Обними меня покрепче/Snuggle Me Senseless

      — Что ты сказал? — одновременно воскликнули Эмма и Азазель. Янош лишь поднял на него удивленный взгляд, отрываясь от пиццы.       — Эм, «платонические»?       Они все недоуменно уставились на него, словно у него на лбу рога выросли.       — Что? — защищаясь спросил он. — Я не сказал ничего оскорбительного.       — Объятия, Эрик, а не слезы, — выкрикнул Азазель. Стакан вина в его руке дрожал.       Эрик просто опешил. Это был первый раз, когда он видел своего всегда дружелюбного товарища действительно в гневе, и его вспышка злобы даже немного пугала. Эмма просто качала головой, но он так и чувствовал опасную ледяную ауру вокруг нее. Эрик был сбит с толку. Он понятия не имел, что такого сделал, чтобы вызвать подобную реакцию.       — Я не понимаю, — произнес он.       — Эрик, — нарочито медленно произнес Азазель. — Ты не кидаешь просто так слово «платонический» клиенту, который ищет любви.       — Ты же сам все время повторял мне «платонический».       — Верно, но понятие «такт» тебе хоть о чем-нибудь говорит? — Азазель ударил его по щеке салфеткой. — «Извини, но я с удовольствием еще раз тебя обниму» или «Тише, сладкий, это не то, что тебе сейчас нужно».       — Мистер Платоничность, — негромко вставила Эмма.       Эрик бессильно направил свое раздражение на еду, гневно тыкая вилкой в макароны. Он все испортил. Основательно испортил. Когда он вспоминал их сеанс, все внутри переворачивалось, и он готов был растечься безвольной лужицей, потому что его глупый мозг уже на протяжении двадцати восьми часов, с тех пор, как он покинул Вестчестерский особняк, подсовывал ему образ розового языка, медленно пробегающего по вишневым губам. Эти голубые глаза преследовали его повсюду и сводили с ума, но в то же время безумно хотелось увидеть их снова.       По непонятным ему причинам.       — Эта глупая ошибка будет стоить тебе обеда, — подытожил Азазель, вытирая губы.       — Извините?       Эмма и Азазель выжидающе смотрели на него, в то время как последний аккуратно сложил салфетку, положив ее на край стола.       Эрик покачал головой.       — Моя ошибка? Я не потерял клиента. Он же не отказался от сеансов.       — Эрик, — с серьезностью ответил Азазель. — Моя компания привыкла считать себя одной из лучших, когда речь идет о работе с клиентами.       — Но я здесь даже не работаю!       — Ну, вообще-то работаешь, на данный момент, — вставил Янош.       Эрик одарил его злобным взглядом.       — И до недавнего времени ты прекрасно справлялся, — добавил Азазель. — За период твоей работы наша прибыль выросла на 19 процентов, не говоря уже об огромном количестве клиентов, которых ты привлек, — русский вежливо кивнул в его сторону, сдерживая улыбку, и Эрик скорчил ему рожу в ответ, думая, что тот его подкалывает.       — Прощу прощения, но я прекрасно осознаю, что я не самый подходящий для объятий человек, вот только не надо каждый раз тыкать мне этим в лицо.       Эмма подавилась, а Азазель захохотал. Янош тихонько посмеивался в углу. Эрик решил, что с их стороны это слишком грубо, — он чувствовал себя оскорбленным.       — Я согласился на сделку, но не на издевательства, — угрюмо произнес он, поднимаясь, чтобы уйти.       — Ох, нет! Эрик, подожди! — выдохнул Азазель, наконец справившийся кое-как со смехом, и жестом попросил его сесть обратно. — Мне жаль. Правда жаль, просто выслушай нас.       Эрик ожидал, сидя с каменным выражением лица.       — Мы никогда не говорили тебе, но мы дали тебе нечто вроде… небольшой рекламы на нашем сайте. Совсем небольшой рекламы. Совсем. Это вполне объясняет тот поток клие…       — Что. Вы. Сделали? — Эрик выглядел ошарашено.       — Тебе нужно использовать свою внешность и обаяние, — спокойно пояснила Эмма.       — Внешность и обаяние?       — Смотри, — сказала она, доставая телефон.       Несколько секунд она искала что-то, после чего указала Эрику на экран. Весьма откровенный снимок, на котором он был полуобнажен — кадр, как догадался Эрик, был сделан в первый день его работы, когда он надевал Обниматор, — высвечивался первым на их сайте, и количество просмотров под ним было шестизначным. Эрик удивленно уставился в экран.       — Твою ж мать, чувак, ну у тебя и тело, — заметил Янош. Когда Эрик молча продолжил пялиться на фото, тот поднял на него не менее удивленный взгляд. — Подожди, ты на самом деле не знал?       Эрик мрачно посмотрел на него.       — То есть, ты действительно не в курсе, что на самом деле крайне привлекателен и повсеместно вызываешь повышенное внимание среди тех, кто интересуется мужчинами? — произнесла Эмма с коварной ухмылкой. — По-твоему, почему я с тобой встречалась?       Его друзья, как решил Эрик, были действительно странными.       — Тем не менее, за обед все равно платишь ты.       — Разве не вы должны угощать меня, учитывая, какую прибыль я вам приношу? — устало спросил Эрик.       Азазель улыбнулся, слишком, по мнению Эрика, наслаждаясь ситуацией.       — Без вариантов, мой друг. Либо ты за нас платишь, либо получаешь еще дополнительную рекламу на сайте. У тебя была в понедельник очередь из сорока четырех человек, верно? Из пятидесяти двух вчера? А сегодня шестьдесят семь? Завтр…       — Хорошо, я заплачу, заплачу…       Эрик поднялся из-за стола, бормоча себе под нос ругательства. Неделя выдалась ужасной, и, кажется, боги были намерены сделать ее еще хуже.

