По стопам легендарной простофили

Похоже, тяжелая артиллерия Сакуры-чан закончилась. Утром мы завтракали в Ичираку, она забавно пачкалась, надеясь, что я поддамся соблазну стереть грязь с уголков ее рта, и каждый раз обиженно фыркала после неудачной попытки заставить меня хоть кончиком пальца коснуться ее. Похоже, в каком-то смысле Сакуре-чан не повезло, что она была для меня тем человеком, с которым было просто приятно находиться рядом без чего-то лишнего. Одно ее общество доставляло мне комфорт и спокойствие в душе. А когда ее не было рядом — наоборот, волнение зачастую не покидало мой разум, разъедая мыслями о ней, как стервятник, нашедший очередную жертву. Она поглощала все мое внимание будучи рядом, и сохраняла эту тенденцию, будучи далеко. Мне нравилось это чувство, хотя, порою, я задумывался над тем, не сошел ли с ума. Нет, конечно, не сошел. Я просто слишком сильно люблю ее — так сказал Сай. Но я считаю, что в самый раз. Сакура-чан пригласила меня вечером на ужин к ней в гости. Не нужно было быть уникумом, чтобы понять, чего добивается эта лиса. Но я покорно поддержал эту игру, чувствуя некий азарт. Весело играть по чужим правилам, чувствуя явное преимущество и очевидность поражения противника. Я просто с нетерпением ждал вечера, ждал, когда с полным облегчением и нескрываемой гордостью объявлю ей о своей триумфе. Продержаться три дня рядом с такой девушкой, как она — было воистину достижением. Но я настойчиво шел к своей цели и не собирался сдаваться. Даже перед ней.

***

— Ну что, готов? Я обо всем предупредила Шикамару, в случае чего, он подменит меня, — ласково пропела Харуно, накидывая плащ, видя, что Узумаки не собирался, как всегда, по-джентельменски делать это за нее. Он уверенно сохранял бдительность, что абсолютно поражало девушку. Наруто же всегда был таким рассеянным! — Готов, — блондин хлопнул кулаком по ладони, вызывающе посматривая на свою подругу. Остались считанные часы, разделяющие его от победы в сухую. И тогда Сакура-чан будет должна ему желание. Узумаки, немного замечтавшись, уже задумывался над тем, что ей загадать. Может быть, свидание? Пожалуй, это он сможет получить и без всякого желания. А может, он попросит поставить ее рекорд по самому долгому поцелую? Нет, это станет пыткой для Наруто по двум причинам: он быстро захочет кушать и целоваться столь долго с девушкой мечты подразумевало большую выдержку над своими эмоциями и вспыхивающими гормонами. Ну, а что тогда у нее попросить? Может быть, согласиться выйти за него замуж? Нет, как-то нехорошо принуждать человеку к свадьбе, хотя Сакура-чан и никогда не согласилась бы сделать это из-за какого-то глупого желания. Ладно, его время не ограничено, а значит — у него есть время подумать. В конце концов, Узумаки еще не выиграл. Но сделает это, обязательно! — О, как тут красиво. Ты готовилась? — изумился Наруто, оказавшись в зале двухэтажного дома девушки, посреди которого был разложен потрясающий, мягкий ковер теплых пастельных тонов, как и сама комната. А в самом центре — стоял небольшой, низкий японский столик, на котором уже стояли свечи, как и на некоторых других полках. — Все для тебя, — прошептала она ему на ухо, не касаясь губами кожи, но обдавая горячим дыханием, от чего по телу юноши пробежал электрический разряд. — Я скоро вернусь, а ты пока располагайся. Сакура ушла на кухню, не теряя грациозности в каждом шаге, все еще придерживаясь этой подобной модели походке. Ему бы стоило опасаться столь коварной и хитрой девушки, но Наруто не терял беспечности и наивности, следуя простой мысли: если он сам до нее не дотронется — она ничего не сможет сделать. Ведь все движения контролирует сам Узумаки! Харуно не может управлять его мыслями и действиями. Один из важных уроков: никогда не стоит недооценивать женские чары. Сакура вернулась с бутылочкой охлажденного белого вина, бокалы уже стояли на столике, ожидая, когда их наполнят. — Мне разлить? — недоуменно спросил Наруто, наблюдая за каждым ее действием. — Нет-нет, пока — не надо. Это еще не все, — розоволосая вновь оставила