Hello, Russia

Питер. 1 ноября. Ночь. В кромешной темноте одного из коридоров отеля раздается звук, сильно напоминающий топот огромного семейства орангутанов. Кучка мужчин, сбивчиво о чем-то перекрикивающихся, практически наугад бежит по направлению к лестнице. Затем раздаются страшный грохот и громкие предсмертные хрипы. А потом в гостинице наконец включается свет. — Блять, мы его убили? — потирая ушибленное колено, Дилан медленно встает с пола, оперевшись рукой о стену. Остальные парни, так же не избежавшие падения, следуют примеру мексиканца, а затем плотным кольцом окружают лежащего под их ногами мужчину. — Эй, мужик, ты… Стив? — Мэтт отшатывается в сторону, поймав на себе, полный праведного гнева, взгляд менеджера. — Вы, дебилы, что тут устроили? — держась рукой за поясницу, он медленно поднимается на ноги и осматривает каждого участника группы. — Что за блядский цирк? Весь отель на ушах стоит. Подумаешь, вырубило свет, сидели бы по номерам, и… — Ты не понимаешь. В моем номере. Призрак. Я видел. Дэнни видел, — подозрительно убедительно заявляет перкуссионист, активно жестикулируя руками и умудрившись зашибить ими стоящего рядом Джордана. — С красным лицом, с жуткой ухмылкой, чёрный… — Чертов Хэллоуин. Вечно в этот день какие-нибудь долбоёбы активизируются, — шипит Стив, уставившись на Кудрявого. — Ну и какого черта вы встали? Я хочу увидеть это чудовище воочию. Двумя часами ранее. 31 октября. Вечер. — Дэн. Дэээнни. Даниэль! Мууууууррр… Муууурррильо! — Ну что? — А какой жираф на ощупь? — выдает Мэтт, после чего срывается на идиотское хихиканье. — Как и ты, наверное, — криво улыбается солист, подхватывая под руку плетущегося рядом Джонни, — шерстяной такой. Участники группы, галдя и смеясь, покидают зал ресторана, в котором они, часом ранее, все вместе довели себя до состояния «Люблю всё, что шевелится». — С Хэллоуином вас, крошки, — выкрикивает Джорел прошедшим мимо девушкам, за что скример тут же пихает его локтем в бок, — упс, и тебя тоже, п-пупсик. Остальным четверым парням приходится сбавить шаг, поскольку эти двое останавливаются прямо посередине коридора и начинают обниматься. Вся эта практически семейная идиллия сопровождается смехом мексиканца и шуточным ворчанием Дэнни о том, какие нынче пошли бесстыжие мужчины. — Джорел, пиздуй спать, не развращай человека. — Пффф, Даниэль, не ревнуй, я всё равно навеки твоооой, — смеётся тот, протянув руки к солисту, — иди, обниму. — Слушайте, вы еще… — Джордан на пару секунд замолкает, поскольку в гостинице резко выключается свет. — … потрахайтесь тут. Блять, это что за дерьмо? — Это день мееертвыыыых, — зловеще протягивает Дилан, после чего сразу же срывается на истерический хохот, — кто-нибудь, дайте мне лапу, я ни пизды не вижу, — не дождавшись чьей-либо реакции на свою просьбу, он принимается размахивать в кромешной темноте рукой, и в итоге за что-то таки ухватывается. — Эм, Альварес. Это немного не то, что тебе нужно, — нарочито похотливо отзывается Мэтт. — О, чёрт, — убрав ладонь с пятой точки ударника, Фанни немного отходит в сторону и, наконец додумавшись включить на своем мобильном фонарик, добавляет: — ну что, признавайтесь, кто из вас успел наложить кирпичей? Среди парней тут же проносится череда смешков, по которым мексиканец понимает, что все по-прежнему так же бодры и веселы. — Я помню, ещё давно, когда учился в школе, — загадочно начинает Дэнни, — мы ночью с другом решили замутить один прикол. Оделись в черные плащи, напялили маски, как в фильме «Крик», взяли с собой косу и приперлись в полночь к нашему общему приятелю. Постучали в дверь, и я так загробным голосом сказал: «Кайся, грешник. Кайся, или умри», — он усмехается и продолжает: — тот парнишка так пересрался, что нам чуть не пришлось вызывать неотложку. Я, собственно, к чему это всё рассказал… — Не продолжай, мы поняли, — с широченной улыбкой на лице перебивает Чарли, — и мы согласны. Да? — Я все ещё пьян, поэтому мой ответ будет положительным, — подтверждает Джей, — только кого мы будем разыгрывать? На минуту все замолкают, старательно напрягая свои извилины. — Идея! — неожиданно громко выдает Мэтт, отчего Джонни испуганно ухает и хватается за сердце, — познакомился я вчера с одной, кхм, набитой дурой. — Впрочем, в этом весь ты. И что дальше? — Ну, я тогда не знал, что она дура. Думал, что она огонь, и сиськи ничего, и… короче, посидели мы в баре, поболтали, потом, как-то так плавно, переместились в её номер, — он замолкает, поймав на себе взгляд Джорела, как бы говорящий: «Ты ж старый блядун». — Короче, переместились, и дело стало двигаться к своему логическому, ну, завершению. Рейган, прекрати ржать. Так вот. В один момент я слышу, что открывается дверь. Она говорит, что пришел её парень, или муж, - хер знает. А я стою такой, как хуй на именинах, с её лифаном в руках… Джордж, блять! Ну, и мне, как в ебучих комедиях, пришлось засунуться в шкаф, и пока тот чувак был в туалете, я по-быстрому смылся. — Когда-нибудь твой недотрах нас всех в тюрьму загонит, мужик. Тот, промолчав, кивает и, дождавшись, пока парни перестанут смеяться, подытоживает: — Ну что? — Что? Великий мститель Мэттью, озвучьте нам, в каком номере обитает эта сука, — с долей иронии произносит Дэнни, — и приступим к делу.

