Параллельное время

В этой штуковине было страшно. Запах машинного масла и жирной мясной тушки врезался в нос. Непрекращающийся механический звук, будто что-то тяжелое переворачивают, и шум мотора не давал сосредоточиться на своих мыслях, все время отзываясь где-то в затылке. А еще эта качка непонятно отчего. Будто эту штуку кто-то постоянно трясет на кочках. Хотя глянешь в окно — а там бескрайнее небо. Что сверху, что снизу. — Еда, напитки, кроссворды, журналы, поднимаем руку, не стесняемся! –женщина, должность которой Михаэль не знал, пыталась перекричать этот шум, медленно двигаясь через весь вагон со своей тележкой. Кто вообще сказал, что поезда — лучший способ перемещения?! Почему Михаэля не предупредили, что одной телепортацией дело не обойдется и придется кататься в этой железно-деревянной громыхающей коробке?! Это при том, что от этой железной дороги до земли падать очень и очень долго. При поворотах сердце вампира вообще уходило в пятки, он лишний раз боялся представить этот поезд и эту ни на чем держащуюся дорогу со стороны. Хотя люди, совершенно расслабленно употребляющие жирное мясо и наблюдавшие за видом из окна, наверное, давно привыкли. Но не Михаэль. Рыцарь сидел на своем месте, сжимая завернутую при погрузке в пергамент косу, и изредка поглядывал в окно, ожидая, когда же этот летающий золотой город приблизится достаточно, чтобы можно было отсюда выйти. О да, люди золото любят, это он сразу понял. Еще до того, как оказался здесь. Искать способ перемещения в Греттингем ему пришлось в Редане, второму по населенности городу Ламисента. Честно, он не ожидал, что там будут невампиры, если уж они в Хайкасте дрожат, как флаг на ветру, то в более северном и снежном Редане вообще раздвоятся, наверное. Но нет. В центре орочьего рынка около сонного орка-телепортатора стояла куча белокожих с золотыми пуговицами на пальто цвета дерева, золотыми ручками на бурых чемоданах, золотыми круглыми очками в тонкой оправе. И дрожали они, как сейчас дрожит этот чертов поезд. Еще и какой-то дым изо рта пускали. Странные они, эти невампиры. — Прошу прощения, — на скрюченного, сжимающего драгоценный сверток Михаэля обратила внимание эта женщина с тележкой, пронизывая его до боли подозревающим взглядом. — Дайте-ка взглянуть на Ваш билет. Вампир не был удивлен такому вниманию. — В-вот, — в закромах плаща он все-таки его откопал и протянул… Хм… Смотрительнице поезда? Та деловитым движением приняла его и внимательным взглядом осмотрела, пока Михаэль завидовал ее способности твердо стоять на ногах в этой качающейся коробке. Он-то и сидеть нормально не мог. — Странно, что я Вас не запомнила, — женщина задумчиво цокнула языком, протягивая билет обратно и возвращаясь к своей тележке. — Удачного дня. Рыцарь в ответ кивнул, мысленно с облегчением выдыхая. Ничего странного здесь и не было. Если ты не человек, то получить этот билет и вообще оказаться в Греттингеме довольно сложно. Собрать кучу бумажек, все со всеми согласовать, пройти кучу осмотров-досмотров, получить приглашение от какого-нибудь работодателя… На все это у Михаэля не было времени. Поэтому у него было два варианта: нелегальная телепортация или чары изменения. К счастью, тогда он стоял посреди орочьего рынка, так что выбор был очевиден. И это на удивление сработало. Когда ты человек, у тебя не то, что документы не просят, тебя даже досмотреть ленятся, главное имитировать дрожь, как у всех, и не выдавать волнения. Волновался рыцарь больше всего за орка-телепортатора, способного распознать чары и обломать весь план, но телепортация была настолько выматывающим заклинанием, что он даже не взглянул на Михаэля и просто рефлекторно замахал руками, изматываясь еще больше и ожидая дальше конца рабочего дня. Его было даже жалко, но вампиру сильно повезло, что все сработало, и он оказался здесь. Только вот чувствовал он, что с окончанием действия чар окончилась и его удача. И громыхающая коробка уже подъезжала к городу, где он сможет это проверить. Теперь от окна он не мог оторвать взгляда. С каждой секундой приближения Михаэль мог все лучше рассмотреть величественные шпили тесно прижатых друг к другу зданий, странные черные веревки, уходящие в эти здания, линии из железа на искусственных дорогах и маленькие громыхающие коробки, следующие по ним. Какие-то сооружения летали отдельно от остальных, одни присоединялись к большим скоплениям других зданий, другие тут же отсоединялись и исчезали в облаках. Люди в темного цвета плащах, поправляя свои похожие на глубокую тарелку шляпы, постоянно спешили: то на подъехавшую громыхающую штуку, то из нее, учтиво толкаясь и вежливо прося не наступать им на новые туфли. Наверное, даже не осознавая, на какой высоте, на какой скорости сейчас они находятся. Но поезд не задерживался и стремительно мчался дальше, а Михаэль не уставал поражаться. Он даже про качку забыл, когда увидел нагроможденные друг на друга деревянно-железные коробки, испещренные окнами всех форм и размеров, будто один большой сложный муравейник. От одного окна к другому были протянуты веревки с корзинами, в каких-то было белье, в других деньги, в третьих катались дети. Один из них так сильно раскачался, что вывалился из хлипкой корзины, и Михаэль уже хотел было испугаться, как заметил, что этот ребенок спокойно зацепился и карабкается по гладкой стене с помощью каких-то перчаток. А уж крики подоспевшей матери были слышны даже из поезда, который, не останавливаясь, мчал все дальше, сквозь многочисленные тоннели и мосты, проходящие сквозь город. И Михаэль увидел их. Греттингемских драконов. С настоящими крыльями, угольно черных, взмывающих в небо, прорывающихся сквозь облака, с золотыми уздечками, исполняющих невероятные трюки для кучки людей внизу, пришедших посмотреть на таких величественных животных. Сейчас Михаэля поражало все. Он никогда не видел ничего подобного. Даже гномы в своих крепостях лишь в своей манере воссоздавали то, что было на земле: почти те же дома, то же строение улиц, даже их драконы в чем-то были подобны наземным. А тут было нечто совершенно иное. Хотелось все посмотреть, все изучить, всех расспросить об этом городе. И выйти, наконец, из этого чертового поезда, который уже начал сбавлять скорость. Грохот механизмов становился все медленнее и тише, а люди вокруг, наоборот, все громче начинали обсуждать, к кому они приехали, на какую платформу пойдут первым делом и что купят из автоматов по дороге. Ну да, это все для них обыденность. Но Михаэль пока не превратился во флегматичного скупердяя с моноклем. Сбагрив все свои вещи в охапку, он одним из первых выбежал к дверям вагона, когда тот, наконец, остановился. Ступив на твердую не совсем землю, рыцарь первым делом заметил какую-то надпись на стене перед ним, она располагалась прямо над огромными витражами, в которых играл солнечный свет. Из-за этого света трудно было разглядеть надпись, Михаэль разобрал только «Главный вокзал» чуть ниже основной. Так вот как это место называется! — Эй, вампир! — но от созерцания окружения рыцаря отвлек голос недовольного мужика в такой же одежде, как и у смотрительницы поезда. Вот, кажется, и закончилась его удача.–Всем приезжим необходимо пройти дополнительный осмотр багажа, пройдемте! Основная надпись гласила: «Добро пожаловать в Греттингем!». Завороженность таким новым и загадочным для Михаэля городом мигом столкнулась с реальностью. А ведь его предупреждали про возможные проблемы. И вот одна из них. Человек завел вампира в небольшую комнату, в которой толпой стояли все так называемые нелюди. И отобрал большую часть багажа, как бы сильно ни пытался рыцарь защитить свое имущество. Все оружие, все чары, почему-то алкоголь, косу, дракона! Якобы приезжим с животными нельзя! Еще и штраф выписали, потому что Бурбон тоже был недоволен качкой и кого-то укусил. Куда они его забрали, они же сами подписали смертный приговор всему, до чего он сможет коснуться! Штраф был еще не в талантах, а в фунтах, как ему теперь его платить один только Скорпион знает. Так и остался стоять Михаэль за дверью комнаты досмотра, чувствуя себя без своего арсенала как без рук. Кстати про руки. Ему выдали какие-то старые затертые перчатки и сказали их ни в коем случае не снимать и избегать тактильного контакта с людьми. Видимо, эпидемия чумы набрала обороты. И при этом они отбирают необходимые инструменты у специалиста по этой чуме! Что за люди… Ладно, может, Уолтерс ему поможет с этим. Он же тут живет, знает, что к чему. Главное — найти его. А чтобы найти его, нужно не стоять на месте и хотя бы с вокзала выйти. Хотя, если честно, делать этого не хотелось. Здание вокзала поражало своей открытостью и громадностью, казалось, здесь не было другого материала, кроме дерева и легких металлов. На бронзового цвета полу были различные указатели к путям, с которых уходили поезда, в центре вокзала между двух больших винтовых лестниц на второй этаж со столовыми и прочими лавками стояли деревянные скамейки, на которых нетерпеливо ерзали люди и нелюди с сумками и чемоданами. Еще Михаэль заметил странный черный столб, на верхушке которого располагался белый круг с числами и движущимися спицами странной формы. Все постоянно посматривали на этот круг то с ненавистью, то с надеждой, будто он должен решить все их проблемы. Надо бы спросить у журналиста про эту штуковину. И найти выход с вокзала. К счастью, это оказалось не очень сложно благодаря указателям на полу. Но Михаэль шел медленно, рассматривая бронзовый пол, высокий потолок, товары в лавках на втором этаже, работников вокзала, с подозрением косящихся на спрятанные за тканью перчаток руки вампира, список уходящих и приходящих поездов, плакаты с предупреждениями о правилах поведения на вокзале. А вот и выход на улицы этого летающего города. И рядом с ним стоит какая-то странная хрень. — Приветствую Вас на платформе чужеземцев Греттингема, – безэмоционально проскрипела хрень, как только вампир к ней приблизился. Он аж подпрыгнул от страха. На него жуткой красной линзой взирала медная коробка на колесиках овальной формы, с различными щелями и трубами, из которых тонкой струйкой начал идти пар. — Если у Вас есть вопросы, Вы можете задать их мне после щелчка, –этот щелчок был похож на глухой удар в недрах этой железяки. Михаэль в первые секунды растерялся. Вопросов было много. — А ты… Кто… Что такое? — неуверенно произнес рыцарь, рассматривая эту странную штуку. Да, такой неестественный приглушенный жуткий голос не может принадлежать живому существу. — Я робот модели ГИД9000, разработанный на фабрике «Смит и Ко» с целью получения, хранения и распространения информации через голосовые команды на главном греттингемском вокзале на платформе чужеземцев, для перехода в режим разработчика укажите идентификационный номер после щелчка, — вновь проскрипела машина, временами то замедляя, то ускоряя свою речь. После глухого стука она вновь жутко взглянула на вампира через свою линзу. Михаэль ничего не понял. — Ясно, — ответил он, видимо, чтобы этот… робот не посчитал его тупым. Странное название робот… От слова работа? — Ответ неверный, остаюсь в режиме пользователя, — этот ответ железяки Михаэля немного напугал. Он просто сказал «ясно», а уже что-то неверно? Он сломал этого робота? Что происходит? — Прошу, задавайте Ваши вопросы после щелчка, — щелк. — Эм… — вампир озадаченно почесал затылок. Он был в растерянности, не зная, что можно спрашивать у такой штуки, а что нельзя. — Ты Ричарда Уолтерса знаешь? — ну, попытаться стоило. — Извините, сэр, боюсь, что я не могу ответить на Ваш вопрос, — как всегда бэзэмоционально ответила машина. — Совсем? Он тут в этой… газете работает, может все-таки слышал? –склонил голову Михаэль, чувствуя себя все тупее и тупее с каждым произнесенным словом. Он пытается уговорить неодушевленный предмет. Ну, а как с ним еще себя вести? Он же умеет говорить, значит с ним можно, как с живым? — Вы можете купить газеты нашего города в ближайших газетных киосках, два их них находятся в трех ярдах отсюда. Напечатать карту? — ответил робот. Совсем не по теме ответил. Может это он тупой? — Да нет, Уолтерс этот газету пишет, а не продает, — попытался объяснить вампир, активно жестикулируя. Реакция робота была нулевой. Зато прохожие странно оборачивались на вампира, пытающегося совладать с этой странной штукой. — Блин… Ну вот какие газеты тут есть? — В ассортименте большинства газетных киосков Вы можете найти научно-популярный журнал фабрики «Смит и Ко», спортивное издательство «Греттингемский наездник», газета о случаях и происшествиях «Греттингемские ведомости», светский журнал «Высокая платформа»- — Точно, «Греттингемские ведомости»! О них расскажи, — обрадовался рыцарь. Хоть чем-то это чудо инженерии поможет! — … главная новостная газета «Облачные новости», литературное авторское издание «Футуризм»- — Ты слышишь меня? — ну или не совсем. — … развлекательный журнал «Шар» и многое другое. Вы можете купить газеты нашего города в ближайших газетных киосках, два их них находятся в трех ярдах отсюда. Напечатать карту? — наконец закончил скрипеть робот. Он раздражал Михаэля все больше. Опять послышался этот щелчок. — Нет, блин. Расскажи про «Греттингемские ведомости», — четко и лаконично. Похоже, только такое обращение этот робот и понимал. — Газета о случаях и происшествиях «Греттингемские ведомости» является еженедельным печатным средством массовой информации, распространяется на территории Греттингема 11 лет. В газете освещаются в основном случаи преступления и массовые происшествия. Газета имеет 5 место по популярности среди населения в Греттингеме, штаб газеты находится на второй рабочей платформе, — наконец-то сказала что-то путное эта железяка. Но кое-что Михаэля смутило. — Почему ты не предложил напе… Э-э-э… сделать карту? — осторожно спросил вампир. — Нелюдям запрещено посещать вторую рабочую платформу, — Козерог всех побери, тут даже роботы нелюдей не жалуют. Опять сложности. — Почему нельзя? — хмуро спросил Михаэль. — Извините, сэр, боюсь, что я не могу ответить на Ваш вопрос, — произнесла машина, сверля вампира своей красной линзой и мерно пуская пар из труб. — Ну скажи, сложно чтоль? — Извините, сэр, боюсь, что я не могу ответить на Ваш вопрос. — Ну карту хотя бы сделай. — Извините, сэр, боюсь, что я не могу этого сделать. — Да это не мне, а человеку, — попытался схитрить Михаэль. — Извините, сэр, боюсь, что я не могу этого сделать, — но робот был непреклонен. — Ну и пошел нахер, сам найду, — обиженный на робота вампир плюнул на все и с гордо поднятой головой прошел мимо него к выходу, заранее проклиная про себя всех роботов в этом городе. Люди же лучше ему подскажут дорогу ко второй рабочей платформе, чем какой-то робот, так ведь?