парня одного, возвращаясь на кухню. Через несколько минут Узумаки почуял чарующий аромат. Его желудок предательски дал понять, что запах ему тоже понравился, отозвавшись громким урчанием. Ерзая на месте, юноша пытался углядеть свою ненаглядную на кухне через дверную арку. Вскоре она показалась, держа в руках пару тарелок с горячей пищей. В этом фартуке, с этим небрежно-заплетенным пучком волос она так напоминала ему официантку, от чего Наруто нервно сглотнул. Прочь пошлые мысли! Прочь! Да как же они уйдут, покуда рядом такая невероятно сексуальная девушка? Не в первой парню приходилось бороться с внутренним зверем, и сегодняшний день не станет исключением. — Это свиные ребрышки, запеченные в вишневом соусе, — взволнованно сказала куноичи, наблюдая за реакцией Узумаки, за каждой вздрогнувшей мышцей на его лице. — Я специально подогрела так сильно, чтобы ты без меня не начинал. Подожди еще пару секунд, хорошо? — девушка хотела положить руки на его плечи, но резко отдернула, обходясь лишь тем, что она может ободряюще посмотреть в эти чистые, небесные глаза, так удивленно разглядывающие ее. Она вновь скрылась, на этот раз убежав на второй этаж, и Наруто оставалось мысленно поедать это блюдо. Он был голодным, и, возможно, съел бы это, будь оно даже невкусным. Но запах и аппетитный вид говорили только о том, что и на вкус блюдо не менее прекрасно. Сочные кусочки мяса красовались на аккуратно положенном гарнире: запеченном картофеле с овощами. Едва не подбирая слюни, он смиренно ждал, словно сторожевой пес, сидящий на полу перед своей тарелкой и ожидающий команды, что можно приступать к трапезе. А она, в свою очередь, не заставила себя долго ждать, и вскоре уже послышался стук каблуков о деревянные ступени. Теперь к юноше возвращалась не привычная Сакура-чан с забранными волосами и в повседневной надежде: к нему спускалась нимфа, чье легкое, черно-белое платье из невероятно тонкой и мягкой ткани, может быть, слегка прозрачной так точно обтекало ее рельефную, точеную фигуру, словно струи водопада. Оно было в пол сзади, а впереди — немного выше колен, посему прекрасно демонстрировало ее подкаченные, стройные ноги. Ее волосы были распущены и закручены в легкие, местами небрежные локоны, а на лице был легкий макияж — длинные, пышные ресницы и едва заметный блеск на губах, делающий их чуть пухлее. Немного зависнув на этой фее, так воздушно спускающейся к нему, Наруто помотал головой и вспомнил о споре. Он выдержал, когда она выглядела, как сотрудница самой древней профессии, так что теперь ему все по зубам! — Ты настоящая принцесса! — восхищенно он сказал. Как мало этого было, чтобы выразить все его мысли по поводу ее красоты. Маленькая девочка с розовыми волосами и большим лбом, наконец, из бутона распустилась в красивейший цветок. И как долго он будет цвести — зависит от его садовника — самого Наруто. Забавно, что Узумаки любил ее всегда одинаково: будь она с мешками под глазами и небрежно одетой, будь дико усталой и злой или невероятно красивой, как сейчас. Официантка или принцесса — это не имело никакого значения, Сакура-чан никогда не теряла своей сексуальности в глазах Наруто, ведь главное дело было в глазах, в ее взгляде. — Благодарю, — смущенно промурлыкала она, словно входя в образ настоящей принцессы из замка. — Надеюсь, ты не пробовал без меня? — обеспокоенно спросила Харуно, присаживаясь рядом. — Ну… — засмеялся Наруто, играя на нервишках подруги и уже чувствуя ее злобный взгляд. — Шучу, шучу. Но мне далось это с трудом! Ты должна мной гордится! Едва юноша взялся за столовые приборы, как девушка тактично кашлянула, указывая на стоящее вино. Самое время разлить игристый напиток по бокалам. — Ой! — куноичи резко вскочила и убежала на кухню. По возвращению, она аккуратно зажгла свечи во всем зале и те, что были на маленьком столике, за которым они сидели, а затем включила тихую музыку с приятные тембром. — Теперь… можно есть? — аккуратно спросил Узумаки в надежде на то, что Харуно не взбесится, подумав, что это все — что ему нужно. Но что ему было нужно