***

Тёмный номер, освещаемый лишь включенным на телефоне Джорджа фонариком, наполняется звуками, больше похожими на предсмертные визги свиньи. Закрыв рот рукой, Дэнни медленно сползает на пол по стене, после чего не сдерживается и начинает хохотать, словно в припадке. Облаченные с ног до головы в черные ткани — на деле являющиеся стянутыми с кровати простыней и пододеяльником — Джонни и Мэтт искренне не врубаются в причину случившейся с солистом истерики. — Ебучие друиды, — протягивает тот, смахнув с щеки слезу, после чего снова заливается смехом. — Я бы на тебя посмотрел, коротышка, — обиженно парирует Джордж, — на тебе бы эта тряпка по полу стелилась, как сраное свадебное платье. — Так, мужики, я нашел в своем чемодане, — Джорел быстро влетает в комнату, но тут же резко останавливается, — ох, мать моя Тайгер, дементоры! — Видишь, Мурильо? Деккер оценил. — Ещё бы, — с заговорщической улыбкой, Джей кидает в перкуссиониста две чёрные тряпки, — вот. Случайно увёл у Несс немного её вампирского тряпья. По-моему, это кардиганы. Или обрядовые мантии? Плевать. Заматывайте свои прелестные лица, и пойдем вершить зло. Пока свет не дали. Завершив свои устрашающие образы эдакими черными масками, Джордж и Мэтт тихо выходят из номера, стараясь не споткнуться о собственные одеяния и не сорвать свой коварный план к чертям собачьим. Следом за ними, выдерживая расстояние в несколько метров, крадутся остальные парни. Наконец, доковыляв до нужной двери, два посланника смерти останавливаются и в последний раз начинают репетировать свою, уж очень ёмкую, речь: — Покайсьа, грьешнитса, — медленно выговаривает, заученную на русском языке фразу, Джонни, еще хриплым, не отошедшим от недавней болезни, голосом, — покатит? Мэтт молча кивает, после чего выключает подсветку на мобильном и, запрятав его в дебри своего импровизированного плаща, стучит в дверь: — Тирс, соберись. Ты слуга Дьявола. Дьявол — я. — Стоп, почему я слуга? Это дискриминация по, один хер знает, какому, призн… Наконец, в двери щелкает замок, и она медленно открывается. — Покайсьа, грьэшнитса! Покайсьа! — в унисон, загробным хрипом, протягивают две чёрные фигуры. Громкий визг девушки наполняет весь этаж, заглушая собой хохот Дилана, без сил прислонившегося к стене и закрывшего лицо руками. Крайне довольный результатом, Мэтт добивает свою жертву тем, что начинает медленно надвигаться на неё, хрипя что-то на латыни. После, когда дверь номера захлопывается — но крики ужаса до сих пор не стихают — мужчины дружно подрываются с места и убегают на нижний этаж. Запыхавшись и едва не запутавшись в своей мантии, Джордж требует немедленно остановиться, в противном случае — как он успевает пригрозить — ему придётся вызывать врачей, или же сразу катафалк. — Предлагаю переместиться в наш с Мурильо срач и отметить там ту поебень, которую мы только что вытворили, — совершив остановку прямо на лестнице и отдышавшись, выдаёт Мэтт. — Опять пить? — Сегодня наш профессиональный праздник. Ты ещё спрашиваешь? Поразмыслив пару секунд, Дэнни пожимает плечами и соглашается. Когда компания практически доходит до номера, солист внезапно останавливается и, указав пальцем на открытую дверь, тихо говорит: — Мэтти, ты ведь её запирал? — Конечно, за… Не понял. В следующее мгновение все та же пресловутая дверь, с характерным скрипом, ещё немного приоткрывается, и из-за неё слышатся звуки, похожие на чей-то шёпот. — Слушай, Кудрявый. Та латынь, на которой ты щас говорил — ты уверен, что это не заклятье, не? — с неподдельным испугом вопрошает Джонни, делая пару шагов назад и оглядываясь по сторонам. — Я не ебу, прочитал в Википедии. Очередной скрип и голоса заставляют их отложить в сторону все свои шуточки и, теперь уже всерьез, задуматься о существовании чего-то потустороннего. Перетаптываясь на месте, Дилан предлагает сжечь этот отель и сматываться, куда глаза глядят. Но, к его превеликому разочарованию, это предложение не поддерживается. — Зассали, девочки, — протягивает