Твоя душа-моя

Жар не спадал уже несколько дней. Девушка металась в бреду, а воспаленное сознание рисовало ей причудливые картины из прошлого. Вот отец медленно точит Лед, сидя в богороще, вот Санса не спеша творит своей иголкой узоры на ткани, вот мать расчесывает непослушные волосы Арьи-непоседы. А вот любимый брат дарит ей иглу, только не такую, какой орудует ее сестра, а намного лучше. Она острее и смертоносней… Девушка всхлипнула, сквозь наркотический сон до нее доносились обрывки хриплых фраз и ругань. Она собралась с силами и открыла один глаз. Образ человека был размыт, кто он? Наверно Якен, кто еще мог так о ней заботиться? Ласковые руки прикасались к ее телу, помогая ей поднять голову. — Якен! — тихо позвала она, стараясь пробиться сквозь пелену бессознания. — Якен, помоги мне! Прохладное блюдце прикоснулась к ее губам и где-то вдалеке, за пределами ее разума, голос из прошлого прохрипел: — Пей. Этот голос она бы узнала из тысячи. Голос мертвого. Почему он выжил, она же бросила его умирать под раскидистым деревом? — Сандор… — голос ее такой слабый, как у ребенка. И звучит совсем не так. Арья с трудом сфокусировала взгляд на обоженном лице. Серый глаз под тяжелым лбом смотрел на нее осуждающе-угрюмо. — Ты воняешь. — скрипучий голос над самым ухом немного помогает ей придти в себя. — Я помою тебя, не сопротивляйся. Она слишком слаба, чтобы противостоять ему, и маковое молоко еще действовало. Арья почувствовала, как рубашка пропала с ее тела, и холодок пробежал по нему. Соски напряглись, и она замычала, выражая свой протест, будущему действу. Вот какой он ее сейчас видит: нагой, слабой и немощной. Ей от этого стало невыносимо. Девушка постаралась пошевелиться, чтобы стряхнуть оцепенение, сковавшее тело, но наркотик все еще оказывал на нее свое действие. Ароматная тряпица коснулась ее ключицы и поползла ниже, оставляя мокрый след на белой коже. По венам разлилась приятная нега, и Арья немного расслабилась. Расслабилась, пока не ощутила прохладу мокрой тряпицы, на твердых сосках и тепло рук на груди. В горле совсем пересохло, она с трудом прошептала два слова: — Хватит. Вина. — Хочешь, чтобы я прекратил? — его рык больно резанул слух. Но вина он ей дал. Она пыталась сделать глоток, но не смогла, и алые капли побежали по подбородку, стекая на только что помытую грудь. Он снова опустил ее на спину и продолжил пытку. Его руки блуждали по ее стройному телу, омывая его, мужские пальцы ловко танцевали на коже, заставляя гореть огнем те места, где только что прошлись, подбираясь к тем местам, куда мог попасть только ее будущий муж. Но у слуг Многоликого Бога не было второй половины. Пальцы воина коснулись розового бутона и играючи начали перебирать его. Слабый стон сорвался с губ помимо ее воли, и она инстинктивно чуть раздвинула ноги. Ненависть к этому человеку ворвалась в ее сердце, вернее в то, что от него осталось, затапливая все остальные чувства, кроме жидкого огня внутри живота. — Я так хочу тебя. Будь ты проклята, сука. — уши морозят слова, сказанные безжалостным убийцей. Она помнит. Все помнит. Он убил Мику. Ее друга, который учил ее владеть мечом. Сознание понемногу проясняется. Арья попыталась ударить его, но непослушная рука мягкой плетью опустилась на могучую спину, которую сплошь покрывали боевые шрамы. Он срывает свою хламиду и предстает перед ее помутненым взором абсолютно голым. — Пусть это будет только дурной сон. — прошептала Арья, стараясь смотреть в потолок кельи. Она прекрасно знала что он хочет с ней сделать. Знаешь, что собаки делают с волками?. Очевидно, трахают, потому что именно это он и собирается вытворить. Девушка набрала полные легкие воздуха. Надо ему сказать, может это его остановит? — Я девственница! — Я знаю. — лающий смех заполняет комнату, оставляя за собой дымку немого ужаса. Она чувствует, как ее нежный сосок оказывается в горячей среде его рта и снова стонет помимо свой воли. Он исследует ее тело руками, нежно проводя по нему ладонями, которые все время в итоге оказываются в запретном месте. Его имя вновь включено в ее список. Она придет в себя и убьет его. Может это поможет стереть воспоминания о его пальцах, проникающих вглубь розовой пещерки. Она так часто дышит. И он тоже, похотливо заглядывая в ее глаза. Он берет ее руку и прижимает к своим напряженным чреслам, чтобы дать ей почувствовать свое возбуждение. Арья распахивает глаза, сверля его злым взглядом. Она не отвернется, как другие, а будет смотреть на все, чтобы потом, когда она будет его убивать, в сердце не проникла жалость. Клубок шрамов покрывает его лицо, которое она видит так близко, прежде чем он касается своими обоженными губами ее рта. Она раскрывает губы, позволяя его языку хозяйничать внутри. Он делает все осторожно. Да он просто не умеет целоваться! Для него это тоже в первый раз! — внезапно понимает Арья. Он, задыхаясь, отрывается от нее, с силой разводя ее ноги в стороны. Наркотическое опьянение почти отпускает ее, но вместо того, чтобы оттолкнуть или скинуть с себя ненавистное тело, она вцепляется ему в спину, оставляя на ней алые следы от своих ногтей. Мужчина сжимает ее бедра, приподнимая их и удобно устраиваясь между ее ногами. — Не могу больше, — хрипит он и делает первый рывок, погружаясь в ее лоно, прорывая девственную плеву. Она всегда считала, что это больно. Но боли нет. Наверно всему виной маковое молоко. А ей все-таки хотелось почувствовать жгучую боль, чтобы потом еще больше ненавидеть Клигана. Его ритмичные движения дарят какую-то небывалую истому ее телу. Он полностью заполнил собой все пространство внутри нее. Ноги сами обхватывают его торс, чтобы тело лучше подстроилось под мощные толчки. — Что же ты не кричишь, волчица? Она и вправду не кричит, только слегка стонет, упиваясь своим позором. Завтра она его убьет. А сегодня, пускай он делает с ней все, что хочет, пока опиум помогает ей получить наслаждение от насилия.