По стопам легендарной простофили

На утро, когда Наруто только проснулся и успел заметить спящую рядом Хинату, он резко вскочил с постели, запыхавшись, словно после марафона. Пот и дрожь неумолимо подступали к телу парня, он, казалось, стал чуть спокойнее дышать, когда обнаружил на себе трусы. Но ни штанов, ни рубашки не было… Не успев выбежать из комнаты в приступе страха, он наткнулся на Саске, что уже поджидал его в дверях. Темные, как смоль глаза встретились с лазурными, уже не такими ясными и искрящимися как обычно, полными волнения, ужаса, поиска какого-то оправдания во взгляде старого друга. Может, он сможет объяснить ему что-то? Этого ведь не могло случиться! Не могло! Но Наруто уже ничего не помнил… Не успев вымолвить и слова, он отлетел в сторону под ударом Учихи, поскользнувшись на пустых бутылках и коряво упав на пол. Раздался грохот, от которого Хьюга резко вскочила с постели. Заметив, что на ней нет привычных ей куртяшек, в которые девушка постоянно укутывалась, как капуста, она резко прикрылась одеялом, хотя любая другая на ее месте и не стала бы смущаться этой розовой маечке. Она переводила взгляд с Наруто на Саске, не понимая, что происходит, не смея вмешиваться в этот накал эмоций. Узумаки с горе пополам поднялся на ноги, убрав тоненькую полосу крови тыльной стороной ладони с губы и взглянув на друга. Презрение. Ненависть. Злоба. Все это читалось в максимально серьезных глазах представителя клана Учиха. — Урод, — грубо выплюнул Саске, развернувшись к выходу и оставив парня додумывать, что произошло — самостоятельно. Только Узумаки собирался последовать за ним — как в комнату ввалился Сай, не окрепший еще с бодуна. — Сука! — крикнул он, замахнувшись на блондина, но в этот раз, то ли Наруто был готов к удару и увернулся, то ли сыграло роль опьяненное состояние темноволосого парня, что сам чуть не упал при ударе, но как итог — он промахнулся. — Какого черта тут происходит?! — заорал Узумаки, разозлившись и представив, как к нему выстроилась очередь. Словно он — тренировочная груша. — Это ты у нас спрашиваешь? — держа руки в карманах, вошел в спальню Шикамару. — Мы тоже вчера задавались этим вопросом, когда застали тебя с ней, — с неким отвращением Нара бросил короткий взгляд на Хинату, что продолжала молчать. — Чушь! Не правда! Я не мог! Я… — Смешно слышать оправдания от человека в трусах. А знаешь, кому ты все это должен сейчас говорить? Узумаки замер, затаив дыхание. Казалось, он мгновенно окаменел, испуганный, полный ужаса взгляд застыл, голова становилась тяжелой, ноги онемели, сердце — только оно и двигалось во всем теле, подавая признаки жизни болезненными стуками и съеживающейся болью в груди. — Нет… — легкий шепот сорвался с его губ. — Да. Советую тебе найти ее как можно скорее, пока не случилось чего-то плохого. Когда Нара закончил фразу — Узумаки уже спускался по лестнице, на ходу надевая чью-то разбросанную одежду, не собираясь выяснять кому она принадлежит. — Сакура-чан!!! — он ворвался в ее кабинет, но там было лишь пару шиноби, перебирающих бумаги. — Ее сегодня нет, — сухо ответил один из них. Должно быть, она дома, — подумал юноша и вновь сорвался с места. Перескакивая по крышам домов, Наруто, наконец, оказался у входа в их общий дом. На пороге стояло пару чемоданов — его чемоданов. — Сакура-чан!!! — закричал юноша, колотясь в дверь. Гнев и ярость нарастали в нем с каждой секундой, едва он заметил свои небрежно сложенные вещи. Он же не виноват! — САКУРА-ЧАН! — орал во всю глотку он, чуть не вынося несчастную дверь, а затем посмотрев на окна. Харуно, видимо, все предусмотрела и заперла ставни.

