Hello, Russia

Ростов — И знаете что? — Джорел отпивает коктейль, любезно поднесённый ему одним из журналистов, — девушку мою знаете? Как тебя там? Вот ты… — Семён. — Сьььеее… короче, похуй. Эти пидарасы ничего не сказали мне о том, — он делает паузу, метнув в сидящего рядом Фанни убийственный взгляд, — о том, что я ей позвонил. И сказал, что теперь я гей! — Так ты гей? — глаза у интервьюера округляются. Да так, будто сейчас выпадут на стол. — Нет! Вернее, да. То есть… — ЧТО? — теперь очередь охуевать от речей Джорела доходит до Чарли. Выставив перед лицом Террела свою татуированную ручищу с просьбой помолчать, тот продолжает: — Я ей сегодня звоню, а она мне: «Джей, сучий ты ублюдок, как ты смеешь звонить мне со своего пидорского телефона и говорить своим пидорским голо…» — Деккер! — Дилан хлопает по столу ладонью, отчего стоящие на нем бокалы с напитками дружно сотрясаются и позвякивают. — Мы пришли на радио в ранищу не для того, чтобы эти, ни в чем не повинные парни, выслушивали твои, никому не нужные, жалобы. — Твоя бесполезная морда тут тоже как бы ни к чему. Тем не менее ты здесь. И тебе очень даже заебись! — Ребята, давайте вы не будете, — второй парень, сняв со своей головы наушники, указывает на настенные часы, — не будете ругаться. У нас прямое включение через пять минут. — Так что там насчет того, что ты гей? — не унимается Син. — Забудь! — визгливо отрезает Джей, откинувшись на спинку стула и демонстративно отвернувшись от мексиканца. — Вы погубили всю мою личную жизнь. Особенно вот это чучело в шапке. — Нормальная шапка, — Фанни поправляет на своей голове меховое безобразие, непонятно откуда вдруг у него взявшееся. — И, вообще, если тебе так обидно, то я открою тебе маленькую тайну. — Ты тоже гей, что ли? — Джордан! Джооордааан! Отставить геев! Ни слова о геях! Выставив перед собой ладони в примирительном жесте, тот замолкает и принимает позицию «Молчу и жду сигнала к действию». — А секрет в том, мой дорогой Джеюшка, что всю эту хрень придумал Мурильо. Он загадал мне вытянуть из тебя фразу: «Я спал с мексиканцем». Вот я и старался, как мог. — А зачем ты должен был… У вашей группы, оказывается, есть традиции? Расскажете о них в эфи… — Сьемьон, не суй свои российские палки в наши калифорнийские люксовые колёса. В полном смятении журналист встает из-за стола и отходит в сторону, тихо шепнув напарнику: «Наркоманы какие-то». — Мурильо? — поморщившись и потерев ухо, переспрашивает Джорел. — Во всем виноват этот блядский Мурильо? — Это было жестоко. — Мы просили тебя молчать, Террел! — Я не говорил слова «гей», в чем моя вина? — разведя руки в стороны, сокрушается Джордан, но тут же осекается, ибо запретное слово он всё-таки произнес. — Парни, до эфира три минуты. — Клал я на ваши минуты! Включите мне микрофон! Я всю правду сейчас про него выложу, — уйдя в разнос, Джей хватается за стоящую на столе серую хреновину и принимается искать на ней какие-то неведомые кнопки, — сейчас все узнают, как наш Дэнни предлагал Кёрлзу интим за шоколадку! — Сука, так Мурильо тоже… — слова несчастного и шокированного Сина, только что узнавшего слишком много о своих товарищах, прерываются криком переводчика: — Приготовьтесь! Эфир. Спустя несколько часов. Вечер.  — … про этот город легенды ходят. — Типа просыпаешься, а у тебя ноги едят. И тут это нормально. — Да. Можно даже не удивляться, — кивает Фанни, подтверждая слова Джея и Чарли. — Криминал, разбои, набеги, расчлененка, оборотни, и эти, людоеды, — он замолкает. - Не. С оборотнями я загнул. Джей усмехается, а потом усаживается на усилитель: — Одним словом — мрак. Ребята с радио знатно пощекотали нам нервишки своими рассказами. Страшно одному на улицу выходить. Вот сейчас у нас саундчек. Потом гиг. А потом нас убивают за клубом и скидывают наши трупы в реку. Все остальные парни переглядываются между собой. Джонни замечает, что солист, уставившись в одну точку на полу, не шевелится и, вообще, похоже, мысленно составляет завещание. Или некролог на могильный камень. «Он был хорошим мужем, отцом, и немного мудилой», — улыбнувшись собственной мысли, Джордж трясет того за плечо: — Мурильо, ты в порядке? Ничего, кроме молчания и тяжелого вздоха, Тирс в ответ не слышит. Мэтт, шастающий все это время по нависающим над танцполом балконам, принимается насвистывать мелодию из «Секретных Материалов». Потом пару минут в зале царит полнейшая тишина. Наконец, на площадку заваливается Тайлер и, кинув рубашку куда-то в дебри своих барабанов, весело спрашивает: — Ну, как интервью? Я послушал немного, Джорел был какой-то странный, будто накурился. Джордан облегченно выдыхает, ибо разговоры о маньяках чуть было не заставили его знатно приуныть и задуматься о скоротечности своей алкогольной жизни. — Ах да. Он устроил там самую настоящую клоунаду. — Террел преувеличивает. — Я преуменьшаю, блять! Ты чуть не начал травить свои байки в прямом включении, — Чарли засовывает руки в карманы толстовки и, поёжившись, начинает расхаживать взад-вперед по сцене. — Это было наше самое приличное интервью! Я всего один раз сказал слово «член». — Ты его, дебил, чуть не вытащил. — Я хотел на деле изобразить, как одна усатая сука положила хуй на нашу дружбу. — О да. Рассказывай, — перебивает Дилан, злобно прищурившись, а затем обращается к остальным парням: — Тот чувак с большим носом конкретно испугался его салатовых труселей с жуками. — Святые угодники, вот только труселя мои не впутывайте! В следующее мгновение с расписного балкона концертного зала раздается хрипловатый кашель и последующее недовольное ворчание: — Говорил, что тебе не понравился мой подарок. А сам носишь! — Мэтт спускается к сцене и занимает своё законное место за установкой. — Ладно, я сделаю вид, что польщен. И, кстати, Джей. Что ты загадал Сину? — Ничего особенного, — не дав победителю Лох-турнира и рта раскрыть, Джордан поясняет: — проставиться пятью бутылками рашн водки и купить сахарного петушка на палочке. — Мда. Никак ссору с Ванессой запивать собрался? — Даниэль Роуз, мать твою, Мурильо! — Я просто пытаюсь отвлечься!

