СВОБОДА И ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ

Проводив Майкрофта, Джон поначалу продолжает предаваться волнению из-за подозрения, коснувшегося мисс Сойер, но потом его посещает здравая мысль: Шерлок – гений, стоит ему только увидеться с Сарой, как он сразу поймет, что она, конечно же, никак не связана с преступлением. Он не сможет не убедиться, какой она в целом добрый и, безусловно, порядочный человек. Да и вообще крайне сомнительно, что Государственное рабовладельческое агентство нарушает закон. Наверняка существует какое-то другое объяснение происходящему… И о чем там Шерлок говорил в такси?.. – Что ты имел в виду? – очнувшись от размышлений, обращается он к детективу, не проронившему ни слова с тех пор, как они остались наедине. – Насчет убийцы. Что с чем не сходится? В ответ Холмс только демонстративнее вглядывается в экран ноутбука, явно не имея намерения ничего пояснять, и Уотсон останавливается напротив, сложив на груди руки, оценивающе рассматривает недовольный прищур и красноречиво поджатые губы хозяина. Дуется. Раздражен тем, что придется работать с братом… – Хорошо, – Джон тоже усаживается за письменный стол. – Не хочешь говорить, я попробую сообразить сам. Темная бровь детектива скептически приподнимается, и, ободренный хоть какой-то ответной реакцией, Уотсон принимается рассуждать, в большей степени стремясь отвлечь Шерлока от неприятных мыслей о Майкрофте, чем надеясь действительно докопаться до сути. – Итак, ты сказал, что убийца – мужчина, по-видимому, левша, проживающий где-то неподалеку от Гайд-парка. Следовательно… – Джон в раздумьях постукивает пальцами по столешнице, – я делаю вывод, что он человек состоятельный, раз может позволить себе жилплощадь в этом районе. Теперь Шерлок приподнимает вторую бровь, с его лица исчезает скептическое выражение, а в уголках губ появляется намек на улыбку. – Что? Я ошибаюсь? Или нет, не ошибаюсь… – медленно считывает его мимический посыл Уотсон. – Но думаю в неправильном направлении… К его удовольствию, Холмс все же отрывается от компьютера, отливающие ртутью глаза в упор встречают взгляд Джона. – Действия человека, особенно в критической ситуации, так или иначе обусловлены спецификой его личности. – Спецификой личности… – сдержанно улыбается Уотсон, радуясь, что ему удалось-таки спровоцировать диалог. – То есть ты имеешь в виду характер убийцы… Его хозяин снова не отвечает, видимо, решив, что уже достаточно подсказал, и Джону ничего более не остается, как опять активизировать мыслительные способности. – Значит, характер… – он морщит лоб, стараясь припомнить все, что Шерлок дедуцировал про виновника преступления, – отвратительный характер, определенно. Какой еще может быть у убийцы?.. Ладно-ладно, – засмеявшись, предупреждает он готовый сорваться с уст детектива саркастический комментарий, – я понял, действия преступника показались тебе в чем-то нехарактерными для него. Шерлок захлопывает лэптоп и, поставив локти на стол, подносит к лицу сложенные ладони. – Даже если не принимать в расчет вероятное несовершеннолетие его жертвы и ее предполагаемый рабский статус, мы имеем дело с человеком, вступившим в весьма своеобразные интимные отношения, которые требовали от него максимума ответственности и контроля, и оказавшимся в этих отношениях не на высоте. – Да уж, – Уотсон мрачнеет, вновь видя перед собой бездыханное тело, беспомощно распростертое на асфальте. – Он, что, так увлекся процессом, что не заметил, как сдавил ее горло слишком сильно?.. – Низкий уровень самообладания и неспособность контролировать ситуацию, – с легкой долей презрения диагностирует Шерлок. – Вероятно, он до смерти испугался, когда обнаружил, что натворил, – Джону представляется мертвая девушка на постели, мужчина с размытыми чертами лица в ужасе мечется из угла в угол, вот он хватает дрожащими пальцами ее одежду, торопливо натягивает на труп, стремясь как можно скорее избавиться от свидетельств своего преступления, и вдруг замирает, уставившись на правое предплечье убитой, а потом, что… бросается