Что же ты медлишь с этой мишенью?

— Открой! Мы должны поговорить! Са-ку-ра-чан!!! — каждый слог в ее имени сопровождался ярой долбежкой кулаками, уже стертыми в кровь. — Ты не понимаешь, что делаешь! Ничего не было! И не могло быть! Я бы никогда… Ты же знаешь, что я бы никогда! — он упал на колени, держа кулаки на крепкой входной двери и стиснув зубы. Из дома не доносилось и звука. — Я же знаю, что ты там! Не жги мосты!!! САКУРА-ЧАН! ОТКРОЙ ДВЕРЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — прорычал он, скрипнув челюстью. — Пожалуйста… — едва тихий шепот сорвался с губ Узумаки. — ЧЕРТ! — крикнул он, пнув ногой чемодан, и одежда посыпалась с него на холодную землю. Наруто рывком ринулся обратно в дом. Он должен сам все выяснить. Он должен вспомнить! У него нет другого выбора! Капли прохладной воды стекали по молодому телу девушки. Звук работающего душа не был слышен Узумаки на улице — зато Харуно отчетливо слышала каждое отпущенное им слово, прикрывая рот ладонями, вновь сдерживая потоки рева и слез, пытаясь быть сильной. Он не должен слышать. Он не должен видеть. Он не должен чувствовать ее страданий. Мокрые волосы прилипали к телу, а вода, казалось, течет напрасно и бесконечно, как струя водопада. Плевать ей на все вокруг. Девушка рухнула на колени в душевой кабине, разбивая коленки о кафель. Плевать ей на себя. Ребята уже разошлись домой, теперь придется выискивать их по одиночке, чтобы выяснить подробности вчерашнего вечера. Наруто выбрал самого спокойного, того, кто не полезет на него с кулаками — Шикамару, и направился к его дому. — Если ты с какой-нибудь ерундой — я тебе не советчик, моя голова похожа на атомную бомбу… — промолвил Нара, потирая затылок и прищуриваясь от неприятных ощущений после алко-пати. — Просто расскажи все, что помнишь об этой ночи. — Знаешь, а люди могут не так понять наш разговор, — Шикамару посмотрел на проходящую мимо старушку, подозрительно покосившеюся на двух парней. — Я очень тороплюсь, — как можно более вежливо постарался сказать блондин. — Гм… Что касается тебя и Хинаты… Помню, ребята отвели ее на второй этаж, она типа это… спать захотела. Киба еще бесился, что его план подката к ней сорвался. Ли разбушевался, и начал ко всем приставать… Сай сначала крутился вокруг Ино, а потом… — Нара задумчиво почесал затылок. — Потом к нему полез Ли. И… Это все, что я помню. А, ну еще, как Сакура пришла очень поздно, мы искали тебя… И, собственно говоря, нашли, — он укоризненно посмотрел на Узумаки, одним своим взглядом мысленно обвиняя его во всех грехах. — Ладно, спасибо большое, — Наруто определил следующий маршрут и помчался, не теряя и секунды. Ты все равно будешь со мной, Сакура-чан!

***

— Какого лешего ты приперся сюда?! Дофига смелый?! — рявкнул Киба, придерживая мокрое полотенце на лбу. — Проваливай, пока я не огрел тебя! — Делай что хочешь, но я никуда не уйду, пока не услышу правды. — Какой, блять, правды?! Наруто, если я тебя ударю — меня все поддержат! Ты это заслужил! — Именно об этом я и пришел поговорить! Я не делал того, о чем все думают! У меня даже язык не поворачивается сказать это слово! Просто расскажи, что было этой ночью! — Почему я или кто-то другой должен тебе верить?! Ты СПАЛ с ней в одной кровати! В семейниках! Вали отсюда! Как вспомню — меня блевать тянет. Воспользовался Хинатой, когда у тебя есть Сакура! Акамару громко тяфкнул в прихожей, и Инудзука еще больше оскалил зубы. — Да послушай же ты… — неожиданно Киба кинул полотенце на пол и стал закатывать рукава, подходя ближе к Узумаки. Блондин не стал ждать, пока гнев Кибы выльется на него, и скрылся из виду, продолжая свое расследование.