на самом деле — не знал даже сам Наруто. Желание обладать этой девушкой казалось выше всех других, но он пришел за победой. Время включить холодный рассудок, отодвигая чувства на второй план. — Нужно, — тихо ответила она. На этот раз шепот был связан с волнением, отдававшимся легким заиканием. Сакуре стало намного легче, когда Узумаки довольно зачавкал и замурлыкал. А пустая тарелка — была лучшей похвалой хозяйке. — Сакура-чан, это было слишком вкусно! Когда ты научилась так готовить? Мы же вместе занимались разрушением твоей кухни. — Карин научила готовить это блюдо, пока ты был на миссии, — как-то отчужденно ответила она, копаясь вилкой в тарелке. Харуно несомненно понравился результат своих стараний. И, конечно, она была несказанно рада тому, что Наруто понравилась ее еда. Но аппетит пропадал с каждой секундой. Только сейчас, в этот самый момент, девушкой владели иные эмоции. Пора бы уже разобраться, кто такой для нее Наруто: лучик света или вечно следующая за ней тень. Может, они просто не могут переступить дружескую планку спустя то время, что провели в одной команде, и новый этап отношений просто не имеет место быть? Они чокнулись бокалами, натягивая фальшивые улыбки на свои фальшивые счастливые лица, за которыми скрывали истинные мысли. Он думал о победе. Это было всем, о чем он размышлял эти три дня. Он забыл, чего стоит этот жалкий, никому не нужный триумф. Он забыл о ней и ее чувствах. Она думала, что делает как лучше, эгоистично вынуждая принять поражение и сделать так, как хочет она. Она забыла о взаимопонимание и терпении. Забыла о нем. Может быть, эти глубокие думы объединили их сейчас, а может быть, небольшой градус в белом вине, но спустя некоторое время беседа пошла намного проще и активнее. И вот, уже спустя почти час, эти двое весело вспоминали былые деньки, шутили и звонко смеялись, расслабленно и по-хозяйски раскинувшись на ковре. — Ну, знаешь, думаешь мне было легко лежать на той скамейке? Я еле сдерживала смех! — хохотала Харуно, допивая последний бокал вина. — Я должен был раскусить тебя с самого начала, чувствовал же, что тут что-то не так, слишком много странных совпадений! — задорно отвечал ей Узумаки. — И все же ты поразила меня, пойти на такое! Девушка смущенно улыбнулась, подняв на него нефритовые, искрящиеся бриллиантовым блеском глаза. Столкнувшись взглядами, она зависли на пару секунд, словно мысленно передавая слова друг другу, вычитывая информацию в радужке. — Значит, не будем торопиться? — ободряюще, с легкой, искренней улыбкой спросил юноша. — Да, — слабо кивнула Сакура, наконец, приняв свое поражение. Проиграть битву — еще не значит проиграть войну. Иногда, нужно вовремя принять поражение, чтобы подготовиться к следующей атаке. Это не была очередная стратегия Харуно, всего лишь старые военные привычки. Всего лишь принятие ситуации и пускание событий на самотек. Если он так хочет — значит, так тому и быть. В свете ночных огней в доме девушки, лицо парня казалось ей особенно выразительным. Каждая черта словно бы изменилась, впитав в себя больше серьезности и опыта, что вызывало ностальгическую улыбку у куноичи. Каждый мужчина в какой-то степени ювелир, который может придать своему алмазу любую огранку, может заставить блестеть, словно Полярная звезда в ночном небе, а может, алмаз так и останется блеклым, неограненным камушкем. Наруто — был лучшим ювелиром в своей округе. Возможно, и за ее пределами тоже. А Сакура являлась самым редким и уникальным алмазом, единственным, а потому особенно дорогим. И сейчас, он словно мастер, рассматривал свою работу, любуясь и наслаждаясь самым драгоценным, что у него было на этом свете. Ее розовые волосы казались темнее в свете пары небольших свечей, а брови забавно играли, сменяя одну эмоцию — другой. Они вновь застыли, не разрывая зрительного контакта, улавливая что-то настоящее в этих взглядах, пытаясь что-то понять, осознать, увидеть. Трудно было сказать, за что эти двое полюбили друг друга. Это все равно, что объяснить, как пахнет вода или какой на вкус воздух. Да и причины