Девушка с татуировкой дракона

      Следующие две недели Дженнифер провела с семьёй Эглериона, которая жила в одном из лесных эльфийских поселений. У молодого воина были родители и старшая сестра, и они все жили на могучем ветвистом дубе, по размерам превосходившем любое дерево, которое Дженни когда-либо видела на Земле. На том же дереве умещались ещё три семьи, а на центральном разветвлении была установлена огромная деревянная платформа. Дуб был соединён веревочными мостиками с соседними деревьями, а те в свою очередь с другими деревьями, так что можно было обойти всё поселение, даже не касаясь ногами земли. К большому неудобству Дженни, добираться до платформы приходилось по ветвям, поскольку никаких лестниц предусмотрено не было, так что уже в первый день она умудрилась свалиться, наставив себе при этом кучу шишек и синяков, чем чрезвычайно позабавила местных ребятишек. В конце концов, Эглерион решил сделать для неё верёвочную лестницу, чтобы она ненароком не свернула себе шею. Для самих эльфов необходимость лазить по деревьям не представляла никаких трудностей. Если уж на то пошло, им это нравилось больше, чем ходить по земле!       Только наблюдая за повседневной жизнью сильванских эльфов, Дженнифер начала в полной мере осознавать, насколько же сильно они отличались от людей. Они даже казались ей немного дикими, в том смысле, что были настолько же близки к природе, как и лесные животные. В отличие от придворных эльфов, лесные жители совершенно не привыкли сдерживать свои нечеловеческие способности – они носились меж деревьев со скоростью оленей, пружинисто прыгали с земли прямо на высокие ветви и не скрывали своей необычайной силы и ловкости. У них были превосходно развитые слух и зрение, они отлично видели в темноте и очень мало спали. В то же время в сравнении с людьми эльфы казались намного более интеллектуально и эмоционально развитыми. Даже те дети, которым было не больше двух-трёх лет, превосходно говорили на вестроне и синдарине и были необычайно смышлёными для своих лет. Ну и, конечно, не стоило забывать, что они все выглядели очень молодыми и красивыми. Некоторое время Дженни отчаянно мучилась от осознания собственной неполноценности в сравнении с этими сказочными существами, но потом решила просто наслаждаться временем, проведённым с ними – в конце концов, она была единственным человеком, которому когда-либо было дозволено жить в сильванском поселении.       К счастью, была одна вещь, которую девушка умела делать лучше любого эльфа. Она, конечно же, не позабыла захватить художественные принадлежности и теперь проводила большую часть времени, стараясь запечатлеть сценки из обыденной жизни лесного народа. Ещё никогда прежде она не получала такого удовольствия от рисования – в этом необыкновенном месте всё буквально дышало волшебством. Магия была везде – в эльфах, в их любимых деревьях, в звёздном свете и даже, казалось, в самом воздухе. Особенно она была потрясена мучительно-прекрасным по своей первобытности обрядом поклонения полной луне. В ту колдовскую ночь все эльфы, что жили в поселении, собрались на центральной поляне. Когда луна явила свой белоснежный лик, они подставили свои лица под её чудотворный свет, протянули руки к небу и запели древнюю песнь. Когда зазвучали первые слова, Дженнифер вдруг почувствовала, что лес смолк. Деревья замерли, ночные животные перестали шуршать в траве, птицы притаились в листве и даже насекомые не издавали ни звука. И в тот момент она поняла, что этот лес на самом деле живой. Он слушает. Слушает песнь своих любимых детей...       Когда эльфийские голоса смолкли, воцарилась оглушительная тишина – густая, глубокая, вязкая… Лишь листья на самых высоких ветках тихо перешёптывались, ласкаемые тёплым летним ветерком. Дженни потеряла сознание. Позже она никак не могла понять, как это произошло и почему. Она лишь помнила, что в одно мгновение стояла с закрытыми глазами, прижимаясь к дереву и слушая тишину, а в следующее мгновение открыла глаза и обнаружила себя в хижине, заботливо укрытую покрывалом. Эглерион потом рассказывал, что они нашли её лежащей в траве с полуоткрытыми глазами. Эльфы безуспешно пытались разбудить её, а потом просто подняли на дерево и уложили в постель. Девушка удивлённо слушала, а в её памяти вспыхивали расплывчатые сюрреалистические видения. Она помнила, как парила над лесом, касаясь животом и руками шуршащих листьев на самых верхушках деревьев, и тело её было лёгким и воздушным. Дженнифер даже помнила, как поднимала руку и любовалась лунным светом, пронизывающим её призрачную ладонь… Было ли это сном, либо же её дух вырвался из тела, призванный древней магией луны?       Вскоре все эльфы вернулись к своим повседневным делам, и Дженни почти забыла этот сладостный сон, но одно стало совершенно ясным – та волшебная ночь каким-то образом изменила её. И если ей придётся остаться в Средиземье навсегда, то она проведёт свою жизнь здесь, в этом древнем зачарованном лесу.