***

— Сай, пожалуйста, только ты не начинай, — Наруто закатил глаза, когда Сай уже начал читать ему лекцию, как и все. — С какой стати?! Я тебя не узнаю! — Я все объясню потом. Честно. Но сначала должен сам разобраться. Расскажи все, что помнишь.

***

— Сакура, пожалуйста, не плачь, или я тоже заплачу, — блондинка обнимала подругу, еле сдерживая подступающие слезы. Футболка Яманаки намокла от соленой жидкости, что бесконечно проливала Харуно. — П-п-п-поч-чему, Ино? — заикалась розоволосая. — В-все б-был-ло хорошо-о-о, — завыла она. — Я не… Я не знаю, правда! Она и пальца твоего не стоит! Это просто… немыслимо! Наруто… — Так и знал-ла, что ем-му нрав-вится б-б-б-большая грудь! — Еще немного, и придется ставить ведро, — прошептала Ино, погляживая подругу по спине. — Сакура, у тебя красивая, средняя грудь! Она не большая и не маленькая! Такая, как надо! Ясно?! — А у т-тебя значит н-не такая, как н-надо? Т-твоя грудь м-меньше ее! — А знаешь, сколько с ней проблем?! Вечно все потеет! Бегать неудобно! Сакура, ты распустившейся бутон, помнишь?! Ни один нормальный мужчина не променял бы тебя на Хинату! Если Наруто правда это сделал — он не Наруто! Я не поверю! Это какой-то левый чувак, я с ним не знакома! — Н-но эт-то был он, Ино! ОН!!! — Сакура вновь пустилась в порыв рыданий и рева, и Яманака лишь глубоко вздохнула, нервно прикусив губу от понимания, что ее помощь бесполезна, и проклиная Узумаки всеми возможными ругательствами. — Я не знаю, как это объяснить! Но это просто невозможно!

***

— Она же и пальца Сакуры не стоит… — промолвил Сай, не сводя глаз с блондина. — Я знаю, — прорычал Узумаки, — значит, говоришь, густые брови, Чоуджи и Киба поругались? — Ага. Это я точно помню. Я думал, дойдет до драки или нет, но не стал заранее лезть. Вроде они быстро утихли, но сидели уже по разным углам. — Ладно, спасибо. — Хината говорит тоже, что и ты, — напоследок бросил Сай, когда Наруто собирался убегать. — Что?! — он забыл расспросить главную героиню сего конфликта. — Что она говорит?! — Хината ничего не помнит, но уверена, что у вас ничего не было. Сказала, что ей бы и в голову не пришла такая мысль, и вообще, она выросла из своих чувств. Не то, чтобы ты ей совсем не нравился, но и… — Подожди, — перебил друга юноша, — почему?! Почему мне никто не сказал об этом?! — Также, как и тебе — Хинате никто не верит. Вы оба были пьяные. Все были пьяные. — Да какая разница, пьян я был или трезв?! Меня даже под пыткой не заставят сделать что-то по отношению к любой девушке! — не успел Сай смутиться, как Узумаки тут же добавил, — кроме Сакуры-чан.