***

Ну, это оказалось не совсем так. Некоторые люди оказались еще страннее, чем та пыхтящая железяка. Одни в страхе шугались вампира и быстро уходили, хотя с другими нелюдями вели себя нормально. Другие требовали информацию про какие-то тайные списки и проходы, о которых Михаэль первый раз слышал. Третьи говорили подойти к роботам, а затем уходили вверх по стене с помощью этих своих странных ботинок или цепляли крюки к зданиям и улетали ввысь, явно проделывая такие фокусы не в первый раз. И им было куда цепляться. Улицы в Греттингеме были совсем другими, нежели на земле. Какие-то узкие развилки, надстройки, становящиеся отдельными кварталами, один дом отсоединяется и улетает, другой поворачивается и становится частью другой улицы, одна лестница ведет в тупик, через несколько минут эта же лестница выходит на просторную пешеходную улицу с лавками и пабами с непомерно дорогими товарами первой необходимости и без этих едущих по линиям железных банок, в которые вампир уж точно больше не полезет. У Михаэля от всего этого голова кружилась. Ну, может, не только из-за этого, а еще и из-за разряженного воздуха, но сориентироваться было сложно. А ведь все эти платформы еще и перемещались относительно друг друга, опоздаешь на минуту и уже можно и не попасть на эту вторую рабочую. Похоже, передвижение с помощью таких ботинок и крюков самое быстрое и надежное в этом городе. Но у рыцаря их не было. Зато была наблюдательность и желание уже поскорее найти этого журналиста и мистера Белла. Кстати о нем. На досках объявлений возле пабов, в темных подворотнях, иногда прямо на брусчатке постоянно попадались надписи типа «МБ компромат на Джонатана Рида 100ф» или «Политический прогноз на месяц Водолея МБ 300ф». Под некоторыми из них даже галочки были нарисованы. Это вот так делают заказы мистеру Беллу? Серьезно? Вот так вот просто? Вампир уже хотел где-нибудь найти мелок и написать «МБ как тебя найти я заблудился 1ш», чтобы проверить наверняка, но вдруг заметил робота на выходе пешеходной улицы. Он спокойно печатал карту какому-то орку-туристу. Длинную, испещренную всевозможными обозначениями, карту. При этом проблем с тем, что карту просит нечеловек, у робота не было. Хм. Михаэль зря время терять не стал и чуть ли не бегом понесся к железке, на ходу услышав три заветных слова от другого орка-туриста в небольшой очереди перед роботом, которые, наконец, пролили свет на устройство этого чертового города. «Напечатай полную карту». Оказывается, чтобы совладать с роботом, нужно просто знать команды, которые он «заучил», а не пытаться разговаривать с ним, как с живым. Чертовы машины. В любом случае вампиру удалось найти вход на вторую рабочую платформу. Но его проблемы на этом не заканчивались. Платформы друг с другом соединяли две части моста, примагниченные друг к другу. И по обеим его сторонам стояли опять роботы, но уже другие. Еще более жуткие, чем предыдущие. Передвигаясь на колесах и пыхтя своими трубами, у них имелись две палки по бокам, на которых Михаэль углядел маленькие искры, как у молний. И еще в будке перед мостом сидел человек и скучающе читал книгу. Но именно он решал, пропускать ли кого-то через мост или нет. Черт. На человека вампир не очень похож. А чары у него отобрали на вокзале вместе со всем добром. А денег у него не очень много, да и вряд ли такие принимают тут. И других проходов на платформу, кроме как крюком зацепиться и перелететь, он не видел. Что же делать… Может, попросить охранника, чтобы журналист сам вышел к нему? Или все же есть способ перемахнуть так? Вампир ошивался рядом с мостом, осматривая края платформы и пытаясь углядеть хотя бы один обходной путь, с таким задумчивым лицом, будто он над карточной партией сидит. Слишком подозрительно, чтобы на него не обратил внимания хоть кто-то. А в Греттингеме никто и ничто не остается без внимания. — Пс, парень, — Михаэль аж подпрыгнул, в страхе обернувшись. Это работники вокзала с роботами? Ан нет, это всего лишь какой-то бродяга около закоулка сидит, в старом сером пальто и с перевязанным лохмотьями лицом. Что-то вампир его и не заметил. Только что пришел? — Чего рыщешь туда-сюда? Может, подсказать что? — и где он был, когда Михаэль дорогу искал… — Да я тут ищу кое-кого, — общими словами ответил вампир, подходя к бродяге. Тот поднял воротник пальто, скрывая свое лицо. Может, травма какая? Впрочем, это не так важно. — Но вряд ли меня пропустят, — вампир кивнул в сторону роботов. — Конечно, не пропустят, в клерки и журналюги только людей берут, — бродяга пожал плечами, немного грустно усмехаясь. – Кого ты ищешь оттуда? — Ричарда Уолтерса, — рыцарь надеялся, что выговорил его имя правильно. — Он в «Греттингемских ведомостях» работает, мне бы связаться с ним… — А, этого невротика, — театрально скучающе протянул человек. — Знаю я кое-что о нем. Ты же знаешь правила, верно? — вампир в ответ нахмурил брови. Он догадывался о них, но неплохо было бы и вслух проговорить. — Оу, первый раз здесь, да? Все просто: ты информацию мне, я информацию тебе. Если у тебя в башке отыщется что-то интересное, конечно, — даже сквозь бинты и лохмотья чувствовалась эта усмешка торгаша. Михаэль даже на секунду себя дома почувствовал. Так, стоп. Человек из ниоткуда, лицо скрывает, говорит как бывалый торгаш, интересует его только информация… — А ты не мистер Белл случаем? — малиновые глаза вампира сощурились, пристально изучая человека перед ним с ног до головы. Может, у всей этой информационной сети и нет лидера, но он может быть одним из этих многочисленных Беллов. — Все может быть на этом свете, — бродяга пожал плечами. Еще и от ответа уходит, может реально Белл? Тогда журналиста можно и не искать? Черт, нужно знать точно. Михаэль нахмурился, пребывая в раздумьях. Может, он просто притворяется нищим, а на самом деле информатор? Пальто серое, потертое, явно настоящее, рубашка грязная, но вроде приличная, плотная, тряпка вместо шарфа закрывает шею, черный берет закрывает голову и скрывает перемотанное лицо, на руках тоже бинты под износившимися рваными короткими перчатками, но уже немного размотавшиеся от жестикуляций, под бинтами проглядывает что-то бледно-синее. Так, стоп! – Ну че ты ломаешься, не хочешь уже с Уолтерсом твоим поговорить?! Человеку было явно неуютно от столь пристального разглядывания, поэтому он немного поежился и скрыл руки в карманах пальто. Но Михаэль уже успел узнать тот самый оттенок кожи. Он, блин, всю жизнь этим занимается, как он мог не узнать! Вампир быстро сел перед бродягой на колено и с тревогой начал искать его глаза среди этой мешанины лохмотьев и бинтов. — Эй, ты че? — бродяга отшатнулся от Михаэля, он явно был испуган. И все еще изо всех сил пытался скрыть лицо от столь пристального внимания. Но карминовый цвет зрачков очень хорошо выделялся среди серых лохмотьев. Опасения подтвердились. — Ты чумой болеешь, вот че, — со всей серьезностью ответил рыцарь. Он знал, что человек перед ним уже не жилец, стадия болезни слишком поздняя, чтобы ампутировать пораженную конечность или орган. Еще пара дней и заражение дойдет до мозга. — Или ты этого до сих пор не заметил?! — как он может тут сидеть и разговаривать, как ни в чем не бывало, когда все настолько запущено? Человек резко оттолкнул Михаэля, в страхе подскакивая и пятясь в темный закоулок между зданиями. Откуда такая реакция? Вампир слишком резок? — Отвали! Вали к своему хозяину и проси еще времени! — с этими странными словами бродяга побежал в закоулок, сверкая бледно-синими пятками в рваных ботинках. Но Михаэль ни от кого не пришел. Более того, упускать потенциальный источник заражения нельзя ни в коем случае. Вампир пустился за бродягой следом. — Да стой ты! — конечно, у тренированного бойца выносливости было куда больше, чем у будущего упыря. Расстояние между ними стремительно сокращалось. — Я не пришел ни от кого, я из Ордена! — Какого еще, нахер, Ордена?! — сквозь сбитое дыхание прокричал будущий упырь. А потом они удивляются, чего это у них чума гуляет. — Отвали! — Да такого, мать твою, Ордена борьбы с упырями! — плеча человека коснулась рука вампира, крепко его сжав и разворачивая напуганного зараженного к себе. — Смотри! Плащ черный видишь?! — Михаэль кивнул на себя, продолжая удерживать бродягу. — Все вампиры, которые в нем ходят, разбираются в чуме и могут помочь, понял?! У тебя последняя стадия, ты упырем станешь, дебил! — чтобы вразумить этого информатора недоделанного, Михаэль как следует встряхнул его, пытаясь привести в чувство. — По-П-Подожди, — сквозь тяжелое дыхание произнес человек, глядя на мир уже чуть более осмысленно своими карминовыми глазами. — Так ты не от Белла? Вот и ответ на вопрос про связь с легендарным информатором. А Михаэль уж понадеялся… — Да нет же, я тебе это и пытаюсь сказать, — возмущенно ответил рыцарь. — Я помочь, блин, хочу, а ты тут мне забег решил устроить?! — помочь, конечно, не ему, а городу, ему уже ничем не поможешь, но хотя бы новых зараженных будет меньше. Вампир отпустил человека, тот вроде успокоился, перестал вырываться, по крайней мере. — Так ты. понимаешь в этом, да? — бродяга размотал свою синюю гнилую руку и кивнул на нее. Вампир кивнул в ответ. — Дай рецепт лекарства! — синяя гнилая рука тут же вцепилась в воротник плаща рыцаря. — У тебя должен он быть, раз ты понимаешь в этом, в-верно? Я тебе все скажу, и про Уолтерса, и про неуолтерса, все что захочешь, только избавь меня от этого! Человек дрожал от бессилия и отчаяния, сжимая плащ вампира в темном вонючем закоулке платформы чужеземцев. Это была самая нелюбимая часть работы Михаэля. Многие думали, что их еще можно спасти. Многие придумывали обряды, лекарства, из последних сил цеплялись за последнюю надежду не стать безмозглым животным, жаждущим крови. И одной из обязанностей рыцарей Ордена было опускать таких зараженных с небес в суровую реальность, где выходов только два: убить себя самостоятельно или быть убитым Орденом во имя спасения остальных. Такой выбор сейчас придется дать и этому бедняге. Как же Михаэль этого не любил. — Успокойся, — с тяжелым вздохом произнес вампир. –И послушай меня внимательно, — взгляд малиновых глаз резко помрачнел. Когда же он к этому привыкнет? — Не знаю, кто тебе там чего наговорил и пообещал, — еще один тяжелый вздох. — Но… Как бы тебе сказать… — Черт. — Никакого лекарства от чумы не