***

      Эльфы из поселения уже давно знали о художественных способностях Дженнифер и многие из них любили наблюдать за тем, как она рисует. Особенно часто приходила Адлана, сестра Эглериона. Молодая эльфийка была постарше своего брата – ей было почти семьсот лет – но выглядела моложе самой Дженни, а когда беззаботно лежала в траве и плела венки из лесных цветов, то и вовсе могла сойти за восемнадцатилетнюю девушку. Дженни уже третий раз гостила в семье своего друга, и всякий раз её селили в комнате его сестры, благо та совершенно не возражала. Хотя стоило отметить, что летом эльфы проводили очень мало времени внутри - только когда спали, либо укрывались от дождя. Адлана приходила глубокой ночью и ложилась на два-три часа, потом энергично выпрыгивала из постели и бежала к подругам. Ночи в поселении были намного веселее дней – днём эльфы работали, а ночью отдыхали. Они собирались вокруг костров, разговаривали, пели песни, шутили и смеялись. Дженни очень хотелось проводить время точно также, но она постоянно засыпала даже посреди самых бурных увеселений. Иногда Эглерион относил её наверх, а иногда просто укрывал покрывалом, и она просыпалась уже утром, когда первые солнечные лучи начинали робко проглядывать сквозь изумрудную листву.       Это была самая счастливая пора в жизни девушки с момента её появления в Средиземье. За две недели, проведённые в этом поселении, она узнала об эльфах намного больше, чем за два года. Так, к примеру, Адлана рассказала Дженни об удивительных традициях, которых должны были придерживаться влюблённые. Молодым эльфам позволялось встречаться по достижении ста лет, но отношения были строго целомудренными. Если пара решала вступить в брачный союз, то сначала требовалось получить согласие родителей и заключить помолвку. Свадьба позволялась лишь через год после помолвки, а физическая близость – только после свадьбы. Эльфы очень трепетно относились к «единению тел», как они это называли, поскольку это ведёт к появлению детей. После того как «единение» произошло, пара оставалась связанной на века. Если один из них умирал раньше времени, другой не имел права вступать в новые отношения – вместо этого вдова или вдовец должны были ждать собственного конца, чтобы потом воссоединиться с возлюбленными в Благословенных Землях. Разводы и измены были неслыханными событиями и чрезвычайно порицались в эльфийском обществе. Всё это изумлённая девушка узнала от Адланы, которая была помолвлена с королевским стражником. Семисотлетняя эллет была, конечно же, девственной и с нетерпением ожидала дня, когда её возлюбленный привяжет её руку к своей руке венком из листьев и цветов и торжественно поклянётся разделить с ней грядущую вечность.       Дженнифер была бесконечно очарована возвышенным романтизмом эльфийских отношений, но про себя подумала, что ей в некотором плане повезло родиться человеком. Семьсот лет без секса?! Да тут и двух лет не прошло, а она уже готова на стену лезть от отчаянья! Девушке снились красочные эротические сны, тело томилось от желания, кожа делалась невыносимо чувствительной, а в голову лезли такие бесстыжие фантазии, что иногда её лицо начинало гореть, и окружающие с недоумением поглядывали на неё. Особенно тяжело была в середине менструального цикла, когда она овулировала. Дженни ещё с подросткового периода научилась точно распознавать признаки овуляции – у неё повышалась температура, внизу живота появлялась лёгкая тянущая боль, и она становилась очень чувствительной к запахам. Но хуже всего было дикое, почти невыносимое сексуальное желание, которое терзало её на протяжении целой недели. Она становилась нервной и раздражительной и могла заниматься сексом сутками напролёт, доводя своих бойфрендов до изнеможения. Вот только сейчас парня у неё не было, и девушка даже не могла представить кого-либо, кто мог бы подойти на эту роль. В Озёрном Городе было несколько симпатичных свободных мужчин, но Дженни глубоко сомневалась, что хоть один из них захочет быть со странной чужеземкой, чьё тело покрыто жуткими рисунками и шрамами. Кроме того, интуиция подсказывала ей, что отношения между людьми в Средиземье могли быть настолько же строго регламентированы, как и отношения между эльфами. Последние в расчёт, конечно же, не принимались – она даже не знала, возможны ли вообще подобные связи, а спрашивать ей было неловко.       