***

— Ли, ты как? — спросил Наруто, когда зашел в его дом. — Мы с Чоуджи ушли последними с хаты, — еле выговорил он, собираясь достать из холодильника еще пару бутылок минералки. — Привет, Наруто, — Акимичи кое-как помахал с дивана, показав, что он тоже здесь. Узумаки неуверенно кивнул. Это было странно — эти двое, казалось, единственные, что не хотели наброситься на него с тумаками и обвинениями. Для Ли — некогда любящего Сакуру, принципиального, правильного, порядочного — такая реакция была вообще чем-то запредельным. — Я… Я хотел спросить, что вы помните с этой ночи? — Ахахахах, нашел, что спросить у нас! Мы там, наверное, больше всех натрюнькались! — Чоуджи схватился за живот, после чего за голову, сделав кривую мину на лице. Похоже, такой смех приносил новую порцию и без того тяжелой головной боли. — Что-то случилось, Наруто-кун? — Ли очень кстати проявил свою проницательность. — С утра была такая шумиха, но я не мог и слова разобрать, пока дремал. И нас оставили досыпать. — Значит, вы не в курсе? — вскинул брови Узумаки. И черт его знает, к лучшему это или нет, объяснять все самому порою в сто крат сложнее. — Посвяти нас, Наруто-кун. — Я так накуралесил, походу… — блондин застенчиво почесал затылок, боясь сказать эти пару страшных слов, больно отдающихся в груди, даже когда он произносил их про себя. «Я изменил» «Я предал» Смысл не терялся, как не назови, но разве он мог?! — Утром я проснулся с Хинатой в постели… — ЧТО?! — Чоуджи уронил чипсы на пол. — Наруто-кун?! — Ли поперхнулся минералкой. — Все думают, что я ей изменил! Но этого не было! Не было! Я ничего не помню… Я не мог! Ребята еще долго смотрели на поникшего Узумаки, изучающего свои ботинки, пока Ли, наконец, не прервал молчание. — Я верю тебе, Наруто-кун. — Что?! Правда?! — Ты не мог изменить Сакуре-сан, я знаю! Это гипотетически невозможно! Густобровик и Узумаки перевели взгляд на Чоуджи, подбирающего чипсы с ковра. Он бережно укладывал каждую чипсину в пакет, пока не заметил пристальные взгляды друзей. — А что? Они еще целые, — он собирался продолжить дело, но ребята продолжали не сводить с него глаз. — А… Я тоже не думаю, что ты мог это сделать, Наруто. Но ты был пьяный… — Ни одна девушка не станет для меня более привлекательной, если я выпью! Я люблю только Сакуру-чан! — Подожди, Наруто-кун… Ты… Хината… Киба… Чоуджи, ты припоминаешь это?! — Что? — КИБА! — А, точно. Этот козел так и не извинился. Ну и ладно, мы же отомстили, — внезапно лицо Акимичи стало каменным, как монумент. — Прости, Наруто, — тихо выдал он. — Вы знали, что кожа телочек пахнет по-разному? Например, у Микото она напоминает запах сена, смешанного с мылом, а у… — Киба, перестань. Это некрасиво — так использовать девушек. Настоящие джентльмены так не поступают. Киба, Ли и Чоуджи стояли у высокого барного стола, выпивая крепкие напитки. — А ты собираешься умереть девственником, да? — Эээ… Не обижай Ли! — вмешался Чоуджи, оторвавшись от