существует, — карминовые глаза напротив резко потускнели. — На ранних стадиях можно отрубить пораженную руку или ногу, или орган вырезать не жизненно необходимый, но это не твой случай, — кажется, он в прострации. Это еще нормальная реакция, хотя бы не отрицание. – Это Белл тебе наплел про лекарство? — может, он не такой уж и осведомленный информатор? — Нет… Не он, — через несколько секунд ответил человек. Смотрел он в никуда. — Ну, я думал, что это он. Но это не он. Отличить настоящего Белла от фальшивки сложно… И я, дурак, повелся, — повисло молчание. Значит, Беллом тут может прикинуться кто угодно? И никак не проверить, кто тебе поможет, а кто вместо правды наплетет выдумки за деньги? Как тут, черт возьми, живут?! Сложная задачка ему попалась. Михаэль погружался в мрачное осознание своего положения вместе с человеком. — Знаешь, — снова заговорил он через некоторое время. — Я тоже был Беллом. Поддельным. Я не был связан с Сетью, просто собирал компромат на всех со второй рабочей и продавал всем, кому надо, — человек обреченно поник, оперевшись плечом на грязную стену. — Вышвырнул так начальника самодура, смог, наконец, обеспечить дочь нормальным окладом, жил нормально. Решил мне отомстить, старый мудак, — синие кулаки с гневом сжались. — Наверняка это он. Узнал, что я заразился, рассказал про лекарство и выкупил весь компромат, урод. Я его, мать твою, пять лет собирал, чтобы никакая тварь не вздумала меня сместить. Потом знаешь, что сказал, прикинувшись настоящим Беллом? Что этого недостаточно для знания рецепта и заставил меня еще собирать информацию, пока, наверное, не сдохну. Мудак, — опять повисло молчание. Михаэль с жалостью глядел на поникшего клерка, окунувшегося в свои мысли. Так вот она какая, жизнь в Греттингеме. Здесь балом правит информация, и этой информации так много, что немногие способны отличить ложную от правдивой. Каждый может притвориться мистером Беллом, каждый может продать любую выгодную для себя выдумку, и при этом ни у кого нет личных тайн и секретов, все про всех знает настоящий безликий невидимый информатор, который сейчас так нужен Михаэлю. Что же он сам не придет к нему, раз рыцарь так нуждается в нем? Белл не знает? Или не хочет? Овен его знает. В любом случае… — Тебе так оставаться нельзя, — осторожно начал вампир, намекая на тот самый выбор из двух вариантов. — Знаю. Я скинусь завтра, — все также, без эмоций говорил человек. — Можешь об этом не волноваться. Только… С дочерью попрощаюсь, — его голос становился все тише и тише с каждым словом. Черт. — Ты… — хотел было Михаэль сказать что-то в поддержку, но человек его перебил. — Уолтерс на чернорабочей платформе сейчас, он стал часто туда ходить, как вернулся с земли, — все же он был благодарен этому вампиру. За честность. Правда ценится в Греттингеме дороже всего. А он дал ее бесплатно, безвозмездно. Он заслужил правды в ответ. — Час назад видел, как он шел туда. Так что иди и оставь меня. Рыцарь удивился. После всей правды, что он на него вылил, этот человек все равно помог ему, дал ему зацепку для поиска в этом запутанном и жестоком золотом городе. Даже если для него это и все на свете уже не имеет смысла. Михаэль был по-настоящему благодарен ему. И все, что он сейчас может для него сделать — исполнить последнюю просьбу. Рыцарь кивнул и тихо ушел из темного закоулка обратно на свет, оставляя бывшего клерка один на один со своей судьбой. — Подожди! — прилетело ему в спину. Вампир обернулся. –Я Хилл. ГарриХилл. Если вдруг встретишь Шерил Хилл, то расскажи ей все и… Не дай заразиться, ладно? — Обязательно, — ободряюще улыбнулся рыцарь в ответ. — Можешь не волноваться. Тогда он не заметил небольшой несостыковки в словах Гарри. Он и не мог заметить. У Михаэля еще столько всего было впереди.

***

Найти чернорабочую платформу оказалось легче, чем вторую рабочую, хотя Михаэль зачастую и сворачивал совсем куда-то не туда, погруженный в свои мысли. Столько всего произошло с ним за последнее время. Еще недавно он сидел с Идой и Ингмаром в Ордене, представляя Греттингемэдаким летающим филиалом Зазеркалья с разными техническими штуками и летающими драконами, а на деле этот город оказался не таким уж и радужным. Нет, в чем-то он все-таки оказался прав, ведь тут были роботы, поезда, автоматы, сам город держится лишь на одной силе инженерной мысли, в конце-то концов. Но и неприятных моментов тут тоже оказалось достаточно. Чума, дезинформация, неприязнь к чужакам. В любом, даже самом отдаленном клочке мира, у общества всегда будут свои сложности и проблемы, без этого никак. И Михаэль приближался к, казалось, эпицентру одной из этих проблем. Чернорабочую платформу, в принципе, можно было отыскать и без карты, ведь огромное черное облако дыма было и так прекрасно видно. И чем ближе вампир к ней был, тем острее чувствовал запах ржавого металла, гари и копоти. Примагниченный мост на платформу никто не охранял, но и идти в эту дымную завесу особо никому не хотелось. Да никто особо и не пытался. Рыцарь шел по пустынным улицам среди заводов и фабрик с плотно закрытыми дверями, лишь бы туда никто не вошел. Немногочисленные силуэты вдалеке пытались перебежать из одного здания в другое как можно быстрее, а кто не пытался — набрасывался на бегущих при малейшем приближении. Упыри, сразу видно. Упырей тут было достаточно. Их рычание было слышно из мусорных баков, из незапертых рабочих столовых, совсем близко и в то же время где-то далеко. Немногочисленные предприятия продолжали свою работу в таких условиях. И зря, потому что по оценке Михаэля тут неплохо было бы вообще всю платформу оградить и зачистить большим отрядом. Но ограждена от всех была только одна большая скотобойня практически в центре этого неблагополучного района. Всюду были листовки с надписью «Не входить», здание было ограждено колючей проволокой, на одной колючке возле забора осталась часть подозрительно знакомого бежевого плаща. А сам его владелец стоял возле роботов у входа. Чуть подрагивающий, завернутый в два шарфа, жутко недовольный журналист «Греттингемских ведомостей» Ричард Уолтерс неохотно что-то зачитывал роботу с бумажки. Наконец-то Михаэль его нашел. — Один. Три. Три. Семь. Четыре. Два, — бурчал журналист сквозь ткани двух шарфов роботу, стараясь держать бумажку ровно. Получалось скверно. — Ответ неверный, остаюсь в режиме пользователя, — проскрипела в ответ железяка тем же голосом, что и тот гид на вокзале. Журналист в ответ попытался изобразить недовольство и разочарование, но получилось слишком натужно. — Прошу, задавайте Ваши вопросы после щелчка, — от этого звука подошедшего Михаэля уже передергивало. — Войти в режим разработчика, — с тяжелым вздохом произнес Ричард, принимаясь опять зачитывать очередной идентификационный код с бумажки. А он-то думал, чего это такая низкая цена за них… — Для перехода в режим разработчика укажите идентификационный номер после щелчка, — как все-таки мало реплик у этих железных банок. — Здрасте, — но вампир не стал дожидаться, пока коды с бумажки кончатся. Он и так слишком долго искал этого человека. — А! — Уолтерс аж подскочил, с зашуганным болезненным видом оборачиваясь и тут же выхватывая пистолет из кармана плаща, наставляя его на рыцаря. Тот удивленным взглядом посмотрел на дуло оружия и чуть отошел на шаг, а журналист, наконец, смог присмотреться к такому неожиданному гостю. — А… Ты, тот который… Ну это, как его… Рыцарь, да? — Ага, Михаэль Рённинген из Ордена, — невозмутимым тоном ответил вампир. Учитывая обстоятельства, в которых они находятся, в такой реакции человека не было ничего удивительного. — Спасибо, что вспомнили и не убили сразу. — Ответ неверный, остаюсь в режиме пользователя, — внезапно проскрипел робот. А, точно, человек же пытался получить какой-то особый доступ к ним. И зачем ему эта скотобойня, учитывая то, что по виду ему не очень-то туда и хочется? — Прошу, задавайте Ваши вопросы после щелчка. — Мне все понятно, — пробурчал журналист, пряча пистолет обратно и потирая болезненно красные глаза дрожащей рукой. Выглядит так, будто у него небольшая передозировка чарами. И что он делать собрался… — Извиняюсь за это, просто… — и тут в его светлую голову под шляпой пришло осознание. — Подождите, Вы здесь от Ордена? Гостелла пустила Вас? — с удивлением спросил человек, вспоминая последние события. Он же журналист, он одним из первых должен был узнать о таком. — Ну… — протянул вампир, потирая затылок. Говорить ему, что он изгой и нелегал как-то стыдновато. – Не совсем… Считайте меня разведчиком, — это единственное, что он смог придумать за такое короткое время. Лучше бы сказал правду. — Ясно, не пустила, — как он быстро его расколол. Настоящий журналист. — Тогда… Что Вы здесь делаете? Вы, наверное, кучу времени потратили, отыскивая меня. — Это точно, — признался Михаэль. –Тут такое дело, очень важное, Вы же тут все в этом городе знаете, так? — журналист кивнул, глядя на вампира из-под полей шляпы. Хм. На вампира. –Ну и вот, тут у меня одна проблема случилась, это и с Орденом связано, — Вампир. Со здоровыми ногами вместо протезов. Значит, через забор он может перелезть без проблем, обходя роботов. –Из ниоткуда прям недавно кто-то появился, и он короче притворяется мной, и почему-то в это верят все, я не понимаю, — и этот вампир тут считай никто, здесь у него нет ни репутации, ни работы. Ему нечем рисковать. — Во-о-от, и он таким внезапным оказался, я о нем ничего не знаю, и никто ничего знает, — и он ничем не заразится, он справится с этим гораздо лучше, чем инвалид Уолтерс. Идеальный кандидат. — И я бы хотел найти Мистера Белла, чтобы он о нем узнал, можете мне помочь в этом? — Михаэль с полными надежды глазами уставился на журналиста. — А? — моргнул тот. — Мистер Белл? — вампир уверенно кивнул в ответ. — А, знаю, да, знаю, как его найти. Малиновые глаза загорелись уверенностью. — О, можете тогда помочь договориться с ним? — Михаэль аж засиял. Наконец-то у него хоть что-то получается в этой жизни! — Да, конечно! — именно он Уолтерсу и был нужен все это время. И он даже знает одного человека, который справится с уговорами гораздо лучше него. — Иди за мной, я тебя отведу. Так журналист с передозом и воодушевленный рыцарь пошли на другой конец чернорабочей платформы, в место, которое кажется на этой платформе лишним и непонятно откуда взявшимся. В бордель.