на кухню и берет нож?.. С болезненным напряжением сдвинув брови, Уотсон машинальным жестом касается того места, куда вживлен чип. – Особенности убийства вполне согласуются с поведением преступника непосредственно после него, а вот… – Холмс интригующе замолкает, заставляя Джона отвлечься от сомнительных параллелей и вновь заинтересованно поднять взгляд, – с тем, как от тела избавились, вырисовывается совершенно иная картина. «Очень неглупо…» – всплывает в памяти Уотсона комплементарное замечание детектива, а тот тем временем продолжает: – Идеально продуманный план и безупречное исполнение – предприимчиво, дерзко и, я бы даже сказал, элегантно. – Элегантно, – с упрекающим вздохом покачивает головой Джон, тем не менее, наконец понимая, куда именно клонил Шерлок. – То есть получается, или наш убийца… – Вдруг смог взять себя в руки и оказался способным на трезвый и хладнокровный расчет, или… – Ему кто-то помог. – У него был сообщник с гораздо более крепкими нервами и изобретательно мыслящий. «Мы отличная пара…» – неожиданно думает Джон, глядя в сверкающие детективным азартом очи хозяина. – «В смысле мы отлично работаем в паре», – тут же поспешно вносит он уточнение и, почему-то смутившись из-за этого уточнения, из-за того, что ему вообще зачем-то понадобилось уточнять, торопится продолжить разговор: – Что дальше? – В первую очередь необходимо установить личность убитой, – Шерлок снова раскрывает компьютер. – Лестрейд поищет по полицейским каналам, Майкрофт сочинит повод проверить базу данных и архив ГРА. Вот только я уверен, что даже если жертва и числилась официально на балансе Агентства, никаких сведений о ней мы там уже не найдем – в конце концов у преступников была целая ночь, чтобы с успехом замести следы. – Значит, ты все же считаешь, что эти следы ведут в ГРА… – Уотсону снова становится неуютно, мысли перескакивают обратно на Сару. – К кому-то, кто обладает свободным доступом к базе данных. Его хозяин остро взглядывает на него поверх ноутбука, затем кивает на монитор: – Посмотри. – Что там? – Джон встревоженно поднимается со своего места, почти ожидая увидеть едва ли не доказательства причастности мисс Сойер к убийству, однако на экране красуется фотография чьей-то томно запрокинутой головы – в центре кадра тонкая шея, словно обвитая пестрой лентой. – Погоди… – опираясь одной ладонью на стол, а другой взявшись за спинку стула хозяина, Уотсон склоняется ближе к лэптопу, всматриваясь в картинку. – Шерлок, это точно такая же татуировка! – Похожая, – чуть хрипловатым голосом поправляет его Холмс и откашливается. – Цветовая гамма такая же, рисунок другой. – А мне кажется, и рисунок такой же… – с сомнением бормочет Джон, выпрямляясь. – Что за сайт? – Форум сообщества «Блаженство покорности». – Господи Иисусе. Детектив хмыкает. – «Высшее счастье состоит в том, чтобы найти Своего Господина… – читая, Шерлок произносит текст быстро и безо всякого выражения, – …которому можно будет отдать себя без остатка – свою душу, свое тело, всю свою жизнь, полностью растворить свою волю в его всеобъемлющей власти, покориться со страстью и безусловно. Рабство – прямая дорога к счастью». – Ясно, – тоже хмыкает Уотсон. – Очередные «мечтатели». «Мечтателями» в обществе снисходительно именовали тех, кто стремился стать рабом, руководствуясь не материальными, а идеалистическими соображениями, романтизируя рабовладельческие отношения. В основном подобные увлечения встречались среди молодежи – юноши и девушки объединялись в сообщества, в которых предавались фантазиям и мечтам в ожидании того светлого дня, когда им наконец исполнится двадцать семь и дорога к получению желанного статуса будет открыта… – Да, однако у данной конкретной группы имеется некоторая специфика, – Холмс прокручивает страницу вниз. – Группа открытая, участвовать в обсуждениях может любой, достигший шестнадцатилетнего возраста, достаточно просто зарегистрироваться на сайте, но при этом существует еще и закрытое членство, так вот избранным доступна некая эксклюзивная информация… – Что-то мне