***

      Янош, Эмма и Азазель наблюдали за Эриком, пока тот стоял у кассы.       — Вам не кажется, что мы заходим слишком далеко? — задумчиво спросила Эмма.       — Нет. Я думаю, что это весело.       — Я серьезно, Квестед. Это может нам аукнуться.       — Расслабься, Эмма, — ответил Азазель, смакуя вино. — Принятие его на работу в «Дружеские обнимашечки» — это лучшая вещь, которую мы для него когда-либо делали. Он будет продолжать думать об этом клиенте. Он не переставал о нем думать. Он думает о нем даже сейчас. Посмотри-ка отсюда на его лицо. Господи.       — Хотелось бы мне тогда лично присутствовать на том сеансе. Вот это да.       — Еще раз, как он сказал, звали того парня?       — Чарльз… Савьер,* вроде бы? — предположила Эмма, нахмурившись. — Имя мне кажется знакомым.       — Савьер? Чувак, это просто идеально.       Азазель допил водку и улыбнулся.       — Мистер Платоничность определенно в нем нуждается.

***

      Рейвен сидела в пафосном кафе и обедала салатом из киноа с лимоном и гранатом. Рядом стоял малиновый фраппучино. Она что-то довольно мычала, жуя очередной кусок. Хэнк Маккой, работающий на полставки механик на съемочной площадке, и Дарвин, ее коллега-модель, сидели напротив нее, каждый занятый своей порцией. Было время ланча.       — Ты сегодня особенно жизнерадостная.       — Ага, — прощебетала она, отпивая фраппучино.       — Сама расскажешь или нам забрать твою еду?       Рейвен притянула свою тарелку поближе к себе, загадочно улыбнулась и прочистила горло.       — Я, — начала она драматичным тоном. — Смогла уговорить брата вновь вернуться к свиданиям. Возможно. Пока не знаю, но уже есть надежда.       — Что именно ты сделала? — спросил заинтригованный Дарвин.       Рейвен ныла о неспособности Чарльза нормально встречаться с людьми, сколько они себя помнили. После разрыва, который, по словам Рейвен, был сравним с ядерным взрывом, она не переставала придумывать новые способы раскрыть брата для новых отношений. И у нее ничего не выходило. По крайней мере, до этого момента.       — Прозвучит довольно глупо, — ответила она. — Но я нашла ему очень и очень привлекательного парня, который приходит к нему дважды в неделю и доводит Чарльза до состояния невыносимой сексуальной неудовлетворенности, потому что изначально вся идея — платонические отношения. Вы когда-нибудь слышали про компании, которые продают объятия?       Хэнк и Дарвин удивленно уставились на нее.       — Я… пока что не особо понимаю, при чем тут свидания, — робко заметил Хэнк.       — Чарльз никак не может перестать думать об этом парне. Впервые он зациклился на ком-то дольше одного дня. Это многообещающее начало. О, привет, Алекс.       — Привет.       Алекс Саммерс подошел к их столику и устало сел рядом с Дарвином. Он достал бутылку с водой и сделал большой глоток.       — Ох, честное слово, с каждым годом одежда становится все более и более странной. Но деньги платят хорошие, так что жаловаться особо не на что.       — Что они натянули на тебя в этот раз?       — Какую-то хрень типа нагрудничка для взрослых.       Хэнк усмехнулся и Алекс тут же метнул в его сторону недовольный взгляд.       — Заткнись, чувак. По крайней мере, я — профи в своем деле.       — Ух, эй…       — Вообще-то, — прервал их Дарвин. — Рейвен, что ты рассказывала про того парня-обнимальщика?       — Верно. Эрик Леншерр. Механик-немец. Такой. Невероятно. Горячий. Хотелось бы мне знать о нем больше…       Хэнк поерзал, держа в руках свой сэндвич с ветчиной. Он явно почувствовал себя сейчас не очень комфортно, и Дарвину даже стало немного жаль его. Они дружили еще со старшей школы и, кажется, все, кроме самой Рейвен, знали, что Хэнк по уши влюблен в нее. Это было грустно. Даже Алекс ему сочувствовал.       — Обнимальщик? — переспросил Алекс, нахмурившись. — У меня есть друг, который работает в компании, продающей объятия. Кажется, она называлась… «Дружеские объятия» или типа того?       — «Дружеские обнимашечки»! — восторженно воскликнув, уточнила Рейвен. — Она самая.       — Офигенно, — ответил Алекс, улыбаясь и доставая телефон. Он набрал текст и отправил СМС. — Энджел там работает в отделе безопасности, может, у нее есть какая-нибудь информация по работникам.       Глаза Рейвен широко распахнулись, когда она подняла взгляд на новый потенциальный источник, способный вернуть Чарльзу радость свиданий.       — Господи. О Господи. Она может узнать его расписание? Номер телефона? Адрес?       — Эм. А как же защита конфиденциальности сотрудников? — нервно поинтересовался Хэнк.       Алекс пожал плечами.       — Возможно. Но все равно стоит попробовать, может, она не будет против, если друг…       — О Боже, Алекс, я люблю тебя, — она бросилась к нему, чтобы обнять, и они оба упали на пол: Рейвен — смеясь, а Алекс — отбиваясь.       Дарвин повернулся к Хэнку, прошептав:       — Как видишь, путь к сердцу Рейвен — Чарльз.       Хэнк густо покраснел.