***

— И ты уверен, что он оправдает наши ожидания? Не знает Михаэль по поводу каких-то других ожиданий, но свои у него точно не оправдались. — Ой, ты сомневаешься, что он чего-то не умеет? Если там кто-то и будет, он сможет и двоих, и троих на себя взять. Троих? Взять на себя? Учитывая то, что они находятся в борделе, вампиру стало немного не по себе. — Троих?! С такими хлипкими ножками?! — совсем не по себе! — Да и в его ручках я не могу представить подходящих… Инструментов. Твое журналистское чутье подводит тебя, мой дорогой? Михаэль старался не думать, о каких это инструментах говорит эта женщина. — Тебя тоже твое чутье подводит, раз ты не видишь очевидной разницы в эффективности между нами, — журналист сложил руки на груди, пытаясь выдержать ехидный взгляд зеленых глаз. Она же все это не всерьез говорит, верно? Они так спокойно говорят о вампире, будто его и нет здесь. Да что они хотят с ним сделать? — Ты сам хотел совершить это проникновение, — чего?! –И с таким уверенным видом, помнишь? А сейчас вдруг пришел и привлекаешь третьих лиц, — женщина уже и не скрывала своего ехидства. — Не издевайся, — пробурчал Уолтерс, все-таки не выдерживая и отводя взгляд. Свою репутацию она заслужила не зря. — Я все понимаю, у вас тут свои терки, — вмешался рыцарь, на что получил два весьма снисходительных взгляда от потрепанного, нервного, перевязанного двумя плотными шарфами журналиста с порванным плащом и высокой статной хозяйки борделя, чьи короткие идеально подстриженные под каре угольно-черные волосы еле касались острых голых плеч. Михаэль немного замешкался под столь пристальным вниманием. — Но… Я… — надо взять себя в руки. — Что тут вообще происходит? — вопрос был задан преимущественно Уолтерсу. А может быть… — Вы Белл? — вампир недоумевающе и растерянно взглянул на хозяйку Храма Близнецов. Женщина театрально сдержала смех. — Так ты его Беллом заманил? –протянула она, переводя взгляд на притихшего журналиста. — Да ты сам достоин носить его имя, Ричи. — А ты-то тем более, Равенна, — попытался парировать Уолтерс. Затем, тяжко вздохнув, продолжил, — Я лишь пытаюсь помочь и ему, и нам. Ты ж хочешь Белла найти? — человек перевел уставший взгляд на вампира. Тот неуверенно кивнул. — Так вот, а я хочу остаться в живых, ясно?! — Просто признай, что ты самую малость переоценил свои возможности, — промурлыкала Равенна, в ответ услышав вздох смирения. — А ты, — зеленые глаза жадно вцепились в недоумевающего рыцаря, оценивая того с ног до головы.– Так уж и быть, иди за мной. Я тебе все наиподробнейшим образом объясню, дорогуша. — Ага, он мне тоже так сказал, — уже чуть более уверенный Михаэль кивнул на угрюмого журналиста. Тот закатил глаза. — И он не обманул, — пожала плечами Равенна, отчего еще немного ее белоснежной кожи выглянуло из-под шелковой ткани ее одежды. — Ведь ты близок к Беллу как никогда. А вот это было уже интересно. Журналист со вздохом облегчения откланялся и ушел писать очередную статью о застое производства на чернорабочей платформе, радуясь, что ему не придется рисковать жизнью, а Равенна поманила Михаэля вглубь ее примечательного заведения, где было на что и на кого посмотреть. Вампира встретил запах алкоголя, фруктов и благовоний, как только он вошел в главный зал борделя, где на него тут же обратили внимание десятки заинтересованных глаз. Такое большое скопление представительниц всех рас он только на рынке в Хайкасте видел. А такой большой спектр оттенков красного, темно-карего и, что самое главное, рыжего и вовсе никогда. Укромные места для ритуалов от всего остального зала отделялись бордовыми шторами, прочная винтовая лестница, на которую элегантно поднималась Равенна, отбрасывала на кораллово-красную стену, украшенную картинами с изображениями двух рыжих богов, глубокую тень из-за приглушенного освещения десятками свеч, расставленных тут и там на маленьких столиках из темного дуба рядом с мисками с фруктами. Сама хозяйка очень даже аутентично смотрелась в этих декорациях. Михаэль не помнил, как называется эта ее одежда, которую обычно изображали на картинах с жителями старого Греттингема, что-то типа многослойного шелкового ярко-красного халата с желтым обрамлением, который удерживает от падения на пол лишь тугой темный корсет, вошедший в обиход уже явно после возвышения людей. Он прекрасно подчеркивал фигуру женщины, но смотрелся откровенно лишним вкупе со всем остальным. Чего не скажешь об остальных жрицах храма. Тут можно было отыскать и нежных магичек-орчих, и строгих длинноногих эльфиек, и чутких миниатюрных гномок, и плотно одетых разговорчивых вампирш, и даже людей, и на каждую приходился корсет, не похожий на все остальные. Но не успел Михаэль с чисто исследовательским, конечно же, интересом рассмотреть их всех, как они уже поднялись на второй этаж, на котором располагались отдельные комнаты. — Ты уж так на них не заглядывайся, а то денег потребуют, — усмехнулась Равенна, даже не оборачиваясь на рыцаря. Михаэль такой предсказуемый? – Спать будешь в одной из комнат на выбор, — будничным тоном продолжила женщина, махнув рукой в сторону дубовых дверей. — Вообще-то я еще ни на что не соглашался, — обиженным тоном ответил вампир, хотя… Ночевать ему и правда негде. — А у тебя есть выбор? –с нарочитым удивлением ответила бордель-маман, ведя рыцаря к еще одной лестнице в конце этого полутемного коридора. А ведь если так подумать, то Равенна была хоть каким-то шансом выйти на настоящего Белла. Михаэль в ответ недовольно выдохнул. Ну он и влип, конечно. Женщина провела рыцаря в просторную комнату на самом верхнем этаже, обставлена она была немного беднее: всего лишь маленький столик с несколькими стульями, легкий деревянный графин с вином и куча красных подушек с вышивкой, разбросанных тут и там над весьма роскошным балдахином во весь потолок. Ни одной, даже самой маленькой форточки, ни одного дополнительного выхода, лишь плотно закрывающаяся дверь и какие-то странные мягкие стены. — Конфиденциальные разговоры о политике проводятся только в таких комнатах, — объяснила устроившаяся на одном из стульев Равенна, глядя на замешательство вампира.— Никаких окон, никаких тайных выходов, никаких колюще-режущих предметов и полная шумоизоляция. Оплачивается отдельно, но тебе, так уж и быть, сделаю скидку — похоже, она искренне гордилась наличием подобных помещений в своем заведении. Но Михаэля кое-что смутило. — П-политике?! — причем тут он и политика? Во что он, Овен всех побери, ввязался?! — Успокойся, дорогуша, — усмехнулась женщина в ответ на такой испуганный вид и указала своими длинными тонкими пальцами на стул напротив себя, предлагая сесть, чтобы потом не упасть. — Между прочим, ты можешь отстоять честь всех вампиров в Греттингеме, прояви хоть немного сострадания к своим сородичам. Или, может, тебя больше интересует возврат твоего имущества? — А откуда Вы знаете… — хотел спросить Михаэль, плюхаясь на стул, но этот вопрос был слишком очевиден, чтобы его дослушивать. — Ой, не нужно на «Вы», я не такая уж и старая, — отмахнулась зеленоглазая брюнетка в самом расцвете сил. — У тебя на спине висит крепление для оружия, — она пожала плечами, наблюдая за растерянно-задумчивым лицом вампира. Уговорить такого будет не просто легко, а очень легко. – В гостях ты у нас явно первый день, а уж этот твой потерянный вид, будто ты руки лишился… Черт. И ведь верно. Но. — А вот такой вид у меня не только из-за косы, — рыцарь сложил руки на груди. Путают тут его, понимаешь ли, издеваются, а потом удивляются такому состоянию. — Я много чего тут не знаю. Настоящий ли у Ва… тебя Мистер Белл, например, м? — О, я вижу, ты уже кое-чему научился, — улыбнулась женщина, хлопнув в ладоши. –Если ты у нас такой скептик, то мы можем с тобой поспорить, что завтра я о тебе буду знать чуточку больше, идет? Как она уверенно это говорит. Гораздо увереннее, чем фальшивый Белл. — А вот и не факт, что я тут до завтра останусь, — парировал Михаэль, находясь в борделе перед его обворожительной хозяйкой, которая уже прямым текстом говорила об отсутствии у вампира выбора. Кого он обманывает… Но поломаться надо. — О, ну это не проблема, — Равенна уже все знала наперед. И, выудив из рукава свою тонкую курительную трубку, она начала свой рассказ. –Так как о фальшивых Беллах ты уже знаешь, не заметил ли ты еще чего-нибудь, внимательный ты мой? — Михаэль нахмурился, вспоминая последние события, произошедшие с ним. — М-м-м, не боялись ли тебя наши гордые представители среднего класса? — когда вампир хотел спросить дорогу, было, да. — И цены в лавках какие-то слишком высокие именно на те товары, которые производятся на нашей любимой чернорабочей? — на пешеходной улице что-то такое он видел, да. –О, а эта эпидемия, начавшаяся именно с этой платформы, просто прелесть, верно?! Кстати, перчатки, которые тебе выдали, связаны именно с ней. — Да я уж понял, — вздохнул рыцарь, глядя на свои руки. Эта дешевая ткань жутко натирает. — Можешь их снять, они совершенно тебе не идут, — Равенна кивнула на них, тем временем зажигая курительную трубку с помощью каких-то странных деревянных палочек. Комнату наполнил терпкий аромат табака, идеально сочетающийся с атмосферой борделя. — Все равно ты здесь не порежешься. — Я вот понимаю, зачем мне их всучили, — задумчиво произнес вампир, не без удовольствия стягивая с себя, наконец, эти перчатки. – Но почему никто не оградит эту платформу? Источник эпидемии прямо под носом. — Вот тут ты чертовски прав, догадливый ты мой, — женщина щелкнула пальцами, поднимаясь со своего места и начиная расхаживать по комнате, пуская клубы дыма из алых губ. – Эту платформу никто и не закроет даже на карантин, потому что это невыгодно нашему дорогому прогрессивному движению, — похоже, женщина была возмущена таким положением дел, слишком быстро вертя тонкий стаммель между пальцами. Михаэль недоумевающе склонил голову. Что еще за движения… — Чтобы тебе, мой начинающий политолог, было понятно, их прогресс — это оградиться от всего мира и поскидывать всех нелюдей, то есть ограничить торговлю с внешним миром, лишить предпринимателей дешевой рабочей силы, послать к Овну и так шаткую внешнюю политику, так прогрессивно, — Равенна, кажется, даже получала удовольствие от этих не самых ласковых слов в сторону прогрессивистов. Они тут наверняка имели большой вес, судя по сложностям, через которые Михаэлю пришлось пройти, чтобы оказаться тут. — И, типа, это из-за них тут эпидемия? –задумчиво протянул вампир. — Чтобы… — … Дискредитировать вампиров, само собой, — женщина снова затянулась, легко убирая с глаз свою ровную челку. — И консерваторов, которым принадлежит вся чернорабочая. Еще и вы подливаете масла в огонь. — Мы? — нахмурился рыцарь. — Кто мы-то? — А ты не знаешь? — приподняла бровь маман. — Не так давно с нашей любимой Гостеллой связался некий Орден из Ламисента, — Михаэль замер, округлив глаза. — И от имени нового главы настоятельно попросил королеву не совершать никаких глобальных манипуляций ни с какими частями нашего любимого города, чтобы не нарушать суверенитет наземных стран. Слишком удобно для прогрессивистов, не правда ли? Рыцарь не ответил, находясь в прострации. Он отобрал у Михаэля дом, друзей, наставника, работу, статус, вынудил его скитаться по летающей железяке в поисках какого-то мутного информатора, а теперь он еще и поддерживает эпидемию чумы и вместе с ней антивампирские настроения в чужой стране, да что за игру он ведет, кто он такой?! И почему именно от лица Михаэля, что он ему такого сделал?! Может это месть Ложи или какой-то переворот, кому еще придет в голову подменять будущего главу Ордена? Да и разве Михаэль такой предсказуемый и скучный, что его так легко можно подменить и все поверят? Даже Ида поверила… — Хей, — рыцарь моргнул, приходя в себя. Над ним склонилась Равенна, нежно придерживая его острое лицо за подбородок. — Ну и зачем так расстраиваться? — по-матерински ласковый взгляд зеленых глаз привел Михаэля в чувство, вытащив его из пучины самокопания. Что-то его заносит при одном лишь упоминании своего двойника. Это странно. – Ты