подсказывает, что сообщество «Блаженство покорности» приросло новым участником. Черт, – реагирует Уотсон на внезапное урчание собственного живота. – Ты есть не хочешь? Ах, да, сытость же отупляет, – слегка передразнивает он хозяина. – А меня отупляет голод. – Не льсти себе, Джон, – походя язвит Шерлок, но когда Уотсон возвращается из кратковременного рейда на кухню, держа в руках вилку и тарелку с разогретым рагу, мягко интересуется: – Лучше? – Угу, – с набитым ртом отзывается тот, а прожевав, возобновляет прерванную беседу: – Так ты разобрался, что там за эксклюзивная информация? – Нет, – не скрывает откровенной досады Холмс. – В закрытый клуб принимают лишь тех, кто как минимум год активно общался на форуме, да и то по каким-то особым рекомендациям модераторов. В любом случае сходство татуировок – не совпадение. Я просмотрел профили пользователей – правилами здесь предписывается брать в качестве аватара реальные фото, – так вот хотя нашей жертвы среди них нет, подобное украшение наличествует у многих, – Шерлок почти касается указательным пальцем экрана, – ошейник, словно сплетенный из лент трех цветов. Черный, синий и красный – «предельное подчинение», «преданность», «страсть». Причем рисунок «плетения» у всех разный. Убитая безусловно имела отношение к этой группе, поэтому я разместил на форуме объявление с ее фотографией. Снова усевшийся за стол Джон замирает, не донеся до рта вилку. – Шерлок, ты, что, выложил к ним на сайт фотографию трупа?! – Только его фрагмента. – Это, конечно, в корне меняет дело. – Меняет! – с нажимом припечатывает детектив. – Изображение лица скорее поспособствовало бы установлению личности, но из-за грифа секретности мы не можем раскрывать то, что разыскиваемая мертва, поэтому я вынужден был ограничиться фотографией шеи, – он снова обращает взор к монитору. – «Разыскивается обладательница данной татуировки. Вознаграждение за любую информацию гарантировано». Указал и e-mail, и даже почтовый адрес. – Что ж, будем надеяться, кто-нибудь да откликнется, – Уотсон окончательно разделывается с рагу и направляется к раковине мыть посуду. – Ты зарегистрировался как Ян Сигерсон? – уточняет он имя, обычно используемое Холмсом для маскировки. – Да, девятнадцать лет, студент. – Девятнадцать лет? А чье фото поставил на аватар? – Свое. Времен учебы в университете. – Серьезно? – сполоснув тарелку и вилку, Джон оживленно устремляется к Шерлоку, ведомый приступом жадного любопытства. – Могу я посмотреть? – Зачем? – детектив вскидывает на него слегка неприязненный взгляд. – Мне интересно, – Уотсон порывается подобраться к компьютеру, но натыкается на выставленную в преграждающем жесте ладонь. – Ничего интересного. Я выглядел ужасно. – Не может такого быть, – смеясь, заявляет Джон, в шутливой борьбе отклоняя в сторону руку хозяина. – Ты всегда выглядишь чертовски великолепно. Я бы с удовольствием посмотрел и твои детские фотографии! – выпаливает он весело. – Джон… – Шерлок напряженно смотрит на пальцы Уотсона, обхватывающие его запястье. Того вдруг прошибает холодный пот. – Черт, извини! – он в буквальном смысле отпрыгивает назад – подальше от явно перейденной границы дозволенного. – Я… в общем… прости… я не хотел… я не должен был… Господи боже, что на него нашло?! На этот раз он перегнул палку, повел себя слишком бесцеремонно, слишком… вольно, слишком запанибратски. У него нет никакого права на подобную фамильярность… Шерлок молчит, странно застыв над лэптопом, Джон мнется, мучительно выискивая слова для исправления ситуации. Положение спасает сигнал входящего сообщения. * * * – Джон, мне нужно с тобой кое-что обсудить, – Молли увлекает его из прозекторской в коридор, прочь от братьев Холмс и Лестрейда, обступивших стол с трупом девушки. …Патологоанатомическая экспертиза не вскрыла ничего принципиально нового и значимого для расследования. Чуть запинаясь, розовея щеками и то и дело заправляя за ухо непокорную прядь волос, мисс Хупер проинформировала присутствующих, что погибшей было от шестнадцати до восемнадцати лет, что