были не нужны. Достаточно было самого факта. Влюбленные лазурные глаза слепились от колдовских изумрудных напротив него. Немного привстав, Узумаки потянулся через стол к куноичи, коснувшись ее щеки и потянув на себя. В волнении, словно это вновь происходит впервые, зрачки Харуно «забегали», как в трясучке перед экзаменом. Прикрыв веки, блондин не собирался ждать, когда она придет в себя, или брать ее разрешения. Он просто сделал это, также, как и всегда. Какой смысл спрашивать дозволения, если на него все равно последует отказ? Не потому, что она против, а просто так, из принципа. Наверное, каждой нравилось чувство, что ее покоряют, как Эверест, берут на абордаж, забирают в самые теплые объятия, откуда уже никуда не отпустят, где будет безопасно. Невинно коснувшись ее мягких губ, Наруто оставил на них влажный поцелуй, собираясь оторваться от девушки. Только в планы самой Сакуры это совсем не входило. Она притянула его за ворот к себе, заставив зафиксироваться в этом неудобном, повисшем положении над столом. Ей всегда было мало его. Некоторые говорят, любовь — наркотик. Иные полагают, что это — болезнь. А кто-то строит теории о химии. Сакура разбиралась в медицине и понимала, что это ни то, ни другое. Куда же можно классифицировать это странное явление, о котором толком ничего не знают, зато слагают столько стихов и баллад, о котором пишут книги и поют песни? В чем Харуно была точно уверена, так это в том, что Наруто дополняет ее. Он является тем звеном, что завершает ее, делает собой, создает полноценный образ истинной Сакуры. И если эту часть вновь отнять — это все равно, что отобрать почку или что-то вроде того. Жить можно, но ощущения — уже не те. На смену безумным полетам приходит множество ограничений. Куноичи активно продолжала поцелуй, все сильнее углубляя его, и Наруто начал ощущать тепло в районе живота. Свечи! Вовремя он спохватился, кофта начала темнеть, но, хотя бы, не подгорела. Сакура мгновенно перебралась на его сторону через стол и, сев на коленки парню, стала накрывать его новой волной нежных, но таких торопливых поцелуев. Подсознательно она боялась, что сейчас юноша опомнится, отстранится, оторвется от нее, и вновь заставит чувствовать себя нежеланной, приставучей девушкой. С каждой секундой уверенность в себе укреплялась, когда Узумаки проявлял все больше инициативы, собираясь взять контроль над ситуацией в свои руки. Руки, которые уже свободно и прерывисто гуляли по спине куноичи, то поглаживая ее, то намертво вцепляясь, как лев, догнавший несчастную газель. Было ли это опасно — кто знает. Но цепи сорваны, а значит, самое время для долгожданных безумств. И то ожидание, через которое они прошли — усиливало ощущения в сотни раз. Наруто словно бы пытался запомнить, запечатлеть ее силуэт, ее изгибы на своих ладонях, активно поглаживая эту идеальную талию, что начинала извиваться от его прикосновений. Она нежно проводила мягкими, будто бы кошачьими, подушечками пальцев по его щеке и шее, вызывая мурашки по вожделевшему телу парня, а потом зарывала их в его густую шевелюру, перебирая каждую прядь светлых волос. У них было так мало кислорода, но его совершенно не хотелось экономить, глотая все больше и больше между рваными, полными безумия поцелуями, оставляя влажные следы на щеках и губах друг друга. Наруто не замечал, как начинают затекать его коленки, одурманенный феромонами девушки, но ему жутко хотелось владеть ей, и, подхватив Харуно за ягодицы, он резко перевел их в положение лежа, зажимая ее запястья на мягком ковре и оставляя на ее шее колкие укусы и свекольные следы на коже. Порою куноичи оказывала попытки сопротивления, словно бы подталкивая парня на серьезные шаги. Хватит медлить, хватит осторожничать, почему бы не перестать раскладывать пасьянсы, если можно один раз сыграть в покер и забрать свой куш? Она то отталкивала, то притягивала, и Узумаки было сложно понять ее порою, логику и смысл действий Сакуры. Одно он знал наверняка — он любит ее, и этой любви хватит на них обоих. Ее платье задиралось все выше под движениями юноши, а