Обними меня покрепче/Snuggle Me Senseless

      Эрик, чье сердце бешено колотилось, замер в ожидании, гадая, не отпугнет ли этого клиента отсутствие у него социальных навыков.       Впервые его это действительно волновало. И впервые навыки отталкивания людей сработали во время его работы в качестве Профессионального Обнимальщика. Самое забавное, что произошло это именно тогда, когда меньше всего требовалось.       — Ох! — с энтузиазмом отозвался мужчина. Его лицо озарила широкая улыбка, которая чуть не ослепила механика. И еще Эрик со странно ёкнувшим сердцем заметил, что Чарльз немного покраснел. — Да, конечно, входи! Будешь чай или кофе?       — Чашку кофе — было бы просто прекрасно, — Эрик прошел внутрь и даже немного испугался царившей вокруг атмосферы богатства.       Внутри здание было так же прекрасно, как и снаружи, если не более. Изысканная резьба по красному дереву, украшенному золотым орнаментом, и классические произведения искусства, за которые ценители были бы готовы Тихий океан переплыть, украшали большую часть Вестчестерского особняка.       Его неловкость становилась только больше оттого, что он понятия не имел, что делать с этим парнем во время сеанса объятий. Когда Эрик уселся на темно-фиолетовый бархатный диван в гостиной, откуда было видно, как Чарльз возится на кухне, он также осознал, что еще ни один из его сеансов не начинался подобным образом. Большинство его клиентов либо набрасывались на него, словно голодные львы, либо же стеснительно стояли перед ним, ожидая, когда он сделает первый шаг. В обоих ситуациях было очевидно, как надо действовать.       Но только не в этой. Как начинать сеанс объятий, если человек изначально не воспринимает тебя как Профессионального Обнимальщика? Его визит длился уже шесть минут, а он даже не прикоснулся к Чарльзу. Эрик чувствовал себя отвратительным работником, и та часть мозга, что отвечала за самоотречение, сейчас пыталась вычислить, почему это вообще его волновало.       Чарльз вернулся в гостиную, поставив на столик перед диваном две чашки кофе и вазочку с сахарным печеньем. Он уселся на диван, что стоял напротив.       — Угощайся, Эрик.       — Спасибо.       — Итак, Эрик, — начал он, рассматривая собеседника и лениво улыбаясь. — Должен признать, что никогда не делал подобного раньше. Как мы начнем?       Господи. Эрик совсем утонул в голубизне этих прекрасных глаз. Такие большие и такие яркие — это просто нарушение закона. Все, что было связано с Чарльзом Фрэнсисом Ксавьером, вызывало у него слабость в конечностях, учащенное сердцебиение, бабочек в животе и вообще приводило всю его нервную систему в состояние, близкое к короткому замыканию. Ему хотелось убежать отсюда, взорваться, кричать, но в то же время ему было так хорошо. Это вызывало у него тревогу. Возможно, он просто начинал понемногу сходить с ума из-за работы Азазеля, идею которой тот явно позаимствовал в аду.       Эти голубые глаза моргнули. С опозданием Эрик осознал, что ему задали вопрос, но он ни за что не мог вспомнить, о чем его спрашивали.       — Я предпочитаю кофе с сахаром, — ляпнул он невпопад.       Чарльз удивленно поднял брови, прежде чем его вишневые губы растянулись в хитрой улыбке.       — Я тоже.       Эм? Эрик не мог понять, почему его предпочтения определенной подачи кофе могли вызвать такое выражение лица, но все мысли вылетели из головы, когда Чарльз поднялся и подошел к нему все с той же улыбкой. Он подвинулся в сторону, чтобы Чарльз уселся своей пятой точкой — надо признать, шикарной пятой точкой — рядом с ним. Когда Чарльз устроился, то случайно коснулся рукой Обниматора, и при этом прикосновении его голубые глаза распахнулись еще шире, если такое вообще было возможно.       — Ох… Какая прекрасная ткань, — выдохнул Чарльз, с восторгом начиная сминать свитер в руках.       У Эрика это вызвало ассоциации с котенком, который играет с клубком шерсти, и он еле удержался от того, чтобы не погладить Чарльза по руке.       — Это прототип новой формы компании, — пояснил он. — Разработан, чтобы повысить уровень… эм… обнимаемости. — Эрик решил, что как доберется домой, то просто кремирует все остатки своего самоуважения.       Чарльз хихикнул.       — Ну, ты очень даже обнимателен.       — Я стараюсь, — ответил Эрик и простонал про себя. Если бы Эмма это слышала, то весь день припоминала бы ему эту фразу.       — Тогда, эм… — внезапно застенчиво произнес Чарльз. — Ты не против, если я..? — он указал на свитер Эрика.       Эрик помотал головой и задержал дыхание в момент, когда Чарльз прильнул к нему. Молодой человек зарылся в его свитер, словно бурундук, уже попав под волшебные чары Обниматора. В огромных голубых глазах светилось удовольствие, его тело окутывало приятное тепло; под конец Чарльз окончательно укутался в тяжелые складки бордового свитера, так что торчали только его голова и кончики пальцев. Щеки Чарльза порозовели.       — Это невероятно комфортно, — произнес он приглушенным голосом. — Как ты умудряешься носить его весь день и не засыпать на ходу?       — К этому привыкаешь, — отрешенно ответил Эрик.       — Ох, Господи. Я бы не смог.       Эрик аккуратно приобнял своего хрупкого клиента. Думать головой становилось все сложнее. Чарльз сейчас свернулся рядом с ним клубочком, словно маленький котенок, и Эрику стоило больших усилий не опустить руки ниже и не проверить, на самом ли деле его задница была такой упругой, как казалось.       "Платонические отношения", — повторил голос Азазеля в его голове. Платонические.       Эрик радовался про себя, что ткань Обниматора была слишком плотной, чтобы сквозь нее Чарльз мог услышать его учащенное сердцебиение.       Так они пролежали несколько минут: Чарльз тесно прижался к Эрику, пригревшись в его объятиях и его свитере, и был похож сейчас на щенка, которого так и хотелось затискать. Чарльз пах потрясающе. К тому же он был таким нежным, таким мягким. У его растрепавшихся волос шоколадного оттенка был замечательный аромат. Это казалось такой приятной переменой после удушающих объятий, которыми награждали Эрика до этого, что ему подумалось: он совсем не против устроиться на эту работу на постоянной основе, если все его сеансы будут такими. Краем глаза Эрик заметил, что Чарльз поглядывает на него, и эта невероятная голубизна глаз заставляла его сердце биться с такой скоростью, что дыхание перехватывало.       Он надеялся, что это будет продолжаться вечно.       — Это твоя постоянная работа? — поинтересовался Чарльз, устроившись поудобнее в его объятиях.       Он выглядел безумно аппетитно, словно буррито, завернутое в перченую тортилью, которое так и хотелось съесть.       Платонические.       — Нет. Это просто… временная работа. Я механик.       — Понятно. Приходится много работать физически?       — Не так уж много, чтобы я не справлялся.       — Это видно, — мечтательно произнес он, проводя рукой по его торсу.       Платонические, платонические, платонические.       — А чем занимаешься ты?       — Я профессор генетики в Корнелле, — ответил он. — Скрещивания, мутации, пенетрантность,* — глаза Чарльза подернулись дымкой, когда его ловкие пальцы скользнули именно туда, куда все правила Профессиональных Обнимальщиков запрещали.       — Платонические, — подавился своими словами Эрик, замирая на месте.       Чарльз резко подался назад, словно обжегся. Покраснев, он попытался выпутаться из необъятного свитера.       — О, Господи, — запнулся. — Мне очень, очень жаль. Я…       — К-как понимаешь, политика компании. Я имею право предлагать лишь платонические услуги, — пробормотал Эрик, надеясь разъяснить свою реакцию, вот только у него создалось ощущение, что это только усугубил ситуацию.       Чарльз выглядел совсем разочарованным.       Эрик запаниковал. Мысль о том, что он расстроил этого щеночка с голубыми глазами, пронзила суровое сердце механика. Но будучи полным профаном касательно социального этикета, он понятия не имел, что делать, и в конце концов просто чуть похлопал молодого профессора по спине. Он перевел взгляд на дедушкины часы, стоявшие в комнате, и обнаружил, что у него остался еще один час с клиентом, чье настроение, кажется, не собиралось улучшаться в ближайшее время.       Решив исполнять свой долг Профессионального Обнимальщика до конца, Эрик вновь притянул грустного щенка ближе и замер в ожидании.       После нескольких секунд тяжелой тишины парень вздохнул и наконец-то расслабился, вновь зарываясь в Обниматор. Облегчение Эрика приятной волной растеклось по всему телу. Он начал нежно водить рукой по спине парня, отчего тот прижимался сильнее.       Так они провели следующий час, обсуждая иногда такие не имеющие отношения к сексу вещи, как шахматы, но по большей части они молчали.