смерть наступила накануне в районе девяти часов вечера, что причиной смерти послужила механическая асфиксия, а именно длительное критическое сдавливание шеи ладонью, что незадолго до смерти погибшая пила чай и ела клубнично-сливочное пирожное, а также непосредственно перед смертью имела сексуальный контакт – в этом месте инспектор вздохнул, а Шерлок фыркнул, излучая самодовольство. Кроме того, у погибшей не было проблем со здоровьем, она не употребляла наркотики и алкоголь, спортом на регулярной основе не занималась. Помимо кровоподтеков на запястьях и шее, у погибшей наличествовали недавние повреждения кожных покровов на… – тут Молли слегка замялась, – …ягодицах, полученные, судя по характеру ссадин и синяков, в результате ударов широким ремнем. «Ожидаемо…» – со скучающим видом пробормотал детектив, Лестрейд снова вздохнул, а Майкрофт брезгливо изогнул губы. К сожалению, не обнаружено ничего, что помогло бы идентификации полового партнера убитой... Ах, да! И несколько локализованных буквально одна на другой посмертных колото-резаных ран на правой руке нанесены чем-то вроде обоюдоострого ножа с узким лезвием… Честно говоря, доклад Молли Уотсон прослушал несколько отстраненно, все еще переживая из-за домашнего инцидента. В такси по дороге в Бартс Холмс был целиком и полностью сосредоточен на телефоне, чему так и не избавившийся от неловкости Джон мог собственно только порадоваться, и, прибыв в морг, продолжал снова и снова прокручивать в голове то, что произошло. Словно наблюдая за разыгравшейся между ним и Шерлоком сценой со стороны и анализируя свое столь неподобающее для раба нахальное поведение, он явственно ощущал в нем присутствие чего-то еще, чему у него никак не находилось определения, и, покопавшись в себе, он с удивлением осознал, что ему отчего-то не так уж и хочется это определение находить… – Джон… – в тоне мисс Хупер торжественность перемешана с едва сдерживаемым возбуждением. – Я подала заявление в ГРА! Уотсон мгновенно отвлекается от рефлексии. – Молли, ты с ума сошла?! Зачем?! – Ты знаешь зачем. …Влюбленность мисс Молли Хупер в мистера Шерлока Холмса не могла оставаться секретом ни для кого, кто хоть раз видел их рядом друг с другом, и тем более не представляла тайны для детектива, который без зазрения совести использовал привязанность патологоанатома в личных корыстных целях, обеспечивая себе беспрепятственный доступ в морг и бесперебойное снабжение необходимыми для экспериментов частями трупов. Из-за столь потребительского отношения Шерлока к безответному романтическому увлечению Молли Джон особенно ей сочувствовал, чем, видимо, и спровоцировал с ее стороны особую доверительность, поставившую его в весьма неудобное положение. Так же, как и многие знакомые Шерлока, мисс Хупер понятия не имела, как на самом деле обстоят дела между детективом и его ассистентом, так что в один прекрасный день Уотсон узнал, что она мечтает стать рабыней его хозяина… – Но должна признаться, я очень на тебя зла, – опять огорошивает Джона Молли. – Ты должен был мне рассказать! Вот черт… Уотсон нервно подпирает языком щеку, а потом как можно невиннее интересуется: – О чем? – О том, что Шерлок ищет себе раба! – Так… – значит, разоблачения пока не случилось. – С чего ты взяла? – С того, что его имя теперь значится в реестре рабовладельцев! – сердитым шепотом нападает на него мисс Хупер. – Только не говори, что ты не знал! Уотсон не говорит вообще ничего, с досадой и обреченностью ожидая, когда она сложит два и два, и, пожалуй, впервые приходя к мысли, что их с Шерлоком конспирация совсем не является хорошей идеей. – Ладно, – внезапно сменив гнев на милость, Молли ободряюще сжимает ему плечо. – У тебя есть возможность загладить свою вину. Пожалуйста, Джон, поговори с Майкрофтом. – С Майкрофтом? – Джон в растерянности трет лоб. – Молли, погоди, я не понимаю. О чем? – Не о чем, а о ком. Обо мне. Послушай, – она берет его за обе руки, – мне правда нужна твоя помощь. Судя по всему, Шерлок хоть и получил одобрение ГРА, но раба себе пока еще не