ведь можешь все исправить. — Как? — ответил рыцарь, глядя на маман со страхом и надеждой. Равенна в ответ ободряюще усмехнулась. — Рада, что ты спросил, — женщина нежно отпрянула и вновь стала расхаживать по комнате. Наконец она подошла к самой сути. — Наши любимые прогрессивисты и не думают ставить платформу на карантин, но к скотобойне они приставили роботов, понаделали листовок и никого не пускают внутрь. А я напомню, что именно с платформообразующей скотобойни и началась эпидемия. Интересно, почему же они так поступили? — женщина остановилась перед Михаэлем, склонив голову и глядя на него с хитрым огоньком в полуприкрытых глазах. Вопрос был, конечно же, риторическим, но в голове рыцаря потихоньку начало все складываться. Эти так называемые прогрессивисты отравили скотобойню, чтобы дискредитировать вампиров и нелюдей, именно поэтому некоторые люди боялись говорить с рыцарем, когда он спрашивал дорогу. Ситуацией пользуются фальшивые Беллы, ведь во время чумы никто никого не заподозрит в намеренном заражении, это объясняет ситуацию Гарри Хилла. И пока никто не доказал, что виноваты прогрессивисты, платформу не оградят, а скотобойню не откроют, ведь они имеют большое влияние в обществе и контролируют ситуацию, жаждая, скорее всего, закрытия единственной платформы с рабочими нелюдями и запрет на въезд (влет?) всем вампирам. Это объясняет поведение Уолтерса около огражденной скотобойни, ведь там должно быть много зараженной крови, он, небось, действительно защищающих чар перепил. И тут как нельзя кстати Михаэль. — И ты, типа, хочешь, чтобы я нашел на этой скотобойне источник заражения? –продолжил логическую цепочку из своей головы рыцарь, глядя на довольно кивающую Равенну. Складная песенка, но вопросы оставались. — Но… Почему ты этим занимаешься? Ты ж… Ну… Человек, — Уолтерс тоже человек, но он-то журналист, новости пишет, сенсацию ищет. Но причем во всей этой истории бордель? — Ох, а я уже понадеялась на твою смышлёность, — женщина закатила глаза, вновь, с тяжелым вздохом, затягиваясь. — Скажи мне, сколько ты видел внизу гномок, орчих, вампирш? А сколько нелюдей посещают мое заведение? Расчетная книга развеет твои сомнения? — Ладно-ладно, я понял, — вампир выставил руки в примирительном жесте. Хотя ему все еще казалось, что что-то она недоговаривает. Но, судя по такой, пусть и сомнительной, поддержке нелюдей, она, скорее всего, консерватор. Тогда такое рвение объяснимо. — Но если я это сделаю, ты меня выведешь на Белла. — Когда ты это сделаешь, дорогуша, — не без садистского удовольствия промурлыкала женщина, делая особый акцент на первом слове. Михаэль недовольно выдохнул. — Ты же не думаешь, что сможешь спокойно уйти со столь ценной информацией?! Только Белл тебя теперь и спасет, — хозяйка борделя пожала плечами. От прогрессивистов в этом городе сложно укрыться. Сложнее только от самого Белла. Черт. Во что же вампир вляпался. Просто хотел добыть компромат, а в итоге участвует в каких-то политических заговорах. Как он до этого дошел вообще, где оступился? И теперь что, получается, он еще больше зависит от этого информатора? — А что вот этот твой Белл сам не достанет доказательства, м?! — последняя соломинка, последняя надежда, что это все обман и рыцарю не надо будет во всем этом участвовать. Слишком его пугали все эти людские терки. И этот взгляд этой женщины. Он уже физически чувствовал доминацию над собой. Хорошо, что только моральную. — Может, он тоже ненастоящий?! — Мистер Белл тоже человек, — Равенна ни капельки не смутилась такому вопросу. Мало что вообще в мире может ее смутить. –И он не слишком спешит пополнять ряды зараженных со скотобойни, — она говорит о нем, как о конкретном человеке. Хм. — А допросить там кого, письма перехватить? — Михаэль просто так не сдастся. Его так просто не прогнуть! — Слишком сложно для него?! — Слышал бы он твои слова, — хохотнула бордель-маман, наблюдая, как этот вампиреныш пытается скрыть свой страх. Интересно, это страх неизвестности или страх ответственности? А может, и то, и другое? — В отличие от тебя, скептик ты мой, прогрессивисты не первый день в Греттингеме и знают все меры предосторожности, — и это вызывает отдельные минутки негодования у Белла, но об этом Равенна, конечно, не скажет. — Но, как видишь, даже их тайны не остаются таковыми, — вампир недовольно выдохнул. В очередной раз. –Так что приступишь завтра, ладно? — женщина улыбнулась, и это сработало как добивающий удар. Рыцарь опустил взгляд в пол. Он искренне надеялся, что этот сраный Белл того стоит. — Мне оружие нужно, — еле слышно пробубнил Михаэль, пока Равенна с предовольнейшим выражением лица отпирала дверь. — О, об этом не волнуйся, — как-то слишком загадочно улыбнулась маман, словно истинный джентльмен жестом приглашая рыцаря пройти в открывшийся проем. — Утро вечера мудренее.

***

Разлепить опухшие посиневшие глаза было первой проблемой, с которой Михаэль столкнулся на следующее утро. Второй проблемой было сообразить, где он, и сесть на кровати. Проблема была сложно решаемая, потому что вампир тут же свалился обратно на мягкую перину, когда попытался выполнить этот, казалось бы, привычный порядок действий. Конечно, он вчера напился. Да не абы чем, а тем самым греттингемским бурбоном, в честь которого был назван его дракон, томящийся сейчас в какой-нибудь клетке у работников вокзала. Этот фактор добил рыцаря, заставив его взять еще один ящик сего чудесного алкогольного напитка. А дальше Михаэль ничего не помнил. И при попытках вспомнить его лохматую голову пронзала тупая тягучая боль, проходящая от затылка до висков. Будто сам мозг не хочет, чтобы он вспоминал те события. А еще дико хотелось пить. Пить даже не крови, а хотя бы простой воды. Свежей, проточной горной воды из Ламисента. Но вместо нее на темной тумбочке стоял огромный бокал с, судя по запаху, драконьей кровью, и какой-то запиской, буквы на которой затуманенный взор вампира разобрать не смог. Перед затуманенными малиновыми глазами были лишь оттенки красного, в которые окрашено все в этом борделе. Но если он не хочет валяться в таком состоянии, ему нужно дотянуться до того самого кровавого оттенка красного. Нет, Михаэль был бы и рад спокойно полежать, дабы не тревожить еле как напрягающиеся мышцы, но эта головная боль с жаждой сводили на нет все удовольствие от простого пребывания в состоянии покоя. Поэтому пришлось попытаться сесть на кровати еще раз. С третьей мучительной попытки у него это получилось. Черные растрепанные волосы теперь закрывают обзор, надо бы их убрать. Длинноволосый вампир привычно мотнул головой, чтобы отвести мешающие локоны, чистый рефлекс, который свел на нет последние двадцать минут его титанических усилий и повалил обратно на кровать. Какой же он беспомощный. Не может самостоятельно избавиться от двойника, не может самостоятельно найти Белла, не может самостоятельно встать теперь. А может реально это он — двойник, ведь этот «оригинал» так прекрасно справляется со своими обязанностями. Нет, не-е-ет, надо гнать от себя такие мысли. Все он сможет, надо только до крови дотянуться. Немного полежав и собравшись с силами, Михаэль вновь сел на кровати, уже с первой попытки. Так, хорошо. Убрал лохматую волосню пусть и дрожащими, но руками, а не головой, молодец, справился. Теперь этими же руками нужно удержать бокал. Как хорошо, что он большой и широкий, и его можно взять двумя руками. А эта Равенна не в первый раз имеет дело с пьяными клиентами, молодец. Как следует взявшись за спасительный сосуд, рыцарь тут же опрокинул его содержимое в себя, жадно поглощая каждую каплю крови и чувствуя, как к нему возвращаются силы. Драконья кровь — то, что нужно в таких ситуациях, эта женщина действительно знает, как избавиться от похмелья. И — о, чудо! — постепенно мир стал приобретать четкость. Вампир заметил бугорок на ковре возле двери, недалеко от него валялась чудом уцелевшая пустая бутылка бурбона, а шляпа долетела аж до шкафа в противоположном конце комнаты. Теперь понятно, почему так болела голова, вовсе не из-за выпитого алкоголя, да. Но кое-что не давало рыцарю покоя. Почему он проснулся голым по пояс и записка, которая была рядом с бокалом. «Для самого лучшего мечника в Ордене». Черт. Сердце вампира сжалось от ностальгических воспоминаний. Ему будто снова десять лет, когда только ленивый не подшучивал над его прекрасными навыками фехтования. Обиженному мальчишке тогда было легче разбить руки в кровь и победить соперника-мечника на кулаках, чем держать эту стойку и исполнять имброкату с инквартатой в бою так, чтобы Вильхельм, наконец, перестал недовольно ворчать. Как же Михаэль хочет домой, черт возьми. Но подождите-ка. Откуда Равенна знает об этом? Быть может, мозг не зря не дает вспомнить вчерашнюю ночь? Может, он успел разболтать что-то не то? Нужно срочно поговорить об этом! Вампир тут же подскочил с места и в быстром темпе начал искать разбросанные тут и там рубашку, жилетку, плащ, шляпу, сапоги. От прилива адреналина боль как рукой сняло, вместо нее в голову начали беспорядочным роем лезть мысли о вчерашних событиях. Что он успел наговорить, не сделал ли он чего лишнего, может его вообще похитили прогрессивисты, как теперь выдерживать ехидный взгляд Равенны, как он докатился до жизни такой, в конце-то концов. Кое-как приведя себя в более-менее достойный вид, Михаэль в спешке раскрыл массивную дверь комнаты, и чуть не заработал себе вторую головную боль, потому что на него упало что-то. Что-то… Поразительно знакомое. Прочное темное дерево, испещренное зазубринами и идеально ложащееся в руку. Дугообразное начищенное лезвие, весело звякнувшее при падении на нерасторопного вампира. И еще одна записка на веревочке. «Это аванс» со следом напомаженных губ в уголке. Его коса! Она смогла ее вернуть?! Но как? Рыцарь с дебильной улыбкой прижал к себе свое верное оружие, затаскивая его в комнату, словно самую нежную любовницу, которая у него когда-либо была. И ведь не обманула. Ладно, Равенна не такая уж и жуткая, как Михаэлю показалось в начале. Если она его и дальше не будет обманывать, то это будет самая выгодная сделка в его жизни. Да и связи неплохие он себе заимел. Можно выпендриваться тем, что он знаком аж с влиятельной хозяйкой Храма Близнецов Греттингема перед Ингма… А, точно. Ладно, все еще надо с ней поговорить. Привычно закрепив свою любимую косу за спиной, рыцарь поспешил на первый этаж, где за одним из столов восседала статная брюнетка, в зеленых глазах которой горел огонь уверенности и хитрости. Услышав торопливые шаги, она еле заметно усмехнулась. — Ну ты и соня, — будничным тоном сказала женщина, поглядывая на круг со стрелками и цифрами на стене, но не отвлекаясь от своего занятия в виде распаковки какой-то маленькой коробочки. — Тебя даже мои лучшие девочки не разбудили. Михаэль остановился перед ней, не зная с чего начать. С благодарности за косу или с расспросов про вчерашнюю ночь? А может, про оставшиеся вещи, особенно про дракона? — Не за что, — не глядя на рыцаря произнесла Равенна, аккуратно вынимая из коробочки, набитой соломой, дорогую бутылку с чарами. Неужели его так легко прочитать? –Но твой Бурбон за один талант своим покладистым нравом полностью оправдывает свою цену, поэтому тебе придется подождать. — А. Ну. Ладно, спасибо, — вампир выдохнул, беря себя в руки. – Но откуда Вы… — зеленые глаза красноречиво блеснули в свете свеч. — Ты знаешь про… Про все? Я что ли растрепался? — Не совсем, — хозяйка борделя, особо не отвлекаясь, читала про способ применения на обратной стороне бутылки. –Вчера ты просто очень много ныл, даже ритуал провести с девочкой не смог, — Михаэль фыркнул. Это все, потому что он поскользнулся о ковер! –Но, признаю, твое досье читать было интересно, особенно про принцессу гномов и орка-алхимика, — на этот моменте она все-таки не сдержала свой смех. — Подожди… Там же было мало свидетелей! — вампиру было немного обидно, что этот случай не такой уж и секретный. Имел в виду он, конечно, знакомство с орком Рихардом, который уговорил Михаэля за кружкой эля опробовать его новые чары, после