Легенда о северном сиянии

"...ибо только потерявший возможность любви к одному может полюбить многих. Переправление духов из мира в мир, поддержание беспристрастного равновесия - слишком трудная задача для смертного с живым сердцем. Поэтому жители домов из плачущего ветра выбирают одно мёртвое сердце с живой кровью раз в тысячу лет. Это святой дар, наивысшая почесть и проклятие предков тех, кто убивает невинных животных ради того, чтобы река жизни мудрейшего народа не замерзала под песнь снежной бури и танцы ушедших душ. Тот, кто переправит однажды, потеряет возможность жить так, как велит огонь его души. Но лучшее он получит взамен. Отказаться сможет избранный от боли, зла и страдания человека Священного Севера. В конце, когда вся его кровь и жизнь иссякнут, он получит усладу мудрости и будет возглавлять своим знанием охоту в небесном море звезд. Не возвратить прежнего, если выбрал путь. Нельзя пытаться избранному сердцу свернуть обратно к чистой, как снег во время незаходящего холодного солнца, от знания переправления памяти. Никто не осмелился за историю народа, обуздавшего холод, сделать это. Но нельзя забывать о страшном наказании, которое ждёт ослушавшегося. Не умрёт он от опаляющих руки костров или холода, покаравшего многих. Мука будет страшнее. Помни об этом, дитя тысячи глаз, смотрящих на тебя с небес. Мы никогда не ошибаемся в выборе своего защитника. Ошибается он сам, как зверь, устремившийся на гарпун, блестящий ярко, как сокровище, средь вод. Берегись неверного сворота на дороге, сотканной из снов навеки спящих." Старый рассказчик с закрытыми глазами и тяжёлым дыханием заканчивал свое послание, ради передачи которого анирник* ещё теплился в его пересохших от усилия устах и дрожащих руках. Как только она произнесёт клятву, Ангакук*, у которого уже была замена, отправится в вечные объятия А'акулууйюси*, ожидавшей его уже очень давно. Но будущий помощник Ангуты* медлила с ответом. Её губы еле слышно шептали что-то, а из глаз лились слезы. Как обладатель когда-то молодой человеческой души, Ангакук не стал бы торопить момент, когда нужные слова польются в тишину и затушат пламя его жизни. Но он лишился имени и слов, не связывающих племя с предками, и не видел причин для промедления. - Хелена, мне пора, и тебе уже тоже. - надавив на последнее слово, сказал шаман. - Вы точно не помните, какая мука уготована в случае отказа? В случае, если я не справлюсь?.. - почти прошептала Хелена. Она была истощена уже слишком сильно, чтобы говорить в полный голос. Три дня слёз, заслонивших от неё даже сон, не могли не сказаться на столь юной девушке. - Даже если бы я знал, то не стал бы открывать тайны святых духов, среди которых есть тот, кто первым пролил кровь оленя карибу на эту землю и воззвал к Седне, Нануку и Теккеитсертоку*. Я перенёс послание, соткав его из слов, понятных новому хранителю, который родился, чтобы связывать два мира, чтобы дать душам танцевать зелеными искрами на тёмном небе, освещая наш путь. Это не те клятвы, о которых ты знала с детства, где нужно говорить о любви, дружбе или охоте, Хелена. С землёй, где проливается кровь, где рождаются дети, она больше не связывает. Она навсегда разбудит тебя и не даст заснуть вновь. Ты плачешь о том юноше, что погиб в Бесконечном Море. Я не стану учить тебя смирению сейчас и пытаться иссушить слёзы в твоих чёрных глазах. Они чисты от мести и опыта и омоют твой новый путь. Ты слышала слова, уготованные тебе миллионы зимних вьюг назад. Ты будешь одарена любовью ко всем людям и духам. Игнирток* сейчас смеётся где-то, ведь ты - сестра его - плачешь о найденном... - старик закашлялся, он говорил слишком пламенно и быстро, чтобы его голос успевал заново рождаться глубоко в горле, измученном пророчествами, песнями о тепле и улове, мольбами за племя. - Но... почему Пуккеенегак* так немилостива? Почему не дала нам с Паналыком счастья и детей? Всё мое сердце было больше сияния Анирниита*, когда он приходил после охоты с усталой улыбкой на лице. Небо и Солнце улыбались сквозь него... - И они улыбались. Через каждого любимого любимой улыбаются предки и Боги. Они манили тебя к себе, как сестру, как дочь-охотницу, которая бы защищала их, помогала Пинге* и спасала свой народ от дождя, который льётся из глаз предков с неба, как кровь из раны на мёрзлую землю. Его смерть - не горе, Хелена, истинная дочь своего племени. Она - благословение на твой новый путь. Благодари их, плачь так, чтобы услышали в твоих немых слезах счастье от обретения смысла существования. И произнеси же свою клятву, горящую и вновь леденеющую в звуках твоего голоса. Она свяжет снова наш мир с тем, где без страха смерти люди ловят тюленей и китов, не плывущих, но парящих сквозь созвездия. - последние слова он произносил с надеждой и верой, которая свойственна только потомственным Ангакуитам*. Девушка не учила слов, но знала их, поскольку слышала во снах, как читают их ей тысячи голосов, нашептывают их ей перед самым пробуждением снова и снова. От огня веяло теплом, но она не чувствовала его. Хоть она и сидела дальше всего от входа в юрту, она чувствовала, как холодает за её пределами и как её душа покрывается льдом. Она видела добро в глазах своего самого старшего отца, но не верила в то, что он может быть добр с ней, обрекая на долгие века одиночества. В ней не было возвышенного чувства жертвы ради душ, готовившихся к смерти и уже ушедших ввысь. Только жалость к своей жизни, которая никогда не начнётся с рождения её ребёнка и не закончится в тёплой юрте среди внуков-охотников, детей-рыболовов. Она увидит только прошлое своей семьи, у которой через неё нет будущего. Но, вздохнув ещё раз и утерев теплые слезы с холодных и бледных щёк, она начала: - Мое имя - Хелена - больше не принадлежит только мне и моей матери, отныне оно защищает моих предков и потомков, всех, кто рожден, чтобы жить в гармонии с миром замерзшей воды и умереть от ослепляющего солнца Вечной Холодной земли. Оно устанавливает прочный мост, прочнее, чем Северный Лёд, через который многие души перейдут, переступив пропасть между миром живых и мёртвых, где нет света или тьмы, где пропадают даже Боги, ведущие меня за собой. Я не потревожу равновесие мира, который буду охранять. Пока не появится наследник с кровью моего народа, который будет избранным, в котором, как и во мне, будут уживаться мёртвое сердце и живое тело подобно тому, как Небо уживается с Землёй, я не уйду с места стража, уготованного мне... *Анирник - дыхание, дух. * Ангакук - шаман * А'акулууйюси - великая мать-создатель * Ангута - проводник, перевозящий души в царство мёртвых, где они спят один год. Отец Седны. * Седна - божество морской охоты Нанук - хозяин медведей Теккеитсерток - дух охоты и хозяин оленей * Игнирток - божество света и правды * Пуккеенегак - женское божество детей, беременности, родов и изготовления одежды. *Анирниит - духи * Пинга - божество охоты, плодородия и медицины. Проводник новоумерших душ в Адливиун * Ангакуит - шаманы