***

«Да, детка. Ты в чертовой России. Будь неотразимым. Танцуй так, будто тебя никто не видит. Стучи так, будто тебя никто не слышит. Тряси головой так, будто она не может оторваться и укатиться в зал! Скримь так, будто у тебя отключен микрофон! Блять, он и правда отключен. Ладно. Кто вообще меня слушает?» «Этот зал похож на хренов оперный театр. Но этим ребятам до пизды. Они отрываются и орут так, будто ждут, пока я к ним прыгну. Они хотят разорвать на мне одежду и восславлять меня. Они хотят меня. Да и черт с ними. Берегитесь, чуваки — Кинг Конг летит!» «Все очень круто. И не очень круто одновременно. Зал орет слова песен громче меня. Нас тут, оказывается, реально любят? Да конечно любят, блять! У меня паранойя. Те засранцы с радио рассказали парням всю правду об этом городе. Так может они все кричат от того, что жаждут крови? Моей, например. Господи, соберись и пой свои чертовы припевы. Нет никаких маньяков. Это все гнусная ложь. Да вашу ж мать!» » Альваресу порвали футболку, а он выплясывает пуще прежнего. Вы психи, парни. А я гений. Я гребанный король мира, красавчик, победитель. Мурильо, я вижу, как у тебя поджилки трясутся. Потому что я лев, а ты мертв. И ты поплатишься за эту шуточку. О, этот сладкий вкус мести. Я центр… Стоп, Син, прекрати привлекать к себе внимание, прекрати! Ладно, улыбаюсь и… Кёрлз! Кто-нибудь, угомоните его. Все внимание должно быть отдано мне!»

***

— Руууооостаф. — Ростав. — Рууу… Рустам? — Не, не катит, — Владимир останавливается посередине длинного коридора отеля. — Рустам — это имя. Ростов — не Рустам. — Бля. Чего у вас все так сложно? — закатив глаза, причитает Джордж и прислоняется плечом к двери своего номера. — Тебе кажется. Повторяй — Рооостооооов. — Он всё равно не сможет, — махнув на Тирса рукой, Дилан выщелкивается на передний план. — Как там? — Рооостоооов. — Руууууооооостов? Вздохнув и подумав, что учить американцев за один день какому-то русскому слову — это всё равно, что объяснять свинье устройство газотурбинного двигателя, менеджер кивает: — Да. Руууооостов — это уже больше похоже. Умница. Я пошёл, доброй ночи, — развернувшись и махнув парням рукой, тот удаляется. Еще пару раз протянув эдакое, невиданное и неслыханное доселе, слово, Фанни открывает аккаунт группы в Инстаграмм. И принимается обрабатывать фото, сделанное на концерте из-за сцены. Перетаптывающийся на месте Чарли рассуждает сам с собой, как же чертовски круто их принял город. Именно поэтому они с мексиканцем решили поблагодарить фанатов на родном для них языке. С учетом того, что ничего, кроме «Спасеба» и «Йа льублу вас» они не знают, дело продвигается крайне медленно, да и вообще через пень-колоду. — Дай прочитаю, что ты там настрочил, — Джордан вырывает айфон из рук Дилана и принимается ломать свой язык на каждой букве. — Ог-ром-но-е… хм, точно правильно? Спа-си-бо. Ага, ладно. Стоп, и это всё? Мы до утра проковыряемся. Гребаный Владимир, мог бы и написать за нас. Сейчас как опозоримся только. — Не истери, успокой свои сладкие щечки и дай дописать. Итак. Эээррр. Уууууу. Эээссс. Тэээээ… — Точно вторая буква У? — осторожно интересуется, наблюдающий со стороны за их стараниями, Джордж. Махнув на того рукой со словами: «Точно, меня же назвали умницей», Фанни продолжает свой непосильный труд. Спустя минут пять активного использования всевозможных приложений для перевода текста, фото заливается в сеть, и довольный автор сего творения заявляет: — Можете не благодарить. Я знаю, что я гений. — Оооогрьомнойе спасеба Руууооостов, щто ууудивьительнойе шоу. Ты уверен, что всё правильно? — Гугл-переводчик наёбывать не будет. Хмыкнув, мол, ну ладно, убедил, Джордж наконец скрывается за дверью своего номера. Оставшиеся два полиглота решают еще немного постоять и поговорить. 22:31. JDog: Джорданушка. Я пишу тебе в личку. Знаешь, что это значит? 22:31. JDog: Скоро пробьёт полночь, и город наполнится ужасом и кровью. Ведь нам рассказали, что Ростов очень опасен.