которого руки рыцаря превратились в клешни. А ведь тогда у рыцаря была важная игра на носу! — Это все Белл? — Разумеется, — женщина поставила бутылку на стол, и, наконец, полностью сосредоточилась на разговоре с незадачливым Михаэлем. – Я же говорила, что сегодня буду знать о тебе чуть больше. А теперь выпей это, — длинным тонким пальцем она указала на недавний предмет своего изучения. — А что это? –Михаэль нахмурился, изучая сосуд перед ним. На золотой бумаге было накалякано «Сверхдистанционный телепатический коммуникатор». Чего? Вампир и слов-то таких не знал. — То, что позволит мне болтать с тобой на расстоянии, — ответила жрица Близнецов, задумчиво оглядываясь по сторонам. — Ах да, еще кое-что. Игритт, покажи нашему разведчику чудеса инженерной мысли! — крикнула она, и из множества барышень, сидящих тут и там, вышла рыжая вампирша с весьма увесистой второй коробкой, которую она положила перед Михаэлем. Знакомое у нее было лицо… И, судя по ее смешку, он был тоже ей знаком. Хм… — И так, — Равенна встала и медленно нагнулась вперед, чтобы дотянуться до коробки и вскрыть ее. В ней находился какой-то потертый куб с тарелкой и каким-то стеклом внутри. — Знакомься, это фотоаппарат. Им ты сфотографируешь доказательства намеренного отравления скотобойни. А Михаэль думал, что это роботы — странная металлическая штука. Но нет, эта была еще страннее. Приняв из рук маман этот фотоаппарат, вампир с озадаченным видом повертел его в руках. На него с холодной жестокостью воззрился стеклянный глаз этой коробки. Сейчас скажет «Извините, сэр, боюсь, что я не могу этого сделать»? — Ну не пугайся так, все на самом деле просто, — Равенна быстренько отобрала у вампира аппарат, пока он его не сломал ненароком. А ведь это был ее личный, сейчас их даже в Греттингеме сложно достать. — Смотри, это — видоискатель, — тонкий палец указал на маленькое стекло на задней части этой коробки. — Через него надо смотреть на вещь, которую фотографируешь. Вот так, — женщина приложила коробку к своему лицу, и на Михаэля теперь смотрел только этот стеклянный глаз. Жутковато. — Если через видоискатель изображение расплывается, то просто поверти объектив до тех пор, пока оно не станет четким, — и она начала его вертеть. Этот глаз словно приглядывался к вампиру, перед тем как напасть. Почему эти люди делают все таким страшным?! – А когда ты уже нацелился и руки у тебя не дрожат, берешь и прокручиваешь затвор сбоку, — и она это сделала. И Михаэль ослеп. Стеклянный глаз победил. — А-а-а-а! — вампир в испуге отшатнулся, изо всех сил размахивая руками, чтобы не упасть. Перед глазами появлялись и кружились созвездия Зазеркалья, мир вновь потерял свою четкость, помогали только частые моргания, и то не сразу. Что это за безумное творение Скорпиона?! — А, вспышка немного барахлит, совсем забыла, — произнесла Равенна с таким лицом, которое ясно давало понять, что нет, не забыла. — Зато ты наверняка хорошо получился, фотогеничный ты мой. — Где получился?! — с возмущением спросил рыцарь, протирая глаза, — Эта хрень душу мою забрала что ли?! –судя по эффекту, который она оказывала, это предположение было более чем правдивым. — Ну-у-у-у, — издевательски протянула хозяйка борделя, — Почти, — это было совсем не вселяющим уверенность! — Вернешься со скотобойни, и я расскажу. Только выпей вот это, — длинный ноготок зазывающе стукнул по стеклу бутылки. — Это хоть меня не ослепит? — Михаэль взял чары и повертел их в руках. Вроде никакого подвоха. В чарах-то он хоть и немного, но разбирался. — Выпей и узнаешь, — пожала плечами Равенна, наблюдая за рыцарем. Тот еще немного повертел. С вытянутыми руками вскрыл. Принюхался. Нахмурился. Принюхался еще раз. Взглянул на Равенну. Взглянул на горлышко бутылки. Опять на Равенну. Опять на горлышко. С прищуренными глазами медленно выпил треть, не сводя взгляда со своей собеседницы. Вроде все нормально. Хотя он не ощущал прилива сил, как при огненных чарах. Но, по крайней мере, не ослеп, не оглох и не умер. — Отлично, — женщина забрала у этого параноика бутылку и отпила сама, чуть задрав голову, отчего каждый глоток четко отслеживался по движению мышц под белоснежной кожей длинной шеи. Выпила она так примерно тоже треть. — А теперь, — вот тут и крылся подвох. Низкого хриплого голоса Равенны теперь было два. Один доносился до ушей из внешнего мира, а второй был прям в голове. Это было… Весьма странно. Таких чар Михаэль еще не пробовал. — Можешь отправляться. Мы еще наболтаемся с тобой, дорогуша. Рыцарь был согласен, ведь чем быстрее он все сделает, тем быстрее ему дадут поговорить с Беллом и тем быстрее количество голосов Равенны сократится до одного. Каким бы приятным он не был, это двухголосие все же немного оглушало. Снарядившись практически всем своим оружием из изъятого багажа, которого он просто-напросто не заметил, проснувшись в комнате, и захватив самое подлое людское приспособление под названием фотоаппарат, хлебнув перед этим бурбона для храбрости, рыцарь в полной готовности вышел из борделя на свежий вечерний воздух, готовый совершить настоящее журналистское расследование. — Только сразу мне говори, если что-то задумаешь, — пронесся в голове вкрадчивый женский голос. –А то той гномке из таверны ты ничегошеньки не сказал, когда побежал помогать Элизочке. Вампир недовольно фыркнул. — Так нечестно, блин, — проговорил он себе под нос, спускаясь по лестнице борделя. — Почему ты обо мне знаешь все, а я про тебя ничего?! Ты со всеми так знакомишься? — без знаний он чувствовал себя совсем беззащитным. Неудивительно в Греттингеме. — О, ты заинтересовался моей персоной? Как это мило, — Равенна ничуть не смутилась. — И что же ты хочешь обо мне знать, мой дорогой? — Почему у твоего борделя цвет этой… платформы другой, — задумчиво спросил вампир, замечая очевидную разницу между брусчаткой основной платформы и более дорогим покрытием Храма Близнецов. И как он этого вчера не заметил? — О, то есть само местонахождение моего храма на чернорабочей тебя не смущает? – с сарказмом ответила женщина. — А моя очередь теперь вопросы задавать, — с ликованием ответил рыцарь, пробираясь к скотобойне и озираясь по сторонам. А потом вспомнил, что никаких вопросов Равенна не задавала, а просто заказала компромат у Белла. Да блин. — … Да, смущает. — Ну, скажи спасибо нашей королеве и прогрессивистам, которые настроили Гостеллу против меня, — с презрением к последним ответила маман, попивая вино в комнате для обсуждения политики. Не зря она тут заперлась, не зря. — «Я вынесла решение о перемещении Вашей платформы, чтобы основным Вашим клиентам было проще до Вас добраться», понимаешь ли. Она совсем не умеет придумывать официальные причины. — А, теперь понятно, почему ты их так не любишь, — протянул вампир, выходя к большому зданию, вход в которое сторожили роботы. Странно, что на него не напал ни один упырь, ночью они более активны. Так, где там этот забор? – И это, типа, месть? — Скорее, выход из затруднительного положения, — хмыкнула хозяйка борделя, потягивая вино. — Знаешь, в чем-то они даже правы, только слишком сильно пекутся об опасности нелюдей, — Равенна прикрыла глаза, стараясь не вспоминать эти послевоенные картины в своей голове. Почему-то в войне вампиров и эльфов пострадали больше всего люди. Хотя, причины были вполне известны… — Например? –спросил Михаэль, легко перелезая через забор вдали от внимательных глаз роботов. Таких же, как и на фотоаппарате. И все-таки они жуткие. Но жутче было то, что он увидел прямо перед собой. — Ух ё… — Что там? — нахмурилась Равенна, прислушиваясь к каждому вздоху вампира. Михаэль осторожно отступил от луж полузасохшей голубой и красной крови, стараясь не испачкать сапоги и не спровоцировать лишнего шума. — Передашь потом Уолтерсу, что он все правильно сделал? — полушепотом ответил Михаэль, осматривая трупы рабочих со сквозными дырками по всему телу, брызги уже смешанной упыриной крови на кирпичной стене рядом с единственной полупустой пепельницей на отломившемся куске трубы, полуоткрытую скрипучую дверь, в проеме которой лишь темная неизвестность. И знакомый запах. — Невампирам здесь даже дышать нельзя, — один вдох пропитанного кровью воздуха и ты упырь. — Обязательно, как только ты скажешь, что видишь, — уже чуть более требовательно сказала бордель-маман, хотя она все еще сохраняла спокойный и уверенный настрой. — Да куча трупов тут, прям под забором, — быстро прошептал вампир. — С какими-то дырками. Как от болтов, но не от болтов, — ему не очень хотелось нарушать тишину в таком месте. Хотя, разговоры с Равенной помогали отделаться от стойкого ощущения, что здесь кто-то есть. Или это чувство неспроста? — Пулевые ранения это, — снисходительно вздохнула жрица Близнецов на другом конце телепатического коммуникатора. По описаниям этого нелюдя можно ребусы составлять, не иначе. – Сфотографируй-ка их, пригодятся. Настала очередь рыцаря вздыхать, но уже досадно. Он и так понял, что взаимодействовать с людскими штуками — себе дороже, а тут его заставляют это делать, да еще и здесь. Хотя, признаться, Михаэль чувствовал себя на скотобойне более уверенно, чем сидя в борделе перед заговаривающей зубы Равенной. Чувство поджидающей опасности, полузараженные трупы, запах упыриной крови. Будто он на очередном задании от старика Вильхельма. Хоть что-то в жизни Михаэля осталось неизменным. Только эта коробка безумного Скорпиона напоминала, где он на самом деле. Но не время опять впадать в уныние. Как там она говорила? Вампир взял в руки фотоаппарат, до этого болтающийся на ремне на шее, и попытался повторить действия Равенны. Смотреть в дырку за тарелкой — есть. Покрутить стеклянный глаз, чтобы было видно дырки в телах — есть. И крутануть херню. А в какую сторону крутить? А, пофиг, в какую будет крутиться, в такую и покрутит. И… Есть! На секунду бывшую курилку скотобойни осветила яркая вспышка, отчего рыцарь немного вздрогнул и тут же протер глаза. И услышал рычание за дверью. Ха, кому-то эти фотохрени тоже не нравятся. Пора бы вместо них достать косу. — Вроде сделал, — оповестил Равенну рыцарь, не сводя глаз с приоткрытой двери, из которой в любой момент может вылезти упырь. — Ща внутрь зайду, проверю, что там. — Надеюсь, твои ручки не сильно дрожали, пока ты запечатлел суровую жизнь греттингемских рабочих, — ехидно протянула женщина, засекая время, потраченное для создания одного снимка. Вышло примерно минуты три. — Чего? — недоуменно спросил рыцарь, так и не узнавший, для чего он вообще все эти стеклянные глаза крутит и ослепляет все вокруг. Получил он на свой вопрос очередной снисходительный вздох и очередное «Узнаешь». И он бы обязательно недовольно проворчал что-то в ответ, если бы не абсолютная темнота, встретившая его за скрипучей дверью. Даже слабый ночной свет, проникающий со стороны улицы, ни капельки не спасал положение. Будто кто-то специально убрал все освещение для нарастающего напряжения. Ну, был бы Михаэль каким-нибудь зашуганным аристократом или слишком любопытным журналистом без оружия, на него бы непременно это подействовало. Но вампир лишь прикрыл глаза за ненадобностью и прислушался к тихому утробному рычанию в темноте. Источник этого рычания тоже ничерта не видел, принюхиваясь к внезапному визитеру. Упыри и на запах могут ориентироваться, это подтверждают грузные шаги, неуверенно, но приближающиеся к Михаэлю. Но чтобы убить наверняка, рыцарю нужно, чтобы он напал первым. Быстро, решительно, и, самое главное, шумно. Поэтому вампир вытянул правую руку ближе к лезвию косы, идя на риск и выходя из правильной боевой стойки. Как только упырь учует запах его крови, нужно действовать быстро. Большой палец правой руки остановился в миллиметре от наточенного лезвия. Сжимать косу с этой ранкой будет больно. Лишь бы не одернуть руку по рефлексу. Вампир почти не дышал, полностью сконцентрировавшись на этом рычании и шагах. Он сейчас справа. Это значит, что нужно успеть встать в стойку, повернуться и атаковать раньше, чем атакуют его. Слишком много телодвижений, не успеет. Михаэль сделал аккуратный шаг назад, разворачиваясь лицом