чипс. — Он просто однолюб и хочет найти единственную. — Не надо, — густобровик сделал рукой жест, показав, чтобы Акимичи не вступался за него, и глядя Кибе в глаза, продолжил. — А тебя так мучает недотрах, что готов затаскивать в постель каждую девушку? — Ну почему каждую? Когда Хината ответит мне взаимностью — я перестану искать других. — Ты выбрал неправильную стратегию для завоевания девушки! Так она никогда на тебя не посмотрит! Лучше бы свою энергию на тренировки тратил! — Ты не боишься подхватить букет болячек на своего друга? — проворчал Чоуджи. — Хах. Ну подхвачу — Сакура вылечит. Кстати, если бы ты последовал моему примеру — быстро бы похудел. — Ч-что?! — не успел Акимичи разозлиться, как к ним подошла Тен-Тен. — Мальчики, у вас все в порядке? — сладко пропела она пьяным голоском. — В полном, — коротко ответил Ли, проводив девушку взглядом. — Так и собираешься дрочить на нее? — спросил Инудзука, когда куноичи скрылась из виду. — Пошел отсюда!!! — закричал густобровик, чуть не испугав толпу неподалеку, что могла случайно услышать его сквозь громкие басы. Киба, увидев огонь ярости в глазах друга, поспешил удалиться, ведь Ли не ударил его только потому, что его все еще сдерживала порядочность и дружеские узы. Пока они были сильнее алкоголя в крови. Пока. Но скоро… — Не обращай внимания. Киба идиот, когда выпьет. Он на самом деле так не думает. Не обратив внимания на слова Акимичи, Ли продолжил заливать в себя крепкие напитки, и уже через некоторое время оба парня дошли до кондиции. — А давай, давай ему отомстим? — смеялся густобровик. — Давай! — поддержал идею Чоуджи, наклонившись к другу и глядя на него косыми глазами. — Только! Только тссс… — Ли подвел указательный палец к губам, сладко причмокнув его. — Видишь ее… — юноша указал на Хинату, засыпающую на диване в стороне от тусовки. Спустя некоторое время оба парня вели опьяневшую девушку на второй этаж, рассказывая, какая там мягкая и просторная кровать, где она сможет выспаться, пока друзья веселятся. Потирая глаза и покачиваясь, Хината пару раз споткнулась о ступени, но все-таки с горем пополам добралась до заветного места, где ежесекундно окунулась в мир Морфея. Друзья спустились вниз, выискивая новую, вторую жертву, которая доведет их план до идеала. Они почти было расстроились, когда не смогли никого уговорить пойти вместе с ними. Но тут ребята заметили Узумаки: одинокого, пьющего, идеального. Для жертвы, разумеется. Выждав момент, они подошли к нему, когда тот уже уснул за столом и, взяв за руки и ноги, потащили на второй этаж. — Хоспаде… тяж-желый… — кряхтел Ли, чуть не уронив ноги блондина. — Еще немного, — успокоил друга Акимичи. Дотащив овощное тело Узумаки до заветной комнаты, они постарались аккуратно положить его на кровать, в итоге небрежно бросив, от чего пружина предательски скрипнула. — Тссс! — прошипел Чоуджи. — Спит, как млаженец. Младенец. денец… Леденец. — Не время для твоих анаграмм, — фуркнул