нашел. Возможно, в настоящее время он отложил поиск, не нуждаясь в дополнительной помощи, потому что сейчас у него есть ты… На последних словах Уотсона изнутри словно толкает теплой волной, и он расплывается в широкой улыбке, которая, впрочем, сразу же испаряется, потому что мисс Хупер уверенно заявляет: – Но ты же не сможешь быть рядом с ним постоянно. – Отчего же? – нахмурившись, он аккуратно высвобождает у нее свои руки. – Ты еще достаточно молод, Джон, – Молли улыбается с ласковой снисходительностью, чем только увеличивает его раздражение. – Рано или поздно ты найдешь подходящую женщину, женишься на ней и начнешь жить своей жизнью, и Шерлок снова останется в одиночестве. Ну а я смогу ему тебя заменить. От мгновенно вспыхнувшей злости у Джона перехватывает дыхание, но взволнованная мисс Хупер совершенно не замечает его состояния. – Пожалуйста, объясни Майкрофту, что я являюсь лучшей кандидатурой. Он влиятельный человек со связями в ГРА, он сможет устроить так, чтобы я стала рабыней Шерлока. Я буду ухаживать за ним в быту, смогу помогать ему в его работе, в конце концов я дипломированный специалист. И может быть… когда-нибудь… – Молли краснеет, теребя затянутые в конский хвост волосы, – четвертый пункт никто ведь не отменял… – Нет! – неожиданно для самого себя взрывается Джон. – Я не собираюсь говорить о тебе с Майкрофтом! Испуганно вздрогнув, мисс Хупер отшатывается, и, сам порядком оторопев от собственной грубости, Уотсон с раскаянием торопится пояснить: – Ты совершаешь большую ошибку. Ты молодая, красивая женщина, у тебя есть хорошо оплачиваемая работа, тебе незачем… – он тяжко вздыхает при виде выражения горькой обиды на лице Молли. – Но, честно говоря, дело не только в этом… Кровавый ад, он не имеет права признаваться без согласования с Шерлоком, но… – Дело в том, что я… Дверь, ведущая в прозекторскую, резко распахивается, и в коридоре появляется детектив. – Джон, мы едем в ГРА. – Прости, Молли, – к своему стыду, Уотсон не может скрыть облегчения. – Поговорим позже. * * * К тому моменту, как они добираются до Агентства, Джон более или менее успокаивается, решив сначала обсудить ситуацию с Шерлоком, а уже потом объясниться с мисс Хупер. Он минует турникет, поднеся руку к считывающему устройству, и, оказавшись на территории ГРА, дожидается детектива, вынужденного задержаться, оформляя на пункте охраны временный пропуск. Итак, Майкрофт организовал им встречу с мисс Сойер… Уотсон прогуливается туда-сюда по дорожке, пытаясь разобраться с противоречивыми ощущениями – с одной стороны, вновь увидеть Сару приятно, а с другой – если они встретятся в присутствии Шерлока, то… хотя собственно, что здесь такого, вероятно, напрасно он… нет, все же неудобно встречаться с бывшей хозяйкой, которая… но ведь теперь все это уже не имеет значения, вряд ли Сара как-то даст понять… вот только от его хозяина все равно ничего не укроется… – Джон, – Шерлок возникает на его пути, пряча руки в карманы пальто, – ты не сможешь присутствовать при моем разговоре с мисс Сойер. – Почему? – изумляется Уотсон. – Потому что… – Холмс на мгновение отводит взгляд, – вы слишком хорошо с ней знакомы. – И что? – А то что если бы ты не шушукался с Молли, то был бы в курсе того обстоятельства, что согласно официальной версии Майкрофта я здесь инспектирую систему безопасности ГРА, а значит, в нашей беседе с мисс Сойер будет неминуемо озвучена информация, ни в коем случае не предназначенная для рабов. А учитывая, что мисс Сойер прекрасно осведомлена о… – Я понял, – прерывает стремительную речь хозяина Джон, предпочитая пока не касаться вопроса «шушуканья» и слегка сожалея о том, что ему не удастся-таки увидеться с Сарой. – Значит, ты пойдешь к ней один. Хорошо. А я тогда наведаюсь к Майку. * * * – Рад, что ты ко мне наконец заглянул, Джон, – Стэмфорд дружески похлопывает его по спине, препровождая вглубь кабинета. – И особенно радует меня то, что в этом месяце мне не придется идти на должностное преступление. – Должностное преступление?.. – Уотсон с недоуменным смешком усаживается на