ноги, словно две змеи, извивались, не зная куда себя деть от нахлынувшего возбуждения, окутавшего ее снежной пеленой — она одновременно обжигала и вызывала гусиную кожу. Харуно прекрасно помнила того нового Наруто, что предстал перед ней еще не так давно в кабинете, она помнила его выходку. И его внешние изменения сейчас интересовали куноичи не меньше внутренних. Улавливая его охотничий, полный безумия взгляд, Сакура смотрела на него, как юркая кошечка, как львица, радостная от того, что наконец-то добралась до царя природы. Ухватив мятые края кофты, Харуно резко вздернула ее вверх и освободила блондина от лишнего предмета одежды. Теперь, без всяких угрызений совести, она могла спокойно рассматривать рельефный торс юноши, рисуя на нем всевозможные узоры небольшими ноготками, от чего Узумаки тяжело задышал, иногда прикрывая веки от удовольствия. Ладошкой Сакура словно пыталась обхватить каждый кубик на прямой мышце живота Наруто, а затем, перебираясь к косым, крепко хваталась за них, притягивая к себе все ближе и ближе. Резко и неожиданно для самой Харуно парень плотно прижался к ней причинным местом, которое все еще сковывала лишняя ткань штанов, вызвав резкое дурманящее чувство, заставившее девушку тихо застонать. Все внутри словно сжималось, а где-то ниже живота активно запульсировало, оставляя чувство какой-то пустоты внутри. Ей уже очень не хватало его. Желание чувствовать Наруто внутри себя росло с каждой секундой. Сакура вытянула ногу вперед, скользя пяткой по ковру, от чего тянущее чувство в районе точки G заставило ее прикрыть веки и больно прикусить губу. Казалось, какой-то невидимой волшебной нитью эти зоны человеческого тела были необратимо связаны. Узумаки скользил по ее ножкам, перебираясь от коленей к бедрам, а затем все выше и выше поглаживая мягкую кожу Харуно. Постепенно он задирал ее чудесное, но такое неудобное для снятия, платье вверх. Сакура выгнулась вперед к парню, помогая ему освободить ее от лишнего предмета одежды. Наконец, платье полетело куда-то очень далеко, и юноша прильнул к области прямой мышце живота, не оставляя и единого места без поцелуя, поднимаясь все выше, пока что-то не стало упираться ему в нос. Бросив хитрый, ненасытный взгляд на любимую, Наруто коснулся рукой мягкой ткани ее черного, кружевного бюстгальтера с бантиком, и плотно сжал ее, после чего Сакура резко ухватила его за шею, приближая к себе. Он продолжал эти ласки, пока лицо парня не оказалось слишком близко к ее груди. Кожа на молочных железах весьма нежная, и теперь идеального фарфорового цвета эпидермис девушки превратился в малиновый с едва заметными красными точками от засосов Узумаки, который уже ловко успел сдернуть с Харуно бюстгальтер и полностью завладеть ее среднего размера грудью. Ладони девушки то и дело перемещались по затылку юноши, впиваясь в его блондинистые локоны от накрывшего ее ощущения. Она прижимала его все ближе, хотя ближе, казалось, было некуда. Наруто заигрывал языком с ее ареолами, прикусывая соски, всасывая ее кожу порою, как пылесос. Так сильно он желал ее, что готов был поглотить целиком и полностью. — Ты… Ты любишь меня? — спросила она, прикрыв веки и откинув голову назад, поддаваясь парню вперед. Он оторвался от ее груди и положил ладонь на щеку девушки, заставив посмотреть в его бирюзовые глаза, дабы она лично убедилась в искренности каждого отпущенного им слова. — Ты знаешь, — прошептал он, накрыв ее сладкие губы влажным поцелуем, заставляя ее все больше раскрепощаться, раскрывая ее и освобождая от всех оков. Теперь понять, кто из них больше хотел друг друга — была проблемой. Настаивав на их близости, Сакура и понятия не имела, что творилось в его душе с каждым ее, даже легким, невинным и случайным прикосновением. Как порою вздрагивало все в его теле, как слышалось щебетание птиц и шум моря, далекий, но четкий, будто оно совсем рядом. Как играли фибры его души каждый раз, когда они были вдвоем. И никого вокруг больше не существовало. Когда она уделяла внимание только ему одному, а все остальные — терялись в серой