Акимичи, — надо стащить с него одежду. Ли потянул на себя штаны Наруто, а Чоуджи освободил его от верха. Когда остались только трусы, Акимичи указывал на них глазами густобровику, расширяя до размера блюдец. Типа «НУУУ, ДАВАЙ» — Я не буду снимать трусы с Наруто-куна! — Ли чуть не перешел на крик, после которого Хината перевернулась на другой бок. — Наруто-кун, — прошептала она во сне, похоже, в дреме все-таки услышав друзей. — Блять! — впервые ругнулся Акимичи, инстинктивно зажав себе рот. Ребята мгновенно пригнулись, спрятавшись за торцом кровати. Дело оставалось за малым — заманить Кибу в комнату, посмеяться над ним, и успеть объяснить все до того, как он попытается полезть к Узумаки. Они сказали, что будут ждать Инудзуку на втором этаже, и, довольные, хихикая, радуясь, как все хитро придумали, поднялись в комнату, прихватив бутылки саке. Но Киба, видимо, нашел занятие поинтереснее, потому что не появился ни через десять минут, ни через двадцать, и даже не через час. Все это время Ли и Чоуджи грустно распивали крепкий напиток, ожидая друга в комнате и представляя грядущий триумф. Как они утрут ему нос, когда Киба поймет — что нельзя завоевать девушку, занимаясь любовью с другими. — Ли. — А? — Я хочу поссать. — Я тоже, — скрипя зубами ответил густобровик, по лбу которого проступал пот. — Но он может войти в любую минуту. — Давай хоть на секундочку выйдем, — умолял Акимичи, зажимая причинное место. — Нельзя… Чер-рт. Ладно. На две секундочки. После того, как друзья опустошили мочевые пузыри и облегченно вздохнули, они спустились на первый этаж, присоединившись к общей тусовке и совершенно забыв про Наруто и Хинату, и уж тем более Кибу, злость на которого исчезла ровно также, как и лишняя жидкость из организма. — Так это вы! — кричал Наруто, ходя из угла в угол. — Вы! ВЫ! Как вы могли додуматься до такого?! — Признаться, мы не особо думали, Наруто-кун. За нас это делало саке, — тихо ответил Чоуджи. — Серьезно? Ну, раз саке, тогда все нормально! Тогда нет проблем! — Узумаки состроил невинное лицо. — Так я должен ответить вам?! Не оправдывайся! Я потерял девушку из-за вашей выходки! Блять! Черт! Так и знал, что алкоголь — дерьмо, похуже унитазного! Черт! Черт! Черт! Это так нелепо, что я не представляю, как объяснять ей это! — блондин вцепился в волосы, пока не почувствовал ладони на своих плечах. — Мы поможем тебе, Наруто-кун, — сказал Ли, глядя другу в глаза. — Мы все ей расскажем, мы соберем всех и завалим ее такими фактами, что она обязательно поверит! — Она подумает, что я вас подговорил… — отвернувшись, пробурчал Узумаки. — Не подумает! Наруто-кун, будь это правдой — от тебя бы не осталось живого места, поверь мне. Я бы не стал лгать Сакуре-сан, — Ли ласково улыбнулся, словно не он только что сказал, что избил бы друга до полусмерти. — Иди к ней, а мы придем сразу же, как приведем остальных! Мы отмоем твою честь! — вдохновился Чоуджи, доев чипсы и встав с дивана.