стул. – Возможно, преступление это громко сказано, но серьезное нарушение точно, – Майк вынимает из настенного стеллажа одну из теснящихся в нем белых папок и возвращается за свой стол. – Ведь согласно кураторскому регламенту мы с тобой обязаны общаться как минимум ежемесячно, а когда ты был у меня в последний раз? То-то и оно, – усмехается он в ответ на виноватое выражение физиономии Джона. – С тех пор я дважды составлял липовые отчеты. – Боже, Майк, извини, я безответственный мудак, – сокрушается Джон. – Больше я тебя не подведу, обещаю. – Да уж, пожалуйста, – с напускной строгостью энергично кивает тот, отчего его очки привычно съезжают на нос. – Ну рассказывай, как ты живешь. Вы с мистером Холмсом по-прежнему занимаетесь эм… – Стэмфорд бросает взгляд в раскрытое перед ним личное дело Уотсона, – консультированием полиции? Я, честно говоря, не совсем понимаю, что это значит… – Это значит, – Джон не удерживается от улыбки, вспоминая свой соответствующий разговор с Шерлоком, – что полиция консультируется с Шер… с мистером Холмсом, когда заходит в тупик, что случается постоянно. – Хочешь сказать, мистер Холмс умнее полиции? – Да он вообще умнее всех, Майк! – задетый добродушным сомнением в голосе друга, Уотсон впадает в легкий ажиотаж. – Его разум невероятен, а детективные способности уникальны! Ему достаточно порой просто глянуть на человека, чтобы выяснить всю его подноготную, он удивительным образом подмечает детали, на которые кто-то другой даже внимания не обратит. Чаще всего сразу не получается разгадать, на основании чего он делает свои выводы, но когда он объясняет логику своих рассуждений, все оказывается очевидным! Ты не представляешь, какое это удовольствие с ним работать! – Вот как… – Стэмфорд явно впечатляется дифирамбами. – То есть ты нисколько не сожалеешь… – Нисколько, – твердо подводит итог Джон. – Со мной никогда не случалось ничего более потрясающего. – Что ж… – в том, как Майк пожимает плечами, Уотсону, к его удивлению, чудятся скепсис и недовольство. – Однако мне хотелось бы знать, в чем конкретно состоит твоя помощь мистеру Холмсу. – Ну… – Джон наблюдает, как Стэмфорд начинает заполнять пустой бланк, – я помогаю ему в том, что касается медицины, выполняю различные поручения, сопровождаю его во время расследований, при необходимости обеспечиваю ему прикрытие, кроме того, я веду блог… – Обеспечиваешь прикрытие? – Майк прекращает писать. – В каком смысле? Упс, кажется, он сболтнул лишнее. Уотсон мысленно чертыхается, от всего сердца проклиная себя за глупость. – Джон, – Стэмфорд откладывает в сторону ручку и сцепляет пухлые пальцы в замок. – Во-первых, как твой куратор я считаю своим долгом тебе напомнить, что рабство – принципиально мирная социальная категория, рабам категорически запрещены любые действия насильственного характера, поэтому твое непосредственное участие в каких-либо силовых операциях, связанных, например, с поимкой преступников, недопустимо, а во-вторых, как твоего друга меня особенно заботит другой момент. Мистер Холмс, согласно подписанному им рабовладельческому договору, полностью ответственен за твое физическое благополучие, он не имеет права вовлекать тебя в рискованные ситуации, ставящие под угрозу твое здоровье и безопасность, поэтому я спрошу прямо: мистер Холмс подвергает опасности твою жизнь?.. * * * Ему пришлось лгать Майку в лицо. Джон огорченно накручивает круги вокруг клумб, обрамляющих площадку перед входом в главное административное здание. Ему пришлось лгать в лицо старому другу, но это еще полбеды, ему пришлось лгать куратору, а значит, Агентству, что, между прочим, чревато неприятностями не только для него самого, но и для Холмса. Им следует быть осторожнее. Уотсон растерянным жестом проводит ладонью по волосам. Но, может быть, стоило попытаться объяснить Стэмфорду, что Джон для Шерлока не столько раб, сколько напарник, что, конечно же, работа детектива неминуемо связана с риском и что Шерлоку если и приходится иногда рисковать жизнью Джона, то он при этом рискует и своей жизнью