к упырю в темноте. Он зарычал громче, приближаясь. Черт, слишком близко. Чем дольше вампир тянет, тем сложнее будет предсказать атаку неспровоцированного упыря. Ладно. Глубокий вдох… Лезвие косы тотчас окропилось синей кровью своего владельца. Рычание в темноте усилилось, быстрый топот ног прямо перед Михаэлем и… Резкий, дерзкий, отточенный годами тренировок взмах косы. Рыцарь тихо зашипел. Сжимать оружие со свежей, пусть и малой ранкой на пальце было все же больно. С левой стороны послышался грохот чего-то мягкого. Судя по отсутствию рычания, это была голова. Да, кому-то вроде Уолтерса определенно не следует сюда соваться. Фу-у-ух. Ну, теперь можно и огненные чары выпить, никого не опасаясь. Михаэль поставил косу на пол и освободившейся рукой начал шарить в закромах плаща. Наконец-то хоть что-то из его обширного параноидального арсенала пригодилось. — Дорогуша, не подавать признаков жизни невежливо, ты знал? — послышался в темной лохматой голове тягучий голос Равенны. Вовремя, однако, сразу после победы над упырем. Подождите-ка… — А кхяк…- только-только хотел задать вопрос Михаэль, откупоривая пузырек чар зубами, но его вопрос был настолько очевидным, что дослушивать его не было смысла. — Я слышу твое дыхание, сладкий, — перебил вампира голос из глубин сознания, пока он залпом опустошал сосуд. — А ты мое не слышишь, потому что выпил слишком мало чар. Что-то еще? — Да, — Михаэль сконцентрировался и таки смог зажечь огонь щелчком пальцев в своей руке. Но лучше побыстрее найти какую-нибудь свечку, а то вся энергия чар уйдет на поддержание этого маленького огонька чуть выше большого пальца Михаэля, а зажечь и удерживать его и так было трудноватой задачей. – Мы там про прогрессивистов твоих говорили. Например? — привычная обстановка понемногу возвращала уверенную манеру разговора вампиру, хоть он этого и не замечал. А заметил он, что находится в рабочей раздевалке, а на полу действительно валяется гномский упырь с отрубленной головой. К сожалению, теперь его расу узнать можно было только по красной бандане, которую носили моряки. Бедняга. — Хм? Ах, точно, — Равенна припоминала что-то такое. –Тебя они настолько заинтересовали? — Ну, просто, то я сейчас на них компромат ищу, то ты с ними согласна, — протянул рыцарь, осматривая полки и шкафчики в поисках какой-нибудь свечи, перед этим убрав косу обратно за спину. Вот в Ламисенте все просто: либо ты полностью за Орден, либо за Ложу и тебя сажают в тюрьму. А тут… А тут фонарь! — Не бывает в этом мире абсолютных злодеев, к сожалению, — бордель-маман чувствовала себя матерью в прямом смысле этого слова. Хотя, учитывая двойника и ту же Ложу, Михаэль бы поспорил ее утверждением. — Даже прогрессивисты делают что-то полезное. Те же фотоаппараты, роботы, инфраструктура, оборона — их рук дело. «Греттингем прежде всего», как они говорят. — Роботы и эта хрень?! — рыцарь взглянул на фотоаппарат на своей груди, пока зажигал потертый масляный фонарь.– Я их уже ненавижу. — Все нелюди так говорят, — улыбнулась хозяйка борделя, вспоминая рассказы своих девочек. Далеко не все нелюди могут совладать с этим техническим прогрессом. А Михаэль тем временем не нашел способа как-нибудь прицепить к своей одежде зажженный фонарь и освободить руки. Да даже если бы прицепил, копоть испортила бы весь плащ. Мде, придется теперь выбирать — освещение или оружие, огромную косу одной рукой удерживать довольно-таки трудно. Ну, ничего, фонарь в любом случае можно поставить на пол. Сейчас самое время рассмотреть помещение, в котором рыцарь находился, с нормальным освещением. На скамейках раскидана рабочая одежда, на стенах порванные плакаты, повествующие о технике безопасности на предприятии, в углу со шваброй и ведром недоеденный упырем труп. — Тут вроде ничего интересного, — скучающе сказал Михаэль, подходя к выходу из раздевалки. — Ща посмотрю, что дальше, — но дверь упорно не поддавалась. Осмотр остальной скотобойни откладывался. — Да блин! — У тебя прямо-таки хронический закон подлости, — женщина закатила глаза. Только-только решили одну проблему, и тут же встает другая. — Дверь? — Да! — произнес Михаэль, скрипя зубами, навалившись на с виду хлипкую деревянную поверхность. Будто что-то не давало ему выломать ее, что за магия? — Попробуй ногой или ищи ключ, — Равенну это обстоятельство тоже озадачивало. То есть убить упыря он может, а вынести дверь нет? Она там из ламисентской стали? — Уже, — с тяжелым вздохом ответил вампир, отряхивая ногу после быстрого удара. На старом хлипком дереве даже следа не осталось. Точно магия. Ладно, все еще была надежда, что сработает второй вариант. Еще раз придется осматривать эту комнату, они б хоть интересной ее сделали что ли. — Здесь ничего, — скучающе говорил рыцарь, осматривая скамейку. — И тут тоже, — крючки для ключей рядом с плакатом тоже были пустыми. Вот это было странно. — И тут, — Михаэлю пришлось даже труп возле швабры осмотреть. Лицо было уже давно объедено, выпущенные кишки тянулись вплоть до ведра. Только вот остатки одежды намекали на то, что это, скорее всего, человек, и он тут был каким-то контролером или что-то типа того. Ткань получше фартуков рабочих, на груди даже осталась нашивка с фамилией: «С. Хартман». Однако ключа у него при себе не было. — Твою-то мать, — рыцарь поднялся, вытерев окровавленную руку об один из разбросанных фартуков. Ну не осматривать же ему желудок упыря на наличие проглоченного вместе с человеческим лицом ключа, в самом-то деле. Может, на полках что-то есть? — Хм, — и действительно, как только вампир приблизился, его внимание привлек один предмет. Но это был не ключ, а какой-то исписанный лист бумаги, одиноко лежащий на пыльной деревянной поверхности. Михаэлю казалось или лучи света от его фонаря как-то странно отражаются от этой бумаги? Опять магия? — Тут записка какая-то, — рыцарь отложил фонарь на скамейку рядом и взял лист в руки. — И что же там? — тут же отозвалась женщина. — Читать ты вроде умеешь. — Тут… Херня какая-то, — Михаэля уже вгоняли в ступор первые строки этого текста. — Читай давай. Послышалось недовольное и усталое фырканье. — «Пятнадцатый день месяца Весов» — вампир прочитает, но он не обещал читать с правильной интонацией. — «Пускай это и будет хвастовством, сегодня отмечу свое особое везение в виде заключения успешного трудового договора с месье Уэстоном и поступление на службу на его предприятии в качестве ветеринара. Меня охватывает ужас, как только я вспоминаю, сколько всего мне пришлось пройти, прежде чем он обратил внимание на мои магические навыки и предложил мне работу в таком недоступном Греттингеме. Я не мог обманывать благосклонного ко мне человека и сразу предупредил, что проходил лечение в Храме Скорпиона. Хоть меня и выпустили, последствия моего чрезмерного контакта с Богом Знаний все еще доставляют мне некоторые неудобства и могут доставить неудобство ему. Честность зачастую играла со мной злую шутку, но месье Уэстон лишь похвалил меня за нее и дал возможность начать новую жизнь в новом месте, да простит меня матушка, оставшаяся в Верстабле. Сегодня, в первый рабочий день, меня встретил весьма эксцентричный месье Хартман, с порога начавший угрожать последствиями невыполнения техники безопасности, по которой он был начальником. Я был ошеломлен и возмущен таким поведением, не в силах проронить и слова в ответ, но меня спас мой новый знакомый — гном Рикардо, появившийся из неоткуда и протянувший мне руку помощи в борьбе с хамским поведением Хартмана. Я до сих пор восхищен той храбростью и уверенностью, с которой Рикардо парировал клевету в мою сторону нашего начальника по ТБ. К моему глубочайшему сожалению, месье Хартман не понял всей низости своего поведения и забрал с вахты ключ от раздевалки, что вызвало возмущение у всех бравых работников, оставлявших там свои вещи. В ответ на это возмущение он потребовал от Рикардо никогда больше не приходить в своей якобы раздражающей красной бандане, после чего он будет приходить вовремя и открывать раздевалку к концу рабочего дня. Из-за этой очевидной провокации народное возмущение обратилось на ни в чем не повинного гнома, оставшегося без единственной вещи со своей морской Родины. Но я, как орк чести, не могу допустить такой несправедливости, эта ситуация была возмутительно неправильной. На столе передо мной сейчас лежит почти такая же красная бандана, которую я выкупил у вампира-торговца. Мое местоположение и торговая жилка продавца вынудили меня потратить последние деньги, врученные мне лично матушкой, но на своей новой работе я имею возможность заработать еще. Завтра я отдам эту прекрасную вещь моему спасителю в знак благодарности, как и предполагают мои нормы морали». Фу-у-ух, — у Михаэля аж язык отсох, пока он все это читал. Кто так пишет вообще?! — А у него неплохо получается усыплять, — зевнула Равенна, устраиваясь поудобнее на мягких подушках. Как бы тут реально не заснуть ненароком. — Он это для себя так писал? — Ваще не имею понятия, — эта записка вызывала очень много вопросов. Поэтому Михаэль решил положить ее туда, где нашел. — Если это типа его дневник, то что он тут делает? И почему только один лист? — Это было бы похоже на дневник, если бы не подача, — протянула женщина, потягиваясь. — В дневниках обычно описывают свои мысли с рассуждениями, но это произведение орочьего искусства больше похоже на конспект. — Типа, он это для кого-то писал? –нахмурился вампир, тем временем не отвлекаясь от главной задачи, продолжая искать любой намек на ключ. Что-то сверкнуло со стороны швабры. — Не знаю, — пожала плечами хозяйка борделя. — Орки странные. — Согласен, — хмуро ответил рыцарь, обнаруживая искомое в руке мертвого Хартмана. Но он был готов поклясться, что при прошлом осмотре трупа ничего в этой руке не лежало. Это он невнимательный или тут что-то нечисто? Учитывая, что тут был, по меньшей мере, один орк, еще и из Храма Скорпиона, вампир больше склонялся ко второму. — Я, короче, ключ нашел. — Так чего же ты стоишь? — с долей скуки спросил голос в голове. — Да ща, — рыцарь быстро поднялся, взял с собой фонарь и, наконец, смог отпереть эту чертову дверь, которая с ехидным скрипом тут же слетела с петель и рухнула прямо перед вампиром, вызывая у Михаэля особый вздох возмущения и желание забить эту дверь как скот, он же ведь на скотобойне находится. Но внимание рыцаря отвлекло другое. Скотобойня эта была, мягко говоря, большой. Куча дверей, лестниц, каких-то поворотов, проходов. — У меня тут это… Встал вопрос. — Такое часто бывает с моими клиентами, — усмехнулась женщина в ответ. — Немного другой вопрос, — попытался парировать вампир, медленно идя по коридору и осматривая все вокруг. Запах здесь был отвратительный из-за труб, проржавевших в крови, неубранного навоза животных, неубранных подъеденных трупов. Сапоги точно придется чистить. — Что мне искать-то? — тут при желании можно было вообще жить поселиться, а Михаэль хотел покончить с этой экскурсией в суровую жизнь рабочих как можно быстрее. — Доказательства причастности прогрессивистов к тому, что ты видишь перед собой, — ответила Равенна так, будто это нечто само собой разумеющееся. Ну, по сути, так и было, но не совсем. — Какие доказательства-то? — Михаэль решил изучать скотобойню последовательно. Подойдя к первой двери на своем пути с надписью «Отделение предубойного содержания», вампир попытался ее открыть. Но дверь даже с места не сдвинулась, совсем как прошлая. Выламывать ее рыцарь не хотел даже пытаться. — Как они выглядят? —…А твой вставший вопрос хорош, — немного досадно произнесла маман, задумываясь. — Если бы ты был отравителем, как бы ты отравил? — В смысле?! — Михаэль аж на секунду остановился, вытаращив глаза. – Я что искать-то должен? А если этих доказательств нет? Почему тогда это прогрессивисты? — М-м-м, потому что все указывает на них? — с явным сарказмом ответил голос в голове. –Ну, знаешь такую ситуацию, когда знаешь правду, а доказать не можешь. — О, я?! Прекрасно знаю, — недовольно пробурчал Михаэль, пытаясь открыть следующую дверь. Он, блин, из-за этой ситуации сейчас здесь