***

— Сакура-чан! САКУРА-ЧАН! ОТКРОЙ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! Я СЛЫШУ ТВОЕ ДЫХАНИЕ! Харуно вздрогнула, сидя на полу и опираясь о стенку, рядом с входной дверью домой. Она сжала горло рукой и скрипнула зубами, пытаясь сдержать ненавистные ей самой слезы. За этот жалкий день она, казалось, выплакала больше, чем за всю жизнь. Глаза и лицо совсем опухли, создавая некомфортные ощущения, а голова могла лопнуть в любой момент, как воздушный шарик, в который накачивали, накачивали кислород. И в какой-то момент он так растянулся, что места больше не осталось. — Скоро сюда придут все наши друзья, они подтвердят правдивость моих слов! Верь мне, как верила раньше, Сакура-чан! Узумаки замер, надеясь, что после этих слов Харуно отворит ему, или, хотя бы, ответит. При желании он мог бы просто выломать эту чертову дверь — но боялся, что это только ухудшит и без того шаткие стены их отношений. Самое главное — это фундамент. Если он сделал «так и сяк» — дом разрушится. У них был прекрасный, надежный и крепкий фундамент, что строился годами. Далее идут стены — это длительный и важный процесс, определяющий, насколько им будет комфортно друг с другом, и как долго будет тепло в этих отношениях. А следующий — крыша. Завершающий процесс строительства, создающий полноценную картину дома. В конце концов, что такое дом без крыши? Каждый процесс был важен, только вот, если второй и, особенно, третий, не поздно переделать, то с первым возникали особый трудности. — Черт! — со злости он пнул дверь. — Если ты добиваешься, чтобы я тут ночевал — я заночую! Прямо на пороге! Я буду дежурить здесь круглосуточно, пока ты не выйдешь, и мы не поговорим! — юноша демонстративно уселся на землю, после чего резко вскочил. — Но ты то знаешь, что я этого не делал?! А почему она не верит?! Я думал, мы доверяем друг другу! Ах это я чего-то не понимаю?! Издеваешься?! Не надо мне нотации читать, я и сам знаю, что накосячил! Сакура задрожала. Она не понимала смысл слов блондина, похоже, он разговаривал не с ней. Но другого голоса не было слышно и в помине. Очередной приступ шизофрении? Может быть, в подобном приступе он и изменил ей? — Мы все равно поговорим! Ты все равно откроешь эту чертову дверь! И ты все равно любишь меня! А значит, то, что сейчас происходит — пустая трата времени! Жизнь и без того коротка, Сакура-чан! Это было уже слишком. Так самоуверенно говорить про нее и ее чувства — Харуно не выдержала, резко встала, и тут послышался звук открывающейся двери. — Да что ты знаешь обо мне?! — прошипела девушка, глядя на Узумаки сквозь пелены слез. Не выжидая и секунды, а может, слегка растерявшись, юноша резко подошел к ней и, придерживая одной рукой ее затылок, а другой — подбородок, резко впился в соленые от слез губы Сакуры, не потерявшие тот сладкий вкус вишни. Девушка застучала ему в грудь, пытаясь вырваться из крепкой хватки и не отвечая на поцелуй. Но Наруто и не было этого нужно. Он просто небрежно целовал ее, так безумно соскучившись по подруге. Недолго длилось его упование девушкой, как кулак той метко оказался на его щеке, впечатав в стену дома напротив. Пытаясь отдышаться, Сакура повторила вопрос. — Да что… Да что ты знаешь обо мне, идиот?! — закричала она. Заткнись. Да что ты знаешь обо мне?! — Наруто вспомнил, как Саске задал ему этот вопрос в долине завершения — таком подходящем месте, чтобы поставить точку. Шрамы на сердце стиснулись, давая о себе знать, показывая, что не стоит их лишний раз тревожить — они еще не затянулись. — Может быть… — сплюнув, спокойным голос начал говорить Узумаки. — Может, я и самонадеянный идиот, возомнивший, что хорошо знаю своих друзей. Но у меня на то есть веские основания, ты так не думаешь? — закричал юноша. — У меня было достаточно времени, чтобы изучить тебя, Сакура-чан! У меня было несколько чертовых лет! — Уходи. Я тебя ненавижу. — И я должен в это так легко поверить? — скрипнул зубами блондин. Ну почему? Ну почему все-таки сказать «ненавижу» в сто крат легче, чем «люблю»? Почему ненависть в своем сердце людям признать проще, чем наличие любви? Наверное, потому что все мы боимся оказаться слабыми. А любовь делает нас уязвимыми. Люди прячутся за масками и броней, которая утолщается после каждого предательства, пережитого в жизни. — Ты так уверен в своей верности, а что на счет меня? Во мне ты тоже уверен, а, Наруто?! — Что ты несешь?! — прорычал юноша. — Ты понял меня, Наруто. Я была зла