Тинтин и Пикарос

Бурлящие ракушки! Я и вправду мог поубивать их всех, всех тех сволочей, которые изнасиловали Тинтина. Гнев ослепил меня до такой степени, что я возможно действительно бы сделал это, не останови меня тогда Альказар. Остановив меня, он сам обрушил свои кулаки на парня, державшего Тинтина, вопя ему что-то на испанском. Затем он обратился ко мне: -Капитан, унесите поскорей отсюда Тинтина, и останьтесь с ним, я сам разберусь. Я торопливо поднял Тинтина и как можно быстрее унес его из этой чертовой хижины, дабы больше ни секунды не смотреть на этих ублюдков, опасаясь, все же поддаться искушению, и задушить каждого из них. Тинтин был полностью обнажен, расстегнутая рубашка прикрывала лишь плечи и спину, его живот и бедра были покрыты липкой спермой. От гнева у меня сводило живот и шумело в ушах, впервые я видел Тинтина таким беззащитным и униженным…я все же их убью…я всех их убью! Оправится ли парень вообще от такого? Спрашивал я себя, когда со всей осторожностью укладывал его на кровать. Тинтин выглядел совершенно спокойным, ровно дышал, он, будто спал, будто ничего и не произошло вообще. Можно было бы поверить и в это, если бы не следы насилия на его теле. Глубоко вздохнув, я смочил полотенце и принялся протирать его кожу. К горлу подкатывала тошнота, запах пота и спермы дюжины мужчин поднимал во мне новые приступы ярости. Я сжимал кулаки, с такой силой, что белели костяшки пальцев. Я вытирал полотенцем капли крови с внутренней стороны его бедер, и кричал себе, они заплатят за это…Заплатят! Дрожащими руками я накрыл его одеялом, и начал искать в комнате виски. Что, если ему нужен доктор? Черт, ему определенно нужен врач! В этих проклятых джунглях не было никакого врача! Откупорив бутылку и сделав несколько больших глотков, я пошел искать генерала Альказара, который сам шел мне навстречу. Он предложил самостоятельно заняться лечением Тинтина. Я сомневался, но он утверждал, что залечивал и не такие раны, пережив не одну войну. -Я не знаю ничего, что невозможно было бы подлечить хорошим виски, и бальзамом Арумбайя, друг мой, - заверял он меня. Также он настойчиво просил меня успокоить свой гнев и не мстить самостоятельно, Альказар обещал мне, что те, кто изнасиловал Тинтина, будут наказаны: -Мы устроим общее собрание, на котором я заставлю их признаться, и выберем для них наказание. Я лишь хмыкнул: -И вы думаете, виновники выйдут и сознаются? -Несомненно, когда протрезвеют. -Конечно, - сказал я. -Я обещаю, друг. Никакой революции, пока эти свиньи не признаются, и не будут наказаны. Поверьте мне, я так же хочу быстрее со всем этим разобраться. За спиной Альказара раздался крик Пэгги: -Альказар! Либо ты немедленно идешь сюда, либо пеняй на себя! Он обернулся, небрежно бросив: -Один момент, любовь моя! -Генерал Альказар, весь лагерь ведь вскоре узнает, что произошло. Генерал вздохнул и зажег сигару: -Они все будут знать, так или иначе. Ничто не в силах остановить сплетни, тем более в таком изолированном месте, и я уверен, что некоторые из этих ублюдков, уже вовсю хвастают тем, что натворили. Он был прав…эти твари, они причинили боль Тинтину, унизили его, а теперь еще и хвастаются этим. Мои кулаки вновь сжались, я почувствовал новый прилив слепого гнева. И вдруг, Альказар спросил у меня то, чего я услышать совсем не ожидал. -Капитан…вы знаете Тинтина лучше, чем кто-либо здесь.Вы уверены, что…что он не коим образом не давал согласие на это? Я ошарашено уставился на него, сначала растерявшись, но потом, мои ногти впились в ладони, меня начало мелко трясти. -Что…что…черт возьми, вы имеете в виду? Он выпустил облако ароматного дыма. -Если допустить, что он, возможно, мог как-то флиртовать с ними, или добровольно переспать хотя бы с одним из них, то ситуация была бы несколько иной, понимаете? Капитан, не смотрите на меня так! Святая Мария! Я не подразумеваю, что он сам нарвался, я просто хотел сказать, что под действием алкоголя он мог вести себя совсем по-иному, мне ли вам это рассказывать, капитан! Я не выдержал и перешел на крик: -Он был без сознания! Силой воли я заставил себя сбавить тон, мы были на его территории, и повышать голос мне не следовало. С одной стороны я понимал его, он пытается объективно посмотреть на ситуацию. Ведь ему придется наказать дюжину своих людей, из-за иностранца, мальчика, ценность которого им была совершенно не понятна, и это могло не лучшим образом отразиться на его репутации. Пытаясь держать себя в руках, я продолжил: -Он никогда бы не стал нарываться на подобное, даже будучи с неясным разумом, он не позволил бы никому коснуться себя. Не позволил бы, будь это даже я! -Что? – Альказар застыл, не поверив своим ушам, - даже ВЫ?! На мгновение меня охватило смущение, и я снова сорвался на крик: -Тропические тайфуны, почему все вечно предполагают, что мы с Тинтином больше чем друзья?! Я абсолютно уверен, что у мальчишки не было мужчин…даже женщин! Бурлящие ракушки! Между нами ничего нет! …хотя, иногда я жалею, что нет… Альказар кивнул: -Хорошо, мы будем ждать, пока он не поправится, что бы рассказать все самостоятельно. Я извинился и вернулся в нашу хижину, но его слова эхом отдавались в моей голове, не давая ярости стихнуть. Как он смеет судить о Тинтине? Как он мог? Как он мог подвергнуть сомнению его целомудренность и назвать шлюхой? Я сел подле кровати Тинтина, и заботливо поправил одеяло. Его рыжая челка была взъерошена, а на белой коже шеи краснел след от засоса. В своем безмятежном сне он был похож на ангела, как жаль, что проснувшись, ему придется окунуться в ад.