Дженнифер никак не могла выбросить из головы тот случай в приёмных покоях Трандуила. Возможно ли, чтобы эльфы могли ощущать физическое желание? Сама мысль о том, что окружающие могли догадываться о мучащей её похоти, была просто невыносимой. Быть может, её тело пахнет иначе в эти моменты, и они чувствуют этот запах? Ох, это было бы просто ужасно! Дженни долго раздумывала, кого бы спросить об этом и, в конце концов, решила обратиться к Эглериону. Из всех лесных эльфов она были по-настоящему близка лишь с Авериллионом, Адланой и Эглерионом, поэтому её выбор был весьма ограничен. Обсуждать подобные темы со строгим учителем или невинной девой казалось неприемлемым, так что оставался только Эглерион, благо воин относился к ней очень тепло и по-дружески. Поэтому когда одним летним вечером молодой эльф вернулся с охоты и прилёг отдохнуть в высокой траве неподалёку от места, где она сидела со своими карандашами и бумагами, Дженнифер глубоко вздохнула и приготовилась к неловкому разговору.       - Эглерион... Знаешь, меня давно мучает один вопрос, но я никак не могла решиться кого-либо спросить об этом…       Приподнявшись на локте, молодой воин с удивлением посмотрел на неё.       - Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, Нимсириэль, ты же знаешь!       - Да, я знаю… вот только это очень… как бы это сказать? Мне очень неловко об этом спрашивать. И даже стыдно, но больше не у кого спросить, кроме тебя.       Теперь на лице эльфа помимо удивления было написано и любопытство.       - О чём это ты говоришь?       Дженни начала водить карандашом по листу, пытаясь скрыть своё смущение.       - Мне было любопытно… ведь у эльфов превосходные слух и зрение, правда?       - Правда, - подтвердил воин, недоумённо хмурясь.       - А как насчёт обоняния?       - Обоняния?       - Ну да… вы также хорошо ощущаете запахи?       Ответом ей было обескураженное молчание. Дженни подняла голову и увидела, что он смотрит на неё с комичным изумлением.       - Я не понимаю, почему тебе так стыдно спрашивать об этом. И да, у нас отличное обоняние. Прямо сейчас я чувствую запах белки на самой верхушке дерева, у которого ты сидишь.       - Потрясающе, - пробормотала девушка. - Должно быть, это бывает жутко неудобным, не так ли?       - Почему это должно быть неудобным?!       - Ну… люди и животные могут… ну, знаешь… пахнуть…       По лицу Эглериона начала расплываться улыбка.       - Ты что же, беспокоишься по поводу своего запаха?       - Иногда…       Не сдержавшись, он тихо рассмеялся.       - Какие же вы люди забавные... Не волнуйся, Нимсириэль! Ты пахнешь, как пахнут все человеческие женщины. Правда, ты намного чище женщин из Эсгарота.       - А женщины всегда пахнут одинаково, или бывают моменты, когда они пахнут… иначе?       Эглерион внимательно посмотрел на неё, поняв, что она чего-то не договаривает.       - Нимсириэль, перестань ходить вкруг да около! - нетерпеливо велел он. - Спроси, что хотела! Вспыхнув, Дженни решилась задать мучающий её вопрос:       - Я хотела спросить, пахнут ли женщины по-другому, когда… желают быть с мужчиной? Ты понимаешь, о чём я?       Лицо молодого воина застыло, а щёки окрасились румянцем.       - О, теперь я понимаю, почему ты стеснялась, - пробормотал он, смущённо опуская глаза.       - Это так или нет?       Эльф подтянулся и сел, приобняв колени руками. Потом бросил стеснительный взгляд на порозовевшую девушку и слегка пожал плечами.       - Конечно, они пахнут по-другому!       - И я тоже? - ужаснувшись, пролепетала Дженни.       Эглерион сконфуженно поджал губы. Было видно, что меньше всего ему хотелось отвечать на этот вопрос.       - Эглерион, ответь мне! Я должна знать!       - Ты… - он смолк, пытаясь подобрать слова, - иногда, да. Иногда ты пахнешь желанием, причём очень сильно. Мне даже бывает трудно находиться рядом с тобой.       Дженнифер поражённо распахнула глаза.       - О, какой ужас… - простонала она, пряча лицо в ладонях. - Мне так стыдно!       - Что?! Не говори глупостей! – Эглерион заставил её опустить руки и взглянуть на него. - Здесь нечего стыдиться, Нимсириэль! Это естественно!       - А почему тогда ты говоришь, что тебе тяжело быть рядом со мной?! Это настолько неприятный запах?!       Молодой эльф вздел глаза к небу с вымученным выражением лица.       - О Эру, не могу поверить, что мы обсуждаем это! Нет, Нимсириэль, это не неприятный запах! Как запах возбуждённой женщины может быть неприятным?! Просто это, - он неопределённо махнул рукой, - как бы тебе объяснить… Эльфийские женщины пахнут по-другому в такие моменты. Их запах очень нежный, цветочный. А ты… твой аромат просто… сбивает с ног. Он очень густой и насыщенный, но не неприятный!       - А почему тогда ты сказал, что тебе тяжело быть рядом со мной?!       Вздёрнув брови, Эглерион саркастично посмотрел на неё.       - Я и это должен тебе объяснять? – с усмешкой спросил он.       Дженни ужасно сконфузилась.       - Я… хммм… Я просто не думала, что это возможно. Ну, понимаешь, люди и эльфы…       Воин досадливо почесал затылок и поморщился, словно разговор причинял ему жуткий дискомфорт.       - Это случалось. Но крайне редко. Ты же сама понимаешь, что такие отношения обречены на страдания.       - Почему?       - Потому что жизнь смертного невообразимо коротка в сравнении с жизнью эльфа. Думаю, нет ничего хуже осознания того, что любимая состарится и умрёт, а ты будешь совершенно бессилен помочь ей… Квенди, рождённые от союза эльфов и людей, могут в таких случаях избрать участь смертных, но это очень тяжёлый выбор. А что потом? Душа смертного возлюбленного переродится, а фэа эльфа по истечении отпущенного срока отправится в Аман, где будет томиться в одиночестве до скончания веков, ибо эльф любит лишь раз в жизни…       Дженни закатила глаза и покачала головой.       - Как же у вас в Средиземье всё сложно! – со смехом воскликнула она. - Почему нельзя просто встречаться и любить друг друга без всяких душещипательных последствий?!       Эглерион облегчённо улыбнулся обрадованный, что подруга вновь развеселилась.       - Да уж, это тебе не Земля! – с нежностью поддел он. - Здесь даже среди людей не дозволены такие… хммм… свободные отношения.       - Да что ты знаешь о земных отношениях?! – расхохоталась Дженнифер. - Я тебе и половины не рассказала из боязни развратить твою чувствительную высоконравственную натуру!       - А мне и этого более чем достаточно, смею тебя уверить! – насмешливо отозвался Эглерион, поднимаясь на ноги. - Ну всё, хватит об этом! Вообще-то подобные разговоры между девой и воином недопустимы. Учти это на будущее.       Он протянул ей руку, помогая подняться с земли.       - Учту! - с улыбкой уверила она. - А теперь идём обедать, а то у меня уже желудок сводит от голода!       - О, так это твой желудок. А я было подумал, медведь в кустах засел и бурчит.       Оскорблённо ахнув, Дженни пребольно ущипнула его за руку, но Эглерион лишь весело рассмеялся и взъерошил распущенные волосы подруги, за что получил заслуженный подзатыльник.