***

      В нескольких милях оттуда Чарльз сидел в своем офисе и бесцельно развозил рис с курицей терияки по пластиковому контейнеру, безжалостно топя рисинки в густой коричневой соленой жиже. Прямо как свою самооценку. Его не обрадовало даже то, что его коллега, Мойра Мактаггерт, преподаватель криминологии из соседнего здания, зашла на ланч к нему и принесла его любимую китайскую еду.       — Ты сегодня слишком оживленный.       — Ага, — простонал Чарльз, уронив голову на бумаги на столе. — Мне так жаль.       — Сам расскажешь или мне позвать миссис Рован?       Чарльз тут же выпрямился, быстрым жестом одернув свой кардиган.       — Нет, нет, в этом нет никакой нужды, я… просто… выставил себя дураком. Перед кое-кем. Которого я возможно, а возможно и не… хотел, — он прочистил горло.       Она удивленно подняла брови.       — Да… и, э… — промямлил он. — Ну, я, возможно, был немного… чересчур напорист. Совсем чуть-чуть.       Мойра посмотрела на него таким взглядом, что Чарльз почувствовал себя еще более неловко; он заерзал на стуле, уронив еще больше рисинок в соус, прежде чем вздохнуть и отвернуться.       — Разве я не говорила, что однажды твои замашки плейбоя выйдут тебе боком?       Чарльз покраснел. Да, Мойра всегда была голосом рассудка, который он никогда не слушал.       — В свою защиту могу сказать, что большинство людей просто сами подкатывают ко мне, а я не вижу ничего плохого в том, чтобы согласиться. — Ну, по правде говоря, они начинали подкатывать к нему только после того, как он в возбужденном порыве делал им достаточно прозрачные намеки, но об этом Мойре он не счел нужным сообщать.       — Ага. И что ты сейчас собираешься делать?       — Понятия не имею, — вымученно признался он. — Мне еще ни разу… не отказывали.       В кабинете воцарилась тишина.       — Потрясающе. Я даже не знаю, посочувствовать тебе или кинуть в тебя свой ланч.       — Почему? Что он такого сделал? — в дверном проеме появилась голова Логана, крепко сложенного профессора химии, за которым бегали все девчонки в университете.       — Чарльз рассказывает мне о том, что ему никто никогда не отказывал.       — Это неправда, — возмутился Чарльз, прервав ее. — Я…       — Потому что Чарльз не тот, кому хочется отказать. Уж я-то знаю, — Логан многозначительно ему подмигнул, после чего развернулся и ушел, насвистывая Hanky Panky в исполнении Tommy James and the Shondells**. Чарльз покраснел еще сильнее.       Мойра уставилась на него, широко распахнув рот, и на какой-то момент Чарльз пожалел, что вообще явился сегодня на работу.       — С ним, Чарльз? Серьезно? Просто… со сколькими сотрудниками научного отдела ты успел?..       Чарльз положил голову обратно на бумаги. Справиться со всем этим на данный момент было выше его сил.