Тинтин и Пикарос

Вы не услышите от меня подробного рассказа. В первую очередь, потому что я попросту ничего не помню, почти ничего. Ну и как вы думаете, хочется ли мне все это вспоминать? Я с трудом дослушал повторный допрос Хуанеса… Я не могу поверить, что все это случилось со мной, не могу и не хочу…Однако...как бы мне не хотелось, я не смогу изменить произошедшее…Я отлично видел сомнение в ваших глазах, я не могу полноправно обвинять их, помню я гораздо меньше, чем они. Я не буду вам больше ничего рассказывать, я не могу заставилять себя вспоминать это снова и снова. Я все записал, и передал вам. За всю свою карьеру я осветил тысячу ужасных истории, но боль, расписанная на бумаге – это другая боль, не моя, чужая. Это отдалит меня от моих же мыслей на расстояние профессионального взгляда. Самообман? Да, назовем это так. Письменные показания Тинтина. Я хочу начать с того, что почти ничего не помню о той ночи, но я все же попытаюсь вспомнить, возможно, среди этих строк вы найдете причину, или предпосылку произошедшему со мной. Мы сидели около костра: я, профессор Турнесоль, капитан и генерал Альказар. К нам подошел Хуан, и сказал, что несколько Пикарос хотели бы со мной побеседовать, что им хочется услышать истории о моих приключениях от меня лично. Я мог вообразить, как жутко скучно и тоскливо им было в этих непроходимых джунглях без телевидения, радио, вдали от цивилизации, неудивительно, что их единственным утешением стала выпивка. Я принял их приглашение. Хуан отвел меня в одну из хижин лагеря, в ней находилось около пятнадцати Пикарос, и… стоял мерзкий запах виски, но я к нему привык за время пребывания в лагере. Они хотели услышать все о моих поисках Чанга в Тибете, о полете на Луну, о прочих приключениях. Признаюсь, мне было приятно, что они слушают меня внимательно и с неподдельным интересом. Они пили, пиши много, предлагали мне, но я отказывался, но до определенного момента, не помню когда они все - таки уговорили меня выпить стопку. Я не разбираюсь в алкоголе, но прежде ненавистный напиток, показался мне вполне сносным, и я подумал, что от одной стопки ничего страшного не произойдет. Конечно же…одной порцией не обошлось, я выпил еще, и на удивление легко. Я рассказывал им о Чанге, о полете на луну, потом перешел на какие-то смешные рассказы и случаи, вокруг все смялись, мне было весело и очень уютно, среди них. А потом я потерял ощущение реальности, времени и пространства… дальше все было, как в тумане и обрывками…Я помню руки Эстебана, держащие меня и скользящие под моей рубашкой. Меня это возмутило, но я толком не мог ничего сказать, или сопротивляться, я практически не мог контролировать собственное тело. Мысли путались, ощущение реальности ускользало от меня, и мне было уже все равно, что он делает. Остальное, лишь фрагменты, обрывки, слишком сказочные, что быть реальностью, и слишком реалистичные, что бы быть сказкой или сном. Или более подходящее определение – это было кошмаром. Я ничего четко не помню, совсем. Правда, которая будет открыта для меня позже, ужаснет меня, ужаснет до глубины души. Если бы я только знал, что произойдет со мной. Как эти люди смогли до этого додуматься? Сейчас меня мучает лишь собственная совесть, я начинаю сомневаться в своем здравомыслии, неужели я мог как-то спровоцировать их? Что, если это виски заставило меня сделать это? Ведь я лучше кого-либо знаю, как алкоголь заставляет людей терять не только контроль над собой, но и человеческий облик! Конечно, рассуждая объективно, я понимаю, что это не может быть всецело моей ошибкой, и как опасно взваливать всю вину на себя, но я не могу отделаться от этих мыслей. Я обвиняю себя, и делаю это уже непроизвольно, все эти два дня. Если бы я меньше пил! Если бы я отказался пить вообще! Если бы, если бы, сплошные если! Меня сводит с ума, эти «если»… Всего лишь один, какой-нибудь момент, прояви я чуть больше бдительности, все вышло бы по другому, я мог бы все изменить. Капитан Хэддок постоянно твердит мне, что бы я прекратил это. Он говорит, что я слишком строг к себе, после того, что пережил. Что «те грязные свиньи спланировали все заранее, и решили изнасиловать меня, будучи совершенно трезвыми». Все равно, это не снимет с меня вины. Это только заставляет больше думать о том, как я вообще согласился пить! У меня была бы возможность защищаться, хотя бы позвать на помощь! Но! Я был абсолютно беззащитен, чем они и воспользовались. Попытавшись вчера описать события той ночи на бумаге, мне удалось вспомнить чуть больше. Писанина, как обычно, помогает мне восстановить события. Касательно непосредственно самого насилия, я помню лишь то, что был обнажен, по крайней мере ниже талии. Помню голоса и речь на испанском языке, запах пота, и виски. Помню сильные и грубые руки на собственном теле.