тоже. Нет, все же несправедливо втягивать Майка в обман, ожидая, что ради их дружбы он станет закрывать глаза на нарушения рабовладельческого законодательства… Вдоль дорожек загораются фонари, и Джон бросает взгляд на наручные часы. Куда, в конце концов, запропастился Холмс?! Словно отзываясь на его нетерпение, в кармане джинсов мелодично звякает телефон, принимая новое сообщение. «Медицинский корпус, третий этаж, кабинет директора клиники». * * * – Джон, мисс Сойер обратилась ко мне с личной просьбой уделить ей пять минут твоего времени, – нарочито официальный тон Шерлока режет слух, и, озадаченно покосившись на детектива, Уотсон догадывается – тому просто непривычно общаться с ним в присутствии постороннего человека, знающего о том, что Джон – раб. – Я счел возможным удовлетворить ее просьбу. – Благодарю вас, мистер Холмс, вы очень добры, – мягко улыбнувшись, Сара чуть смущенно взглядывает на Уотсона. – Джон, ты же не против? – Я?.. – тупо переспрашивает тот, несколько сбитый с толку словесными реверансами. – Нет. Да. То есть, конечно же, я не против… – Вернусь через пять минут, – сухо сообщает Шерлок и выходит из кабинета. – Я счастлива, что нам представилась возможность поговорить, Джон, – с волнением начинает мисс Сойер, и Уотсон отрывает обескураженный взор от двери, за которой только что скрылся его хозяин. – С тех пор, как тебя у меня… вернее, с тех пор, как мы вынуждены были расстаться, я очень много думала и многое поняла. И я не могла не воспользоваться подвернувшимся случаем и попросила мистера Холмса об одолжении… но, знаешь, даже если бы он оказался против, я все равно бы нашла способ встретиться с тобой, Джон, потому что мне нужно… потому что я должна… Ничего не понимая, Уотсон смотрит, как она в смятении стискивает свои руки. – Мисс Сойер… – Подожди, не перебивай меня, пожалуйста, – она подходит ближе, заглядывая ему в глаза. – Я должна извиниться перед тобой, Джон. Прости меня. Я очень перед тобой виновата. – Виноваты?.. Сара, да в чем вы можете быть передо мной виноваты?! – В том, что ты стал рабом, Джон. Уотсон буквально теряет дар речи, позволяя мисс Сойер без промедления объяснить. – Я случайно увидела тебя в клинике, когда ты приходил на предварительный медосмотр и… так вышло, что ты мне понравился, – Сара краснеет, но ее тон не теряет твердости и решительности, – очень сильно понравился. И я захотела быть с тобой, понимаешь? Я взяла твое дело под личный контроль, сделала все, чтобы твою заявку одобрили и ты стал рабом. Моим рабом. Я уверила себя, что все складывается идеально – ты получаешь желаемое и я тоже. Вот только на самом деле я просто струсила, – страдальчески поморщившись, она прикусывает губу, – банально испугалась, что ты мне откажешь. И вместо того, чтобы подойти к тебе и пригласить выпить, я решила, что будет намного проще, если у тебя не окажется выбора... Я не имела права так с тобой поступать. Я не должна была вмешиваться в твою жизнь. Но, к сожалению, я поняла это слишком поздно, потеряв тебя и, вполне вероятно, исковеркав тебе судьбу. Простишь ли ты меня теперь, Джон? Ошарашенный исповедью, Уотсон в немом восхищении пялится на мисс Сойер, не представляя, как выразить переполняющие его чувства. Сара, Сара, милая Сара, какая же ты замечательная, чудесная, удивительная! И как же он благодарен тебе за все – за твою симпатию, за влечение к нему, за заботу, за твое раскаяние, для которого в действительности нет никаких оснований. – Мисс Сойер, поверьте, вам абсолютно не за что себя винить! – Джон с жаром прижимает ладонь к груди, понимая, что никогда не сможет открыть Саре самое главное – то, как глубоко она заблуждается, думая, что своим вмешательством исковеркала ему судьбу. Потому что больше всего он ей благодарен именно за то, как в итоге сложилась его судьба. За то, что в его судьбе теперь есть Шерлок. Ведь если бы она не поспособствовала его рабству, он бы никогда не познакомился с детективом, не жил бы сейчас той жизнью, о которой на свободе даже и не мечтал, и с человеком, ближе и дороже которого