***

      Пока Дженнифер ещё гостила в семье друга, в Лесном Царстве случилось знаменательное событие – королю Трандуилу исполнилось шесть тысяч лет (1). По этому поводу во дворце был устроен необычайно пышный пир, а все лесные поселения были украшены лентами и цветами. На праздник были даже приглашены почётные гости из Эсгарота и Эребора и, по словам многих эльфов, это был первый раз за всю историю существования королевства, когда гномы были приглашены в качестве гостей.       Простые эльфы как обычно праздновали в лесу, но перед началом пира отправились во дворец воздать почести своему любимому господину. Когда Дженни узнала истинный возраст короля, она была потрясена до глубины души. Конечно же, она знала, что он очень стар, но шесть тысяч лет?! Это же просто невероятно! Как это возможно, чтобы столь впечатляющий возраст не оставил на лице ни единого отпечатка?! Девушка вспомнила отталкивающий в своей беспощадной красоте лик Лесного Владыки и слегка поёжилась. Хотя теперь она понимала природу этого жутковатого прозрачного взгляда, перед которым дни, должно быть, мелькали, как минуты. К своему глубокому облегчению Дженни не пришлось присутствовать на царском пире – за несколько дней до торжества она умудрилась подвернуть лодыжку, когда неудачно спрыгнула с ветки на землю. Эглерион хотел отнести её к придворным лекарям, но она отказалась, поскольку не хотела возвращаться во дворец из-за растянутых связок. Мать молодого воина приготовила обезболивающий отвар, туго перебинтовала сустав и усадила её плести венки для украшения деревни вместе с другими девушками.       Юные эльфийки щебетали на синадрине, как птички, но заметив, что Дженни плохо их понимает, великодушно перешли на вестрон. Из разговора стало понятно, что эллет были чрезвычайно взволнованы предстоящим событием. Они обсуждали наряды, которые оденут для похода во дворец, а также спорили о том, какие цветы будут лучше сочетаться в букетах. Заметив недоумение человеческой гостьи, эльфийские девы стали наперебой пояснять традиции, которыми славились подобные празднества. Оказывается, каждое тысячелетие правителя праздновалось совершенно по-особенному. Его трон ставили в центре великолепной обширной залы, и каждый эльф мог подойти к владыке, дотронуться до его одежд и припасть губами к королевской руке. Рассказывали даже, что однажды Трандуил заметил в толпе подданных юную красавицу и одарил её драгоценным кольцом с собственного пальца. Имя красавицы никто из девушек назвать не мог, и Дженни даже начала сомневаться, что та на самом деле существовала, но это не могло остудить пыл молоденьких прелестниц – каждая мечтала быть замеченной своим повелителем.       Во время разговора Дженнифер с трудом удавалось сдержать язвительную усмешку – столь неприкрытое обожание со стороны молодых эллет по отношению к Трандуилу было ей неприятно, поскольку, по её мнению, было совершенно не заслужено. Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что их почтенный король может самолично пытать женщину раскалённым металлом или даже угрожать ей смертью? Но нет, об этом во всём царстве знало лишь несколько, зато чуть ли ни на каждом углу благоговейно рассказывали, как сострадательный владыка излечил смертельные раны чужеземки, после чего великодушно позволил ей остаться в королевстве. Восхищались бы юные эллет своим повелителем, если бы знали, что на самом деле он был нестерпимо высокомерным, тщеславным и самовлюблённым, что был жаден до золота и драгоценностей, что мог быть грозным и устрашающим в один момент и уничижительно колким и язвительным в другой? Нет, этого невинные эльфийские девы не ведали. Для них Лесной Король был кем-то вроде мудрого и прекрасного божества, и они трепетали при одной мысли, что совсем скоро смогут коснуться его, и может – о, счастье! – привлечь на секунду его дражайшее внимание…       Таким образом, когда большинство лесных эльфов отправилось во дворец – все разодетые в лучшие одежды и с благоухающими венками на головах – Дженни осталась с несколькими несчастными, которые должны были стеречь поселение от пауков. Но она была только рада – меньше всего ей хотелось стоять в толпе пригожих чаровниц, которые, должно быть, уже выстроились в очередь на поклонение Трандуилу. Да и сам король, скорее всего, был рад, что она не портила своим присутствием великолепный праздник. А если ещё вспомнить тот случай… Дженни досадливо поморщилась – нет, а вот этого ей совершенно не хотелось вспоминать! Хотя иногда она с несколько ядовитым удовольствием представляла, насколько этот шеститысячелетний надменный самодержец был возмущён низменной плотской реакцией на его высокородную персону со стороны простой смертной. Он, должно быть, чувствовал себя униженным и даже оскорблённым! При этой мысли девушка мстительно усмехалась и думала, что это стоило того унижения, которое она почувствовала после.       