толпе смазанных лиц. Наруто вынуждал язычок куноичи танцевать вместе с его. И этот танец был подобен их танго в закрытом клубе — неумелым, по началу, а затем таким страстным и быстрым, уверенным, пусть и не в своих правильных действиях, но в самой ситуации. В друг друге. Они сплетались, словно в неведомые матросские узлы, наращивая это безумное вожделенное желание между ними. — Я люблю тебя так, как никогда и никого еще не любил, — вновь прошептал он, не пряча взгляд, хоть сказать это было и не так просто. Может, потому что это была правда? И как это странно, что сказать «люблю» куда сложнее, чем отпустить «ненавижу». Получается, врать — легче? В любом случае — за каждым из этих слов следует багаж ответственности. Особенно за то, что сказано не в порыве чувств и злости. Это могло быть последним, о чем думал Узумаки. Для него признание Сакуре никогда не было каким-то порывом, обязанностью, игрой. Это были полностью осмысленные слова, обдуманные годами, они не были брошены наспех, шутки ради. И это отличало его от многих других. Разве часто встретишь человека, способного так бескорыстно и преданно любить кого-то без всякого эгоизма? Может быть, он тоже пошел по стопам своего учителя? А может, это и всегда было в нем. Ее тело сводило его с ума: отчетливые косые мышцы живота наряду с плоским животом так точно и рельефно выделялись в полумраке при свечах. Они оба были уже далеко отсюда, где-то в бесконечном раю, в другом мире, где нет страданий и горечи, есть только абсолютная любовь, истинная и чистая. Продолжая массировать ее грудь и гулять по талии, Узумаки все чаще замечал, как чутко Сакура реагирует на каждое прикосновение, как заметно поднимается температура ее тела, что не могло не вызвать довольную собой ухмылку сквозь поцелуй. Тонкие махровые нити ковра щекотали их ноги, вынуждая менять положение. Все чаще Харуно грубо скользила пятками по полу, все чаще ее приглушенные, сдержанные стоны дурманили разум Наруто. Когда сквозь уже мокрый поцелуй Узумаки прикусил нижнюю губу девушки, она резко дернула ногой, задев тумбочку рядом, с которой полетели две небольших свечи с маленькой опрятной скатертью. Они упали совсем рядом с Наруто и Сакурой, что почти слились в одно целое, но те даже не обратили никакого внимания. Одна свечка сразу потухла, перевернувшись дном вверх и потеряв доступ к кислороду, другая же начала медленно распространяться по легковоспламеняемой ткани. Два огня рядом постепенно могли превратиться в пожар, пока один из них не был остановлен Наруто, который ловко накрыл маленький огонь своей футболкой и потушил его, не отрываясь от вишневых губ девушки, что уже начали набухать от бесконечных, страстных поцелуев парня. Одному пожару сегодня точно суждено случиться, ведь тушить его уже слишком поздно. — Наруто… Наруто… — шептала Харуно, пытаясь отстранить юношу от своей шее и ключиц, к которым прилип, как пчела к меду. — Наруто, не здесь… — наконец, кое-как вымолвила она. Узумаки уверенно, с нескрываемой довольной улыбкой взглянул в демантоидовые глаза с расширившимися зрачками и кивнул, после чего, почти встав с Сакуры, сказал: — Для вас все что угодно, мисс, — юноша помог ей подняться, и Сакура успела прикрыть грудь его совсем вышедшей из строя подгоревшей футболки, а он, протянув руку, ловко, а главное — неожиданно для куноичи, подхватил ее на руки и понес на второй этаж в спальню. — Опусти меня здесь, — сказала розоволосая, еще прежде, чем они успели войти в комнату. Он покорно послушался ее просьбе подождать ее внутри. Каждая секунда ожидания казалась вечностью и тянулась, как минута. А минута — как час. Наруто взволнованно постукивал ногой о пол, проверяя, свежее ли у него дыхание и на всякий случай быстро пожевав орбита. Он пытался принюхиваться к себе — может, забыл воспользоваться дезодорантом? Но ничего почувствовать так и не смог. Нет, еще с утра он подушился какими-то быстро купленными духами на рынке. Узумаки понятия не имел, что это за запах, он схватил первый попавшийся флакон, но продавец сказал, что это отличный выбор. Понять, что