Мэтт, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, в то время, как голос в его голове повторяет: «Беги, глупец, бросай их всех — и беги», — нечисть испугалась нечисти? — На понт берешь, засранец? — А то нет. — Молодец, вот ты и иди туда первым, — констатирует Джордан, — а мы подождём здесь. В случае чего — ори, убегай, начинай плакать. — Да я вам сейчас селфи намучу с этой паранормальной хренью. Ах, да, Дэн, пойдёшь со мной, — не дав солисту издать и звука, Кёрлз хватает его за руку и втаскивает за собой в номер. Осторожно, освещая слабым фонариком мобильного каждый угол, они проходят в спальню. С видом великого охотника на привидений, Даниэль принимается рыться в разбросанной на кровати одежде, вероятно, надеясь найти там что-то навроде плазмы, пепла и прочих следов нечисти. Осознав, что это занятие ему ничего не даст, он решает присоединиться к блуждающему возле окна Мэтту. — Кажется, я наконец понял, почему здесь к хуям вырубило свет. На улице пиздец, — оперевшись руками о подоконник, рассуждает перкуссионист, — на нас сейчас точно ёбнет какой-нибудь там ураган «Катрина». Долго любоваться стихией ему не приходится, поскольку спустя несколько секунд штора резко одергивается, и перед ударником предстает перекошенное, горящее красным светом, лицо. Впрочем, лицо ли это, или гримаса самого Дьявола, он понять не успевает, поскольку, с дикими криками, отшатывается назад и валится точно на Даниэля. Одной большой орущей кучей они падают на пол, в то время как существо начинает надвигаться на них, неестественно резко выгибая шею то в одну, а то в другую сторону. — Матерь Божья, Мурильо, сделай что-нибудь! — Эй, тварь, забирай кудрявого, приношу его тебе в жертву, — кричит Дэнни, а потом пытается встать с пола и бежать. Но ударник тут же хватает его за ногу и возвращает на место, — падла, вот же падла! Темная фигура, по-прежнему медленно надвигаясь на них, продолжает крутить головой, и теперь уже начинает издавать странные, шипящие звуки. Новая порция воплей и матов от Мэтта не заставляет себя ждать. Вцепившись в плечо Даниэля, тот заключает: — Или мы сейчас валим, или… сууука, страшно-то как! Или… мы точно валим! Кое-как поднявшись на ноги, они пулей вылетают из номера, призывая притаившихся до этого момента за дверью парней бежать. Ввиду того, что побег шестерых взрослых мужчин получается очень шумным — благодаря топоту и нескончаемым крикам — в коридор начинают выходить, ошарашенные всем происходящим, постояльцы гостиницы. А затем, уже на лестнице, споткнувшись о свою мантию, Мэтт летит прямиком на какого-то мужика, впоследствии оказавшегося менеджером группы. Все остальные, не успев затормозить, валятся следом за ним. И, наконец, в качестве кульминации — в отеле включается свет. Приведя разгневавшегося мужчину в тот злополучный номер, парни в удивлении обнаруживают там Тайлера и уже успевшего порядком поднадоесть им Владимира. Восседая на краю кровати и смеясь, сессионный барабанщик протягивает Мэтту его концертную маску: — Испугался собственного детища? Стыд, позор и срам. — Я тебя закопаю. — Зато я выполнил твоё желание, — ухмыляется парень, — круто же было, да? «Аааа, страшно, мамочка, забери меня домой!» — По лезвию ножа ходишь, говнюк. — И, кстати, — не обращая внимания на начинающего закипать от злости Мэтта, продолжает сессионщик, — как ты в ней ходишь? В этой херне неимоверно жарко. — Просто проваливай, ладно? Или я… — Ладно, ладно. Не кипятись, остынь. Выпей теплого молочка… — поняв, что еще одно сказанное им слово вынудит перкуссиониста начать жестоко всех убивать, парень, с ликующей улыбкой, встает с места и покидает номер. Тяжело выдохнув и нервно усмехнувшись, Мэтт падает на кровать, вслух рассуждая о том, почему Тайлера следует немедленно уволить и сослать обратно в Америку. — Так, кстати, что ты ему загадал? — Заставить меня орать от страха, как первоклассницу. — Как мило. Ты напугал одного, а потом сам же и пересрался. Охуенная у тебя карма, парень. Просто огонь.