***

      Дверь закрылась.       Чарльз тут же стек по ней на пол лужицей.       Твою ж мать.       Эрик Леншерр… Эрик Леншерр…       — Черт возьми, офигенно сексуальный, правда?! — взволнованно прощебетала Рейвен, спускаясь в фойе из своей комнаты, в которой она провела весь день и из которой тихонько шпионила.       — Мммммххх, — простонал Чарльз.       — Я же тебе говорила.       — Уходи.       — Всегда пожалуйста. А теперь я хочу подробностей. Подробностей.       Чарльз вздохнул. Его лицо, закрытое руками, пылало от стыда, смущения, возбуждения, раздражения и множества других эмоций, из-за которых у него было тесно в штанах.       — Я вел себя, как полный дурак, — пробормотал он.       — Ты всегда так себя ведешь. Конкретнее.       Он посмотрел на нее сквозь пальцы. Видя, как выжидающе она глядит в ответ, он вновь вздохнул и подтянул ноги к груди.       — Я, кажется, не так понял ситуацию.       Рейвен терпеливо ждала.       — И… и я, кажется, действовал слишком прямолинейно, — жар, который исходил от его пылающих щек, наверное, уже мог бы прожечь дырку в полу.       — Ты хочешь сказать, что он не захотел переспать с тобой?       — Господи, Рейвен. Это совсем не то, что я имел в виду, — хотя имел в виду он именно это.       — Ага. Похоже, это первый раз, когда ты не смог кого-то соблазнить, верно? Господи, и каково это? — сочувственно спросила Рейвен.       Чарльз еще больше сжался и тихо простонал, так как все самые ужасные моменты последних двух часов вновь пронеслись перед ним, словно в фильме ужасов. В момент, когда на пороге его дома появился Эрик Леншерр в этом безразмерном бордовом свитере, который, несмотря на свою бесформенность, напротив, подчеркивал его мускулистую и подтянутую фигуру, когда Чарльз взглянул в эти загадочные и серьезные зеленые глаза, от которых у него закружилась голова, профессор-плейбой решил для себя, что он должен заполучить этого механика. Должен. Без вопросов. И учитывая, как сексуальный механик смотрел на профессора-плейбоя, профессор-плейбой был уверен, что тот думает в том же направлении.       — Мне кажется, я теряю хватку, — в ужасе прошептал он.       Рейвен закатила глаза.       Но сексуальный механик ясно дал понять, что сеанс был исключительно платоническим. Платоническим. Это слово все еще насмешливо звенело у него в ушах. Профессор-плейбой не интересовался платонической стороной отношений, и тут Чарльз внезапно с пугающей ясностью осознал: с учетом того, что всю жизнь его либо оскорбляли, либо обольщали, он понятия не имел, что значит «платонический». Чарльз вспомнил еще несколько жалких попыток соблазнить Эрика перед тем, как тот ушел, — как он очень медленно облизнул губы и включил обаяние своих щенячьих голубых глаз на полную, надеясь, что хоть что-то сработает — но и эти попытки провалились.       Спасибо за то, что выбрал «Дружеские обнимашечки». Мне очень понравился наш сеанс, надеюсь, что и тебе тоже.       Эрик даже не заметил.       Чарльз вновь простонал.       — Ради бога, Чарльз. В мире миллионы людей, которые не смогли бы заставить свинью обратить на себя внимание, не говоря уже о человеке. Возьми себя в руки. Это не конец света. У тебя ведь еще сеанс через два дня, верно?       Увидимся в четверг, Чарльз.       Это было единственной ложкой меда в бочке дегтя. Это означало, что Эрик ждал следующего раза и Чарльз не запорол все окончательно.       — Да, — негромко произнес Чарльз, которому стало немного легче.       Рейвен была права. Нет смысла рыдать над тем, чего уже не вернуть. Ему просто нужно до четверга провести небольшое исследование на тему «Платонические Взаимоотношения Между Людьми».       Возможно, немного мечтаний о том, как горяч Эрик Леншерр, ему тоже не помешает. * пенетрантность гена - (лат. penetrans проникающий) частота проявления гена в фенотипе его носителей. В оригинале penetration означает одновременно и частоту проявления гена, и сексуальное проникновение.