аромат духов тебе подходит — очень просто. Свой аромат ты не чувствуешь, его чувствуют только окружающие люди. Он сливается с запахом твоей кожи и создает особый букет феромонов, что вырываются наружу, и вот тогда этот особый дурман может овладеть кем-то. Кем-то вроде нее. Вскоре ручка двери спальни медленно и неуверенно опустилась вниз, и Сакура прошла внутрь. На ней был легкий, прозрачный пеньюар в пол фиолетового цвета, прямо как ее платье на том волшебном вечере танцев. Это заставило Наруто немного вспомнить тот вечер и сладко улыбнуться его бесконечно красивой подруге. Харуно аккуратно прикрывала грудь запястьями рук, стыд и стеснение вновь вернулись к ней. Встав с широкой мягкой кровати, Наруто подошел к ней, не сводя взгляда с наполненных жизненным блеском изумрудных глаз, и нежно взяв ее ручки за локотки, отвел их в стороны. — Не стоит стесняться своего идеально прекрасного тела, Сакура-чан, — вымолвил он, вызвав румянец на щеках девушки. Он медленно начал целовать ее кожу, оголяя чуть острые плечи от шелковой ткани, спускаясь все ниже, пока не добрался до области живота. Харуно млела, прикрывая веки и доверяясь ее Наруто, она чувствовала, как его волосы щекочут ее тело, как прохладно становится в местах, где еще мгновения назад побывали влажные губы юноши. — А это… — вдруг сказал блондин, проведя подушечкой большого пальца по линии низа ее живота, прямо над тканью трусиков. Там была надпись из незнакомых ему иероглифов, так четко очерченная черным цветом. — Татуировка, — стыдливо запаниковала Сакура, пытаясь прикрыть рисунок. — Подожди, — улыбнулся он, взяв ее руки за запястья и не позволив мешать ему рассматривать надпись. — Я… Я не могу разобрать, — разочарованно сказал он после нескольких секунд пристального разглядывания. — И не сможешь без меня, — буркнула девушка, — было бы слишком просто, если бы прочитать мог каждый. — Ты расскажешь мне, что там написано? — Узумаки поднялся с колен, обняв любимую за плечи. — Нет, — заигрывая с ним, вновь упрямилась она. — Нет? — изогнул бровь юноша. — Нет. — Ах ты засранка, — с этими словами он расхохотался и, подхватив девушку на плечи, понес на кровать. — Наруто! Наруто, отпусти меня! Живо! — сквозь смех пыталась серьезным тоном командовать куноичи. — Отпустил, — прошептал парень, повиснув над ней и вдавливая в мягкую пелену. — Дурак, — надув губки, сказала она, отвернувшись в сторону, будто так можно было скрыть ее очевидные покрасневшие щечки, что так нравилось созерцать юноше. Он властно ухватил ее за подбородок и повернул лицом к себе, после чего, не обращая внимания на удивленные, расширившиеся глаза куноичи, ловко впился в ее медовые губы, углубляя поцелуй и продолжая дарить океан ласк и удовольствий. Пульсация где-то внизу напомнила, что если сейчас ничего не случится, организм «спасибо» не скажет. Сакура, раздвинув ножки и приняв удобное положение, ловко обвила юношу и стягивала с него штаны, ведь руки были заняты совсем другим. Узумаки поглаживал внутреннюю сторону бедра Харуно, и та отчетливо, где-то фотографично ощущала каждое прикосновение широкой и сильной ладони парня. Она вздрогнула, когда его рука опустилась слишком низко, подбираясь к паховой области. Сакура хотела было остановить его, но Наруто крепко ухватил ее одной рукой за запястья и завел за голову. Блондин сдернул с нее стыдливый предмет одежды в тон бюстгальтеру и начал стимулировать секель, заставляя девушку выгибаться, как только проснувшеюся кошку, срывая невыносимые для нее самой стоны. Как хорошо, что у Сакуры-чан свой дом, а не квартира. Иначе Харуно стала бы сдерживаться, постеснявшись соседей. Словно забившись в агонии, куноичи завертелась, как пойманная змея, которой не дают вырваться наружу, и тогда юноша отпустил ее, почувствовав, как та стала уже слишком горячей, слишком мокрой. Изумрудные и аквамариновые глаза встретились, словно чтобы убедиться в желании продолжать. И пусть она была настойчива, скрыть от него страх, ровно как и все остальное, казалось невозможным. Узумаки убрал намокшую от пота прядь с ее