Эльфы вернулись в поселение через несколько часов, и начался весёлый пир с музыкой, песнями и плясками. Крепкое вино лилось рекой, и совсем скоро празднующие немного опьянели и начали танцевать. Дженнифер танцевать не могла, поэтому украдкой встала из-за стола, взяла карандаши и бумагу и села поодаль, надеясь запечатлеть живописное торжество. Через несколько минут к ней подошёл Эглерион и сел рядом, прислонившись к широкому дереву.       - Как твоя нога? – спросил он.       - Лучше, - беззаботно отозвалась девушка, не отрывая носа от рисунка.       - Знаешь, король спрашивал о тебе…       Дженни изумлённо вскинула голову.       - Серьёзно?!       - Да. Я был так удивлён, что он вспомнил моё имя!       Пожав плечами, она вернулась к рисунку.       - Что же здесь удивительного? Ты привёл меня во дворец в самый первый раз, а потом охранял в Дейле.       Молодой воин кивнул с очень гордым видом. Судя по всему, он был чрезвычайно польщён вниманием своего короля.       - Повелитель даже знал, что ты гостишь в моей семье, поэтому и подозвал меня к себе. Мои родители были вне себя от радости, когда я рассказал им!       - Так о чём он тебя спрашивал?       - О, он просто интересовался, почему ты не была на торжестве. Я сказал, что ты повредила ногу и осталась в поселении. Тогда он велел передать, чтобы ты вернулась во дворец сразу же после праздника.       Дженни недовольно нахмурилась, раздражённая тем, что Трандуил смеет приказывать ей. Да, она его подданная, но это только на время, поэтому он не должен распоряжаться ею, как одним из своих эльфов!       - И что ему от меня понадобилось?! – с досадой воскликнула она. - Я уже достаточно пополнила его казну и заслужила право на отдых! Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать!       Эглерион с изумлением посмотрел на неё. По выражению его лица стало понятно, что молодой эльф глубоко возмущён неучтивыми словами в адрес своего короля.       - Ты не должна так говорить, Дженнифер! - сурово сказал он, впервые назвав её полным именем. - Король Трандуил проявил неслыханное великодушие, позволив тебе остаться в нашем царстве, под защитой и опекой эльфов. Поэтому он имеет полное право указывать тебе! Пока ты проживаешь на этой земле, ты такая же подданная, как и все остальные! И ты не имеешь права говорить о нем в таком непочтительном тоне!       Дженни тяжело вздохнула. Кажется, ни один эльф в этом королевстве не желал видеть Трандуила таким, каким он был на самом деле.       - Ну ладно, прости меня, - примирительным тоном сказала она. - Я не хотела оскорблять твоего короля.       - Он и твой король тоже, не забывай об этом!       - Забудешь тут, - пробормотала девушка себе под нос. - Эглерион, не заставляй меня умолять о прощении! Ты же знаешь, что… ну ладно, оставим это. Я не буду больше так говорить о короле, но лишь потому, что это так сильно тебя затрагивает. Если хочешь знать, ты и Авериллион значите для меня намного больше, чем десять Трандуилов вместе взятых!       Молодой эльф смягчился.       - Он один, а не десять. А ты – маленькая упрямая неблагодарная человеческая девчонка!       - Виновна по всем пунктам! – радостно подтвердила Дженни и, поддавшись порыву, обняла друга за шею.       - О Эру, что ты делаешь?! – с досадой воскликнул Эглерион, мягко отстраняя её от себя. - Ты не должна обнимать меня на глазах у всего селения! Плюс ко всем твоим недостаткам, ты ещё и совершенно невоспитанная!       Девушка звонко рассмеялась, и воин покачал головой, не в силах оставаться строгим с ней.       - Пойдём, вернёмся к празднику, - с улыбкой сказал он. - А завтра во дворец, причём без всяких пререканий, поняла?       - Поняла, - грустно вздохнула Дженни, откладывая в сторону свои рисунки.       Как же ей не хотелось покидать лесных эльфов! Что-то подсказывало девушке, что нескоро ещё ей выпадет шанс жить в чудесном поселении и делить беззаботные повседневные радости с его гостеприимными жителями. Нескоро, а может быть и никогда. (1) Приблизительный возраст Трандуила взят из этой статьи: http://askmiddlearth.tumblr.com/post/49417224906/thranduils-age