… Это кажется дурным и кошмарным сном, как будто этого не было на самом деле. Но физическая боль, с другой стороны, реальна. Внутри меня все горит, когда я сажусь, даже при ходьбе. Невнятные и уклончивые ответы капитана были, и вовсе, мне не нужны… Я понял все, лишь по одной только жуткой боли. Но все же я потребовал разъяснений. Очнулся я в собственной постели, рядом со мной сидел капитан Хэддок, его лицо выражало крайнее беспокойство, но он лишь осторожно позвал меня: -Тинтин? Я чувствовал себя отвратительно: голова гудела, во рту был неприятный привкус, горло пересохло, мне жутко хотелось пить, но самое ужасное было не это, а жгучая боль, атакующая при малейшем движении. Ничего не понимая, я попытался подняться, и тут же пожалел об этом. От накатившего приступа боли, я непроизвольно вскрикнул, в глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. С нарастающей паникой, я упал обратно на кровать. Что со мной? Я попытался сосредоточиться на ощущениях, меня все еще тошнило. Похмелье? Я напился? Я? -Тинтин, Тинтин, не стоит так резко двигаться. Голос капитана звучал крайне обеспокоено, но это лишь сильней меня пугал. Как же хочется пить… -Капитан, воды, пожалуйста. Хэддок поспешно налил мне воды и поднес к моим губам, чуть поддерживая голову. Я с жадностью пил спасительную жидкость, опасаясь подняться хотя бы на локтях. -Капитан, что…Что со мной случилось? Он молчал, он избегал моего пристального взгляда. Лихорадочно соображая, я вновь попытался подняться и тут, вместе с новым приступом боли, источник которой мне удалось распознать, я понял что произошло. -Капитан…, - мой голос дрожал, я обратился к нему почти шепотом. Мысли бешено запрыгали в голове, капитан вновь отвел от меня взгляд, неужели…нет, о Боже, Нет! Это не мог быть капитан, он не мог этого сделать, я откинул эту ужасную идею тут же! Но кто? Я ведь не мог на такое согласится! Не мог? -Капитан, посмотрите же на меня, - я повысил голос, - кто-то обманул меня, изнасиловал! Кто? Ужас заполнял меня, дыхание участилось. -Черт, - выдохнул я, по щекам потекли слезы, и в следующую секунду мои легкие резко сжались, - капитан, я не могу дышать…я…я… -Мой Бог, Тинтин, - он сел на мою кровать и крепко меня обнял, - прошу вас, успокойтесь. -Я не могу…дышать! -Тише! Успокойтесь! Я сжал в кулаки ткань его свитера, и прижал лицо к его груди. -Расслабьтесь, мой мальчик, все будет хорошо, дышите. Мне потребовалось некоторое время, что бы привести свое дыхание в норму. -Что произошло? Скажите мне, капитан! Он снова отвел глаза, внезапно меня охватила злость. -Да разрази вас гром! Я знаю, что произошло! Скажите кто это? Кто это сделал?! Капитан на секунду задержал на мне взгляд, затем снова отвел глаза. -Вам необходим покой и отдых. -Тысяча молний, капитан!- кричал я, - кто? Слезы текли по моим щекам, меня трясло, ну как он не может понять, неведение мучает меня еще сильнее. -Отряд Пикарос, - наконец-то со вздохом ответил капитан. Внутри меня все рухнуло, разом. Пикарос… ну да…кто бы еще мог, хотя я в первые секунды подозревал, что к этому причастен капитан… Но, Господи…. Почему, как они могли меня так оскорбить? Я и предположить не мог, что мужчины захотят заняться со мной сексом. Это слишком для меня, я чувствую новый приступ удушья. Почему? Как? Я не хочу ни минуты больше находятся в этом проклятом, безумном убежище, в этих джунглях! Они душат меня, я не могу дышать! Я хочу выбраться отсюда! Чуть позже я задавался вопросом: Хочу ли столкнуться с этими мужчинами вновь? Действительно ли хочу ли я видеть тех, кто сделал это? Должен ли я присутствовать на их наказании?