лица и нежно, томно сказал всего пару слов: «не бойся». Он медленно попытался проникнуть внутрь нее, встречаясь с преградой, от чего девушка крепко сжала шелковую ткань простыни полуночного синего цвета. Лишнее, совершенно ненужное подтверждение тому, что она ждала его, все-таки вызвало внутреннюю довольную ухмылку. Он первый. И последний. И точка. Узумаки притянулся к девушке, получив глубокий поцелуй, в котором она так нуждалась сейчас. И в этот момент, не предупредив ее, парень резко прорвался до конца, от чего куноичи разорвала поцелуй и громко вскрикнула. Несмотря на сильные боли, Сакура вскоре успокоилась. Ее мышцы были растянуты постоянными тренировками, ей было проще. Она крепче обвила стройными ножками его широкую, накаченную спину, дав понять, что он может продолжать. Наруто сомкнул пальцы ее рук со своими, став единым целом с девушкой во всем. Во всем. Сегодня он полностью разрушил предрассудки многолетней давности о размерах его гениталий, о чем когда-то высказался Сай при девушке. Все эти мысли тешили его, успокаивали, ведь юноша очень волновался перед Харуно, он должен был быть полностью готов, чтобы все прошло идеально, что бы ей понравилось. Спор и хитрости Сакуры не входили в его план, но, в целом, все прошло более чем удачно. Крупные капли пота стремительно скатывались по его вискам и лбу, а волосы, казалось, только что промочили под душем. Они оба были до невозможности сырыми от сумасшедшей страсти, искры, что пробежала меж ними двумя. Узумаки медленно двигался, постепенно наращивая темп, ускоряя толчки, срывая крики и томные стоны девушки прямо над его ухом. Она обняла его, оставляя царапки на спине. Должно быть, юноше стоило благодарить ее за то, что не сделала маникюр, а просто подстригла ноготки в спешке, иначе от него бы и живого места не осталось. Ее морганитовые губы бесконечно умоляли о поцелуях, словно были созданы только для этого и ничего более. Тушь оставляла легкие следы под глазами от сырости на ее лице, но глаза по-прежнему сверкали алмазным светом. Этот блеск так заводил парня, что страшно было подумать, что будет дальше, теперь, когда они переступили эту черту, когда ни единая душа не посмеет назвать их «просто друзьями». Он же ей покою не даст. Громкие причмокивающие звуки заводили только сильнее, и казалось, что конца их соитию нет. Они были слишком погружены друг в друга, отдавая друг друга без остатка, не жалея сил. Плевать, что будет потом, если сейчас они счастливы. Сакура водила руками по его накаченной груди, что могла конкурировать размерами с многими девчонками, подбираясь к плечам и шее, очерчивая кожные покровы на выступающих местах, притягивая к себе и целуя его в мочку уха, щеку, шею, оставляя розовые засосы. С каждой такой выходкой с ее стороны Наруто рывком ускорялся, чувствуя, как возбуждение только нарастает. Что она с ним делала — трудно было выразить словами. Это похоже на колдовство, магию… Это так похоже на любовь. Он давал ей невидимую руку, протягивал, а она крепко хваталась за нее. И он вел ее. Сквозь время и невзгоды, сквозь чарующие потоки вселенной и мерцающие созвездия, подобные тем, что он видел во сне. Их истомные вздохи и стоны дали понять друг другу, что время пришло. Конечная станция: пассажиры — на выход. Пар сгущался, рельсы скрипнули, громкий гудок… Что-то теплое разливалось внутри, в животе миллионы бабочек, выбравшихся из своих коконов, затрепетали в животе. Миллионы бабочек, что еще недавно были гусеницами… Рожденный ползать — взлетит. Это было так похоже на них. Обстоятельства далеко не всегда играли по их правилам. Безответная любовь, дружеские отношения, войны, разногласия, командная работа и вновь эта нелегкая для него дружба. Но теперь — время распахнуть крылья и взлететь выше любого грифа, оказавшись в их личном, созданном ими раю. И они это сделали. Она проиграла после слов «не будем торопиться» и выиграла в ту же секунду, как шершавые подушечки пальцев коснулись ее щеки. Но вышел Узумаки победителем или проигравшим было уже совершенно не важно. Да и ответ и так очевиден.