на тебя, мне было плевать, — она говорила это так легко, по-хамски, с этим тошнотворным наплевательским тоном, словно издеваясь над ним. — Я не верю тебе. — Неужели? Должно быть, также, как и я тебе? А не ты ли только что говорил о вселенском доверии? Ты можешь сколько угодно пытаться вернуть прошлое, но для начала — сглотни это. Умеешь сглатывать? — Кто? — прошипел он, крепко сжимая кулаки и неумело сдерживая дрожь по всему телу. — Зачем тебе? Ты его не знаешь. И мне не хочется, чтобы он пострадал от твоего характера. — От моего характера?! Что еще во мне тебя не устраивает?! — Меня все устраивало, пока ты не предал меня. А тот парень, пусть, и не обладает такой силой, как ты, но… Но… Я ХОТЯ БЫ ЗНАЮ, ЧТО МЕНЯ НЕ ПРЕДАДУТ!!! — Харуно вновь пустилась в рыдания. Напряжение повисло в воздухе. Они чувствовали его каждой клеточкой своего тела. Воздух становился тяжелым, словно в нем витал не азот и кислород, а свинец или золото, он сдавливал грудь. Дышать становилось все более тяжко, места становилось слишком мало, даже для них двоих. — Ты же говорила, что я твой первый и последний. И точка. — Иногда точку можно превратить в запятую… — Ты бы не смогла, ты бы не сделала этого. — Ты не знаешь меня! — ЗНАЮ! — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ МЕНЯ! — Тогда скажи, кто он! Опиши его! Какой он в постели?! Хорош?! Лучше, чем я?! Давай, если собралась ломать мне кости — так лучше все сразу!!! — Перед поцелуем он нежно проводил рукой по моей щеке, спускаясь к шее, — Харуно рассказывала обо всем, прикрывая веки, словно вспоминая события жизни, и наглядно показывала руками движения. — А я гладила его спину, спускаясь все ниже, к бедрам, а потом… — Замолчи, — Наруто трясло, как при ангине. Еще никогда прежде ему не приходилось с такими усилиями сдерживать свой гнев, раздающийся вибрациями по всему телу. — Он проникал своим щекотливым языком, мы целовались, так долго, как ни с кем… А его объятия… — ЗАТКНИСЬ! Но Сакура и не собиралась останавливаться. — В него было столько энергии, он перевернул меня на себя и… — ЗАТКНИСЬ!!! — надорвал глотку Узумаки, больно сжав плечи розоволосой. — Давай же. Сделай то, что так хочешь. Ударь меня, — говорила она, глядя на него бесконечно пустыми глазами, в которых не было ничего, кроме вечности. Харуно было плевать на физическую боль, что доставлял ей Наруто — она всяко лучше душевной. — Почему медлишь? Я заслужила. Ты такой божий одуванчик, тебя бедного, несчастного, затащили в постель к девушке, а я добровольно трахалась с другим. НУ!!! Сердце юноши билось как после многочасовой пробежки, он еще крепче вцепился в нее, но на лице Сакуры не появлялось и единого признака боли. Словно она готова была выдержать все. Словно превратилась в гипсовую куклу. Дыхание блондина учащалось, становясь громче самих слов. — Слабак! — крикнула вдруг она, вырвавшись из хватки парня, после чего вновь проехалась по нему кулаком, попав в живот. Отлетев в сторону, Узумаки попытался откашляться и встать на ноги. — Бей же меня, Узумаки Наруто! Я не стану сопротивляться! Я хочу испытать твой гнев! — Дура!!! — блондин попытался подбежать к ней, чтобы крепко сжать, заключить в свои объятия, в которых она ничего не сможет сделать, но куноичи не собиралась давать ему такого шанса. Удар. За ним еще. И так, пока он не перестал пытаться сделать свое хитрое дело, чтобы успокоить ее. — Ты ненавидишь меня, — спокойным тоном произнесла Харуно, глядя на Узумаки, который пытался встать и отряхнуться. — Нет! — выдавил из себя он, роняя слезы на сухой земляной покров, — я не могу ненавидеть тебя. — Также, как и я не могу больше любить тебя. Теперь мы квиты. Прощай. Ни слова больше — она ушла также легко, как и появилась, безмятежно шагая по пустым улицам, в такой же пустой деревни с такими же, как она, пустыми людьми. Роняя слезы на утес, мечтая вернуть время назад, на тот момент, когда терять его не было бы так больно. Ни одна ножевая или колкая рана не принесет столько боли, сколько чувствовала она сейчас. Сколько чувствовала она, восстанавливая в памяти ту картину, как паззл, где он лежит с ней, прикрывшись одеялом, что не может скрыть его голое тело. И они так близко. А ведь раньше на ее месте была… Впрочем, уже не важно. Если время лечит — она дождется. Если нет — она уйдет. Уйдет также легко, как пришла, растворяясь в закате, становясь легким пеплом, что унесет ветер к пышным, иссиня-стальным тучам, укрывающим небесный свод.