***

— Дэнни! Дэнни проснись! Ради бога просыпайся! — Что… — Нам нужно уходить! Вставай, забирай все полотенца, тапки, мыло, и беги! — Что случилось, Джорд… — Деккера убили! Он будто предчувствовал! Какие-то уроды ворвались в бар и… Господи, Даниэль, поднимай свою тушу и уходи! — Чарли, вопя на весь номер, тянет солиста за руку, и тот валится на пол огромной сонной гусеницей. — Нам нужно уходить! — Что значит Деккера уб… ЧТО? Как? — Дэнни, всё так же лежа на полу и охреневая от услышанного, озирается по сторонам. — Когда? Зачем? — Я не ебу зачем, дебил! Спасай свою толстую жопу, пока не поздно! Нас внизу ждет автобус, мы уезжаем, — Джордан помогает тому встать и наваливает на него кучу разного тряпья. Всё это делается в кромешной темноте, поэтому в руках у солиста оказываются простынь, пена для бритья, полотенце и огромные деккеровы найки. Все еще никак не очухавшись ото сна, Даниэль, прихрамывая как зомби и оглядываясь по сторонам, выбегает из номера. Рядом, по-прежнему причитая и придерживая рукой свою драгоценную кепку, семенит Джордан: — Шевели протезом, ну же, они всё ещё тут! — Бляяяя, Джеееей… — еле-еле выдавливает из себя солист, волоча за собой по лестнице хвост из белой простыни. Кое-как удерживая все то барахло, которое ему всучил Террел, он спускается на первый этаж отеля и почти что на ощупь топает в сторону холла. — Ускорься, они близко! — Чарли хлопает Мурильо по спине, и тот, от неожиданности ослабив свою и без того вялую девичью хватку, роняет один кроссовок на ногу Сину. — Ёб твою мать, не смей терять их, это память. Память о нашем друге! На, неси. После этого они так же, бубня что-то нечленораздельное и вереща как на пожаре, пересекают холл и оказываются около выхода. Предательски короткие клетчатые шорты и майка заставляют Даниэля прийти в себя, так как ему становится невыносимо холодно. Окончательно очухавшись, он замечает в отражении на стеклянной двери несколько темных мужских фигур. А затем раздается такой смех, какой бедный Дэнни обычно слышит лишь на лютых пьянках, или же перед ними. Медленно развернувшись, он видит перед собой всех своих, трижды проклятых им, коллег. — Я люблю тебя, Террел. Будь я тёлкой, я бы тебе дал, — выдавливает Мэтт, после чего снова наполняет холл своим хриплым демоническим смехом. — Син, ты, сука, гениальный актёр, — воодушевленно произносит Джорел, натянув на лицо широченную ликующую улыбку. — Засчитано, однозначно. — Спасибо, я старался. — Но, ты всё равно купи мне петушка на палочке. — Ты щас, блять, сам станешь петушком на палочке! — наконец обретя дар речи, шипит солист. Швырнув свою ношу на пол и оставив в руке лишь один кроссовок Джея, он начинает надвигаться на обидчика, напустив на себя чрезмерно устрашающий вид. — Тихо, тихо, парень с найком. Сначала догони. — Не догоню я — так догонит твой хуев башмак! Когда эти двое уносятся из холла куда подальше, топая, как слоны, и матеря друг друга, на чем свет стоит, оставшиеся участники группы снова заходятся хохотом. — Ёбаный пиздец, как он вообще на это повелся? — Эффект неожиданности, — пожимает плечами Джордан и безобидно улыбается, - ну, и моя гениальность.