Крути бутылку, Грейнджер

      Малфой по-хозяйски вошёл в комнату, когда Гермиона палочкой отперла дверь. Засунул руки в карманы и прошёл дальше, скептическим взглядом осматривая всё вокруг. Комнатушка Грейнджер была маленькой, но, даже он это отметил, довольно уютной. Но во всяком случае это лучше, чем жить в хлеву, как все остальные гриффиндорцы, по пять человек в одном помещении. Никакой личной жизни и никакого личного пространства.       Должно быть хреново.       То ли дело в подземельях! Там места было поболее, поэтому слизеринцы и жили в комнате по два человека. Это, конечно, тоже не фонтан, но всяко лучше, чем здесь. Ему хотя бы с соседом повезло: Блейз Забини был не больно-то разговорчив. Это не Браун и Патил, которые на всех уроках трещали без умолку. А ведь Грейнджер раньше жила с ними. Ему даже стало её жаль. Ну, в своей, изощрённой форме.       — Что ж, вот мы и снова здесь, — он ухмыльнулся и оглянулся на Грейнджер, запирающую дверь. — И снова только вдвоем.       Она молча спрятала палочку в карман и сделала шаг вперёд. Он быстро преградил ей дорогу и слегка наклонился к её уху, чтобы прошептать:       — Страшно, Грейнджер?       — Ничуть, — она поджала губы и оттолкнула его, направившись к прикроватной тумбочке.       С довольной ухмылкой Драко развернулся назад и взял со стола графин. Он налил себе воды в рядом стоящий стакан и залпом выпил всё до последней капли. Поставив стакан на место, он снова начал осматриваться.       Он помнил, но в то же время совсем не помнил эту комнату. Когда вокруг тебя кромешная темнота, и ты занят очень, кхм-кхм, важным делом, ты не очень-то можешь осмотреться. Зато на ощупь, о, на ощупь он помнил всё прекрасно. И когда он говорил на ощупь, он имел ввиду не только то, что трогал всё сам. Он помнил каждую трещинку, каждую зазубринку, по которой проводил Гермионой в порыве необъяснимой страсти. А впрочем… вполне объяснимой.       Когда рука Драко коснулась фарфоровой статуэтки, он ухмыльнулся. Это была изящная балерина, стоящая на одной ноге. Он помнил, как в ту ночь они едва её не столкнули, и как Гермиона тогда хихикнула: «Осторожно!». Когда Малфой взял её в руку, за его спиной послышался едва слышный кашель. Грейнджер стояла рядом и смотрела на статуэтку в его руках, слегка наклонив голову. По застывшему взгляду янтарных глаз было видно, что не он один вспомнил про ту ночь.       — Мама подарила мне её, когда мне было восемь лет. Тогда я хотела стать балериной.       Драко поставил статуэтку на место, но промолчал. Было странно слышать такие откровения. Это ведь Грейнджер. Он мог представить её кем угодно, хоть Мерлином лысым, но не балериной. Грейнджер и балет — это несовместимые понятия. Или же ему так казалось?       — Кажется, это твое, — она протянула ему часы в серебряной оправе.       — Да, кажется, и правда моё, — он забрал часы, на секунду коснувшись её запястья. Грейнджер быстро отдернула руку, словно обжегшись об его кожу, и поджала губы, отчего они превратились в тонкую полоску.       Драко надел часы на руку и посмотрел на Грейнджер. Та глядела куда-то в сторону, мимо него, молча теребя молнию на куртке, которую так и не сняла. Или же она теперь боится раздеваться рядом с ним, тем более в этой комнате?       Кто знает.       Было видно, что она хотела ему что-то сказать, но так и не решилась, по-прежнему неловко переступая с ноги на ногу, словно это не она была хозяйкой этой комнаты. Ему тоже хотелось заговорить, бросить колкое замечание или также колко попрощаться, но он не делал этого, а просто молча покусывал верхнюю губу.       — Что ж… — выдохнул он, и ему показалось, что вместе с ним выдохнула и она.       Мерлин, почему ему не хотелось говорить этих слов? Почему его ноги приросли к полу этой жалкой комнатушки, а язык отказывался поворачиваться дальше?       Да что с ним, черт побери, такое?       — Грейнджер, — быстро проговорил он, не желая спугнуть свое вдохновенье.       Внезапно у него появился порыв. Только Мерлин знает, откуда он взялся. Или же это так на него влияла комната Грейнджер?       Он облизнул губы и на миг прикрыл глаза, перед тем как наклониться к лицу Грейнджер. Она сначала непонимающе захлопала глазами, но всё же подалась навстречу.       Но тут раздался стук.       Стук, мать его.       Гермиона отпрянула от него и отошла назад, по-прежнему хлопая глазами, теперь же увеличившимися во сто крат.       Когда же из-за двери послышался голос Поттера, Драко вдруг показалось, что он начал утопать в волнах дежавю.       Кто же это еще мог быть?       Опомнившись, Грейнджер толкнула его к ванной, но он оскалился и зашипел:       — Сам знаю!       Как только за ним захлопнулась дверь, отворилась другая, впустив в комнату самого Гарри Поттера.       О, если бы он только знал, как не вовремя он пришел.       Или же наоборот, вовремя?       В небольшую щелку, оставленную, дабы оставаться в курсе событий, Драко увидел, как Гермиона заправила за ухо прядь, упавшую на её раскрасневшееся лицо.       — Привет, — она выдавила вымученную улыбку.       — Привет, Гермиона, — он тоже выдавил улыбку, только совсем не вымученную. — Не помешал, надеюсь?       — Что ты, Гарри, — она вновь принялась теребить пальцами молнию. — Конечно, нет.       Да, Поттер, помешал.       — Чем занимаешься? — Поттер тоже осмотрел взглядом комнату, словно искал, куда она могла спрятать его.       — Да так… — Грейнджер пожала плечами. Она всегда так делала, когда хотела казаться непринужденной. Но почему-то тогда это выглядело совсем наоборот. Хреновая из неё актриса. Да и балерина тоже, если уж на то пошло.       И откуда он так хорошо знал её повадки? Конечно же, в последнее время общения с Грейнджер у него было в избытке. Пора было с этим завязывать.       — Я читала, — ответила Грейнджер и слегка улыбнулась.       А что она умела, кроме того, что читать книжки? Хотя… кое-что она всё-таки умела.       Да, в этот раз книжки были интересными.       — Жаль, что ты не пошла с нами в Хогсмид. Нам тебя не хватало.       «Боюсь, правда тебя может шокировать, Поттер».       — Особенно Рону не хватало, правда? — её голос изменился до неузнаваемости.       — Конечно, Гермиона. Как иначе? — Поттер нахмурился.       — Он сейчас с Лавандой, да? — как бы невзначай спросила она, засунув руки в карманы.       — Да, но откуда ты…       — Лаванда мне сказала.       Поттер качнул головой и посмотрел на часы.       — И все же зря ты не пошла, — вздохнул он.       — Гарри, ты же знаешь…       Учеба — универсальная отмазка Грейнджер на все случаи жизни.       — Да, конечно, я понимаю.       Внезапно Драко услышал тихое, но отчетливое шипение. Он обернулся назад и увидел возле ванной рыжего кота Грейнджер, недовольно вилявшего своим огромным хвостом.       — Твою мать, — тихо выругался Драко, когда зубы полужмыра впились прямо в его ногу. Он беззвучно заорал и скривился, после чего достал из кармана палочку и направил её на кота. — Если ты сейчас же не успокоишься, я запущу в тебя Круциатусом, — прошипел он. Видимо, эти слова подействовали на Живоглота, и тот отпустил его. Драко сел на край ванны и потер ногу. Было охренеть как больно. А маленький рыжий ублюдок теперь лежал в углу, но по-прежнему не отводил от него своих огромных оранжевых глазищ.       Драко осторожно опустился на пол и снова выглянул в комнату. Поттер по-прежнему беседовал с Грейнджер. Хорошо, кажется, они ничего не услышали. Но всё же часть их разговора Драко пропустил.       — Ты не могла бы мне помочь с домашним заданием?       — С чем угодно, кроме Прорицаний, ты же знаешь.       — С Историей магии. Поможешь?       — Конечно, — она слегка улыбнулась, но тут же добавила: — Только немного.       А разве им что-то задавали по Истории магии?       — Я спущусь чуть позже, хорошо? Мне осталось дочитать несколько страниц. Ты будешь ждать в гостиной?       Кажется, Поттера этот вопрос немного удивил, и он нахмурил брови, но через секунду его лицо снова прояснилось.       — Нет, я пока буду у себя в комнате.       — А в гостиной ещё кто-нибудь есть, не знаешь?       Этот вопрос напряг Поттера ещё больше, но он спокойно ответил:       — Нет, почти все ещё в Хогсмиде.       — Хорошо, тогда я скоро подойду.       Поттер кивнул и уже в скором времени скрылся за дверью, поэтому для Драко путь снова был свободен. Он демонстративно отряхнул свою одежду от всех возможных и невозможных пылинок и посмотрел на Грейнджер. Она стояла, задумчиво глядя на входную дверь.       — Твой Поттер специально это делает, что ли? — прошипел он.       Грейнджер не ответила. Может, потому что не захотела, а может, потому что это был риторический вопрос.       — И кот у тебя противный, кстати.       Драко покосился на Живоглота, стоящего возле двери ванной комнаты.       Помяни чёрта.       — Неуравновешенный он какой-то. Весь в хозяйку, — ехидно добавил он, намекая на тот случай на третьем курсе, когда Грейнджер сломала ему нос.       — Кто бы говорил, — наконец ответила Гермиона и, сложив руки на груди, повернулась к нему.       Она долго смотрела на него, просверливая насквозь взглядом своих пронзительных тёмных глаз, и Малфою вдруг подумалось: жалеет ли она? О том, что они так и не поцеловались? О том, что их прервал Поттер? Во всяком случае, тогда она была не против и с легкостью подалась навстречу к нему.       Он не будет больше пытаться поцеловать её. Тот секундный порыв исчез вместе с ветром, который выпустил из комнаты Поттер.       — Я пойду, — сглотнул Драко. — Поттер уже ушёл.       — Конечно, — просто ответила Гермиона, не мигая.       Но в её голосе Драко уловил нотку сожаления.       Или же ему этого хотелось?       — Прощай, Грейнджер, — хрипло сказал он. — Надеюсь больше не встретить тебя, — зачем-то добавил он, хоть это и было невозможно. Они ещё встретятся, обязательно встретятся, неважно где: на занятиях, в Большом зале, в коридоре, в Хогсмиде, но это обязательно случится.       И дай Бог ему не заметить её.       — Прощай, Малфой, — прошептала она, когда за ним уже закрылась дверь.       Драко поспешно спускался с лестницы, не замечая, что его провожали взглядом две пары глаз: карие, из которых катились слёзы, и зелёные, обладатель которых скрывался прямо за углом.