прошу меня извинить, если ненароком задел ваши премногоуважаемые мной гетеросексуальные чувства, господин, ― хихикает эльф. А тем временем размеры его улыбки вгоняют Чеширского кота в депрессию, которому только и остается курить в сторонке, молча завидуя. ― Мразь, ― улыбающийся сплевывает одним-единственным словом в нахальную морду собеседника. ― Обмен любезностями закончен? Если так, то, может, уже начнешь складывать свои манатки? ― Джек встревает, как всегда, в очень удачный момент, попутно оттягивая за шкирку Вудса. Джеффри быстро понимает намек, к счастью для него же, и сваливает из комнаты Утопленника, напоследок бросив на него победоносный взгляд. ― Не боишься, что любовничка отобью? ― издевается Бен. Псих в ответ молча показывает средний палец из-за спины Безглазого, стоящего в дверном проеме, справедливо полагая, что это ― вместо тысячи слов. Каннибал тяжело вздыхает, закрывая дверь спальни, после чего парни молча спускаются по лестнице. Оба старательно избегают обсуждения странных сновидений эльфа, пытаясь отвлечься, думают о посторонних вещах, которые между собой схожи. Единственная неизменная мысль в голове маньяка ― убийство. Логика проста до ужаса, именно это ее и делает ужасной ― каждая деталь, каждое наипростейшее действие ― все доведено до автоматизма, вопрос лишь в количестве жертв и времени. А на таком замечательном событии, как фестиваль ни с тем, ни с другим проблем возникнуть не должно было. Именно поэтому все согласились. Легкая жертва, она совсем как легкие деньги ― никому еще не вредила. ― Эй, детишки! ― черно-белая морда с потекшим гримом свешивается откуда-то сверху, раскрывая акулью пасть, в надежде соорудить что-то наподобие улыбки. Жаль клоун не учел того, что с его лицом любая, пусть даже самая милая улыбка будет казаться кровожадным оскалом. ― Кто бы говорил, мистер «Раритетный Хлам», ― ворчит Джефф, задирая голову вверх, дабы видеть не только иногда колышущиеся черные пряди, а Смеющегося Джека целиком. ― Как ты туда залез, ― щурится Безглазый, пытаясь рассмотреть этого странного чудилу, повисшего на люстре вверх тормашками. ― Хе… дело было так, ― начинает клоун. Его прерывает грохот входной двери, в комнату влетает Тоби с какими-то бумагами в руках, половину из которых уносит сквозняком, прорывающимся с улицы. Очкарик тщетно пытается их ухватить, при этом забавно дергаясь в такт покачивающейся от тихих смешков люстре. ― Чего уставились? ― прокси, наконец, замечает, что кроме него и листочков в комнате есть еще и два гея, они же герои чужих мечтаний и черно-белый садист, он же захватчик люстры, ― Подождите-ка, а какого хрена вы все еще здесь, если я ясным языком сказал быть на улице через десять минут?! Смеющийся Джек делает сальто в воздухе, приземляясь прямо перед носом прокси, чуть ли не сбивая его с ног. Нацепляя очередную пугающую ухмылку, делает поклон. Тоби, предполагая, что кульминация близка, решает выслушать словесный понос несостоявшегося добряка. ― Детишки, нам пора начинать наше увлекательное путешествие в Долину Смерти! Вам повезло, что у вас есть билет в два конца, удача сопровождает далеко не всех, ― клоун вскидывает руки вверх с демоническим выражением лица, ― да начнется веселье!