у него нынче, по сути, никого нет… – Джон, у нас осталось совсем мало времени, и пока не вернулся мистер Холмс, я хотела бы выяснить одну вещь… – Сара прерывисто выдыхает, явно собираясь с духом перед тем, как произнести далее, – вот если бы все сложилось иначе, если бы ты был… свободен, скажи, у меня… у нас был бы шанс?.. Окончательно сраженный беззащитной надеждой в ее глазах, он со всей уверенностью говорит единственно возможное в сложившейся ситуации. – Безусловно, Сара, даже не сомневайтесь. Мисс Сойер расцветает счастливой улыбкой и, с признательностью кивнув, протягивает ему руку: – Мне чрезвычайно приятно быть знакомой с вами, Джон Уотсон. – И мне с вами, Сара Сойер, – Джон пожимает тонкие пальчики и вдруг, подвигнутый очередным приступом благодарности, подносит руку Сары к губам, вкладывая в поцелуй всю ту нежность и страсть, что ему так и не случилось подарить бывшей хозяйке. – О, Джон… – едва слышно шепчет та. – Мисс Сойер, пять минут истекли и… – зависнув на пару мгновений, Шерлок снова выскакивает из кабинета: – Я жду тебя внизу, Джон! * * * Всю дорогу домой Уотсон пребывает в блаженно-мечтательном настроении, перебирая в памяти приятные слова, сказанные ему Сарой, и периодически посматривая на отстраненный профиль Холмса, поглощенного размышлениями. Ушел в свой «Дворец разума», не иначе. Уотсон ласково улыбается, взирая сквозь окно такси на сияющий огнями вечерний город. Нет, Сара, конечно, прекрасный человек и чрезвычайно привлекательная женщина, и Джону крайне лестно ее особое отношение, но он ни за что на свете не променял бы на нее своего нынешнего хозяина. Своего гениального, своевольного, взбалмошного, капризного, порой невыносимо высокомерного, язвительного хозяина, благодаря которому существование Джона теперь расцвечено яркими красками и наполнено смыслом – увлекательными расследованиями и домашним уютом, опасными погонями и веселыми ужинами, сотрудничеством, партнерством... Дружбой. ...О целях встречи детектива с мисс Сойер Уотсон умудряется вспомнить, только войдя в квартиру. – Шерлок, – бросившись в свое кресло, он со вздохом облегчения откидывается на мягкую спинку, – мисс Сойер рассказала тебе что-нибудь интересное? Тот снимает пальто, пересекает гостиную и встает у окна, уставившись в уличный сумрак. – Она имеет все возможности для махинаций с чипами, поэтому остается в числе главных подозреваемых. – Что?! Шерлок, нет! – Уотсон аж подпрыгивает на кресле. – Она точно никак не может быть связана с махинациями. Неужели ты не увидел, какая она хорошая? Она милая, отзывчивая, добросердечная и… – Раздевайся, Джон. – А?.. Детектив оборачивается, устремив на Джона странно опустевший, лишенный всяких эмоций взгляд. – Раздевайся. Мир меняется словно по щелчку, вмиг теряя краски и становясь черно-белым. Уотсон поднимается на ноги и, сняв куртку, начинает расстегивать пуговицы на рубашке, глядя прямо перед собой. В ушах нарастает надсадный шум, и Джон сосредотачивается на нем, лишь бы только не думать о том, что он делает, о том, что Шерлок приказал ему делать. Он ровными, механическими движениями избавляется от одежды, аккуратно складывая ее на кресло, оставшись в одних трусах, медлит, а потом снимает и их, и, повернувшись к Холмсу, выпрямляется, держа руки по швам. Он почти ожидает того, что детектив скользнет взглядом по его телу, но ничего подобного не происходит, тот все так же обесцвеченно и безучастно смотрит ему в лицо. – Джон, ты же помнишь о том, что если я прикажу тебе предложить мне себя, ты будешь обязан повиноваться? Сказанное кислотой разъедает сознание, уничтожая все то, что он, по своей глупости и недопустимой наивности, себе напридумывал. Коллеги?.. Напарники?.. Партнеры?.. Друзья?.. Какая чушь. Он идиот. Существует лишь простая и безжалостная в своей несомненности очевидность: Джон – раб, а Шерлок – его хозяин. – Джон? Уотсон с трудом размыкает одеревеневшие губы. – Помню. – Хорошо, – Шерлок опять отворачивается к окну. – Можешь одеваться и подниматься к себе. Ты мне сегодня более не понадобишься.