находится и безуспешно пытается попасть хоть куда-нибудь. Только не говорите, что ко всем этим дверям придется искать ключи. А следующий поворот завален какими-то столами. Специально? — Именно! –кажется, Равенна ждала этого ответа. – Вот мы с тобой и ищем доказательства. Так что будь хорошим мальчиком и смотри по сторонам. Михаэль бы непременно выругался как следует, но она ведь услышит, и ее ехидный взгляд будет чувствоваться даже отсюда. Хотя, признаться, ее совет был дельным. Возле полуоткрытой двери с надписью «Столовая» валялась очень странная туша упыря. Он явно был уже окончательно мертвым, но рыцарь не заметил явных повреждений. Точнее, вообще никаких повреждений. Голова на месте, зараженной крови не течет, тело гниет как обычно. Это какой-то новый способ убийства упырей, а Михаэль ничего об этом не знает?! Однако осознал он кое-что другое. Кто-то. На него. Смотрит. Смотрит пронзительно, ощутимо, почти материально. И, самое главное, безумно. Так не смотрят упыри. Упыри бы давно побежали на рыцаря, расталкивая все на своем пути. Этот же продолжал смотреть. Смотреть так, что Михаэль не мог поднять взгляд и посмотреть на него в ответ. Его тело будто застыло под влиянием этого существа, словно оно имело над ним власть. Но нужно взять себя в руки. Коса все еще при нем. Рефлексы при нем. Ноги при нем. Целый, блин, арсенал оружия под плащом при нем. Он сможет противостоять. Хотя бы попытаться. Но надо увидеть своего врага. Просто поднять взгляд. Это же просто. На счет три. Раз… Два… Михаэль резко поднял голову, широко раскрытыми глазами вглядываясь в кое-как освещенный коридор перед собой. Но никого там не было. Это стойкое ощущение слежки тоже внезапно пропало. Черт. Что за запугивание, он к упырям пришел или в дом с привидениями?! Почему нельзя просто сразу атаковать и не парить мозг?! К чему это все?! — Слушай, мне кажется, тут какая-то подстава, — недовольно бурчал себе под нос Михаэль, освещая своим присутствием и светом фонаря большую столовую с опрокинутыми столами, разбросанной тут и там невампирской пищей и огромной кучей упырей. Одни валялись на столах, другие умерли, раздирая чей-то труп, третьи до своей смерти размазывали пищу по стене. И у всех была одна черта. Все мертвые, но без видимых повреждений. — И с чего такие резкие выводы? — Равенна и сама начинала понемногу беспокоиться за своего подопечного, все чаще слыша его то частое, то замирающее дыхание, но не позволяла себе поддаваться панике. Если не она успокоит Михаэля, то кто?! — Да потому что тут какой-то постановкой пахнет, все будто специально подстроено так! –даже нервы одного из лучших рыцарей Ордена не выдерживают такого напряжения. Или, может, тут реально есть какой-то подвох? — Я открыл дверь только после этой дурацкой записки, во все комнаты зайти не могу, непонятный упырь будто специально у входа лежит, на меня смотрела какая-то херня именно в этот момент и тут же исчезла, когда я сам на нее посмотрел, я вообще не удивлюсь, если здесь опять будет какая-то… — мечущий молнии взгляд вампира словно по команде остановился именно на ней. — Записка. Да, вот она, прямо, мать его, передо мной! — чистенькая лежит на заляпанном кровью столе, будто подсвеченная. Да даже мелкие детали этого чертового листа бумаги такие же, как и в прошлый раз! — Хм… — нахмурилась Равенна, наливая себе еще бокал вина, чтобы происходящая у ее личного разведчика вакханалия стала чуть более понятна. А ведь он прав, все идет будто по детально прописанному сценарию спектакля. Вопрос лишь в том, что будет ждать главного героя в конце этого пути. — А ты не пробовал, скажем так, отклониться от маршрута? — Да пробовал, — к записке Михаэль подходить не спешил, в данный момент его больше интересовали упыри, чисто с профессиональной точки зрения. Что же с ними стало? Вампир присел возле одного из них, поставив фонарь рядом, и принялся осматривать его глаза. Так, вроде карминовые, как обычно. – Даже шаг в сторону сделать нельзя, все не открывается или завалено, — и кроме этого клочка бумаги взаимодействовать тут особо и не с чем, только упырей осматривать. Так, ротовая полость целая, даже кусочков мяса нет, значит, он и покусать-то никого не успел. Ну, хоть что-то хорошее. — Выходит, у тебя и тут нет выбора, — задумчиво ответила женщина, размышляя, кто же мог все это подстроить в случае чего. Потому что прогрессивисты вряд ли на такое способны, да и зачем им? — Придется тебе еще раз почитать записочки. — Не хочу я их читать, — пробурчал рыцарь, продолжая осмотр абсолютно здорового упыря, который, по идее, должен функционировать. Так почему же он этого не делает?! — А ты предлагаешь что-то еще? — с вызовом спросила жрица Близнецов. — Да, — в ответ рыцарь резко прекратил свое и так бесполезное занятие, взял в руки фонарь и быстро, решительно направился ко второму выходу из столовой со стороны кухни, который, естественно, был закрыт. — Тц! — ладно, хорошо, он может быть закрыт снаружи, в коридоре же было еще куча лестниц и проходов, почему бы не пойти туда? Михаэль чуть ли не бегом помчался к выходу из столовой, лишь бы не видеть этот листок. — Судя по твоему дыханию, ты пытаешься найти другой выход, я права? — какой же этот вампир предсказуемый. — А вдруг? — рыцарь вышел обратно в коридор и начал просто-напросто долбиться во все двери, пытаясь выбить их ногой, кулаком, даже вытащил кинжал и попытался сковырнуть замок, и все без толку. Многочисленные проходы были все как один завалены какими-то столами, которые находились ровно в одной и той же конструкции и через которые было не пробраться, они будто были приварены друг к другу. Да даже лестницы были сломаны так, чтобы до второй половины невозможно было допрыгнуть. Специально?! — Да твою ж мать. Эй, упыри, еда здесь! — крикнул рыцарь на весь коридор, услышав в ответ лишь эхо. На всякий случай он еще постучал кинжалом по трубе. Но ничего не произошло. Всюду была лишь терпеливая, выжидающая тишина. Но ведь упыри прекрасно реагируют на шум, почему нет даже малейшего намека на их присутствие? И, получается, что существо, которое на него смотрело, было не зараженным? Равенна услышала полный негодования вздох. — Ну… Ты пытался, — снисходительно сказала она, допивая второй бокал. — Тебе придется идти по этим рельсам, мой дорогой разведчик, но не прекращай посматривать по сторонам. Поверь мне, в любой системе может найтись своя брешь, — она-то уж знала, о чем говорила. Равенна, по сути, выжила в послевоенные годы за счет обхода системы, как и все, кто пытался сохранить остатки прежней человеческой культуры в эпоху прогрессивизма. Поэтому Гостелла так легко соглашается на санкции против нее. Эх, воспоминания… — … Ладно, — как бы Михаэлю не хотелось, но эту записку ему все же придется читать. Со вздохом смирения он направился в столовую. – Можно хотя бы не вслух? — М-м-м, нет, — ехидная интонация мигом вернулась к хозяйке борделя. – Не настолько хорошо у меня получается читать твои мысли, мой дорогой чтец. — Да блин, — послышалось недовольное бурчание со стороны Михаэля. Зайдя в столовую, он остановился напротив записки, а записка остановилась напротив него. Не знает он, что произойдет, когда он ее прочитает, но выбора у него действительно не оставалось. Успокаивали только слова Равенны о том, что где-нибудь да можно найти эту самую брешь. Да и с ней было спокойнее здесь находиться в этом здании принципе. Поставив фонарь на стол, и все-таки взяв злосчастный клочок бумаги в руки, рыцарь начал читать, как и раньше, без интонации. — «Первый день месяца Скорпиона. Должность, на которую я вышел совсем недавно, отнимает слишком много сил, поэтому я вынуждено бросил свои записи. Я возвращаюсь к ним после инцидента на производстве, отмечая, что невероятно сожалею о случившемся. Во время рядового предубойного осмотра бедных животных моя сердечно-сосудистая и нервная системы испытали очередной стресс, после чего вновь проявился мой дар, полученный от Скорпиона, и внутренности пострадавшего теленка вместе со мной были перемещены по четвертому измерению в вентиляцию нашей скотобойни». Чего?! — читая строчку за строчкой, Михаэль понимал все меньше и меньше. А ведь по идее должно быть наоборот. — Это же дары Скорпиона, с ними всегда так, — пожала плечами Равенна, вспоминая, что учат ее орчихи в перерывах между клиентами. Такое смогут понять разве что сами маги. –Ему надо было работать мясником, раз он мог так просто вынимать органы, — глядишь, и качество мяса было бы получше. — Хм… — вампир тем временем боковым зрением взглянул на туши упырей. Вынимать органы, а тело оставлять нетронутым… Надо бы потом проверить эту теорию. — Ладно, хрен с ним, — с большой неохотой рыцарь вернулся к чтению. — «Едкий невыносимый запах в этот день стоял не только на подвесном пути, но даже в столовой, и это сугубо моя вина. Теперь я строго буду соблюдать рекомендации моего лекаря и делать записи каждый день, чтобы пресечь любую возможность подобных припадков. Мне было настолько стыдно, что я рассказал обо всем моему доброму другу Рикардо, который понял меня и в этот раз, пригласив после его смены на променаж на платформу чужеземцев. Сомнения посетили меня в тот момент нашей прогулки, когда гном настойчиво стал зазывать меня в кабаре на пешеходной улице. Меня посетило смущение, ведь я никогда раньше не был в подобных заведениях, но Рикардо был так настойчив, что мое воспитание не позволило мне ему отказать. К счастью, разгадка оказалась проста. Мой добрый друг подрабатывал в кабаре танцором после смен на скотобойне, ему нужно было работать, но и бросать меня с моим нестабильным состоянием он не мог. К сожалению, бесподобность его танца, подходящего под все композиции из репертуара местного музыкального квартета, не помогала ему в такой обыденной вещи, как умение писать. Хотя я и благодарен Рикардо за то, что он не забыл про День Призыва Скорпиона, но плакат с поразительной надписью «Доброе утроорчане!», откровенно говоря, выбил меня из колеи. Нужно непременно обучить Рикардо грамоте, подобное невежество непростительно в нашем просвещенном обществе. Смущению и возмущению моему не было предела, когда я заметил посмеивающихся партийцев за одним из столов возле меня. Я стараюсь не думать о причине их смеха, но все же благодарен своему другу за этот вечер, несмотря на все сложности. Меня лишь не отпускает плохое предчувствие, ведь»… — Михаэль дальше не мог читать. Будто ком застрял в горле. Малиновые глаза смотрели на текст, но не могли сосредоточиться ни на одной чертовой букве. — Равенна, — от бессилия вампир позвал своего единственного союзника. Может она поможет разобраться, что происходит. — Там написано что-то настолько страшное? — жрица Близнецов в очередной раз зевнула, не в силах справиться с усыпляющим воздействием этого текста. Но вампиру было не до сна. — Нет, — теперь он чувствовал не только этот пронизывающий, пробирающий до костей взгляд. Он чувствовал гнилое упыриное дыхание своей кожей. На него падала огромная орочья тень. — Т-тут автор этой тягомотины пришел, — этот чертов упырь появился прямо перед Михаэлем, буквально в считанных сантиметрах, но ничего не предпринимал. Но почему?! Вампир же в таком невыгодном положении, набрасывайся сколько хочешь, а он просто стоит. И ждет. Ждет, пока он дочитает. Как по сценарию. — Он прям тут стоит, что делать?! — М-м-м, подойди к нему и убей? — Равенна, конечно, могла бы почувствовать себя гномьим мудрецом, поучая профессионала в возможностях взаимодействия с упырями, но всей картины происходящего она, к сожалению, не видела, а Михаэль и говорить не хотел. Хотя все-таки ее слова помогли рыцарю. Подойди и убей. Подойди. Он же все еще может ходить, точно! Вампир, все также сверля взглядом записку, сделал осторожный шаг назад, чтобы удалиться от огромного орка-упыря на безопасное расстояние. Но он оказался не так прост. Неморгающий монстр тут же сделал шаг вперед, вновь сокращая расстояние до изначального. Черт. — Да это н-не смешно! — да, упыри-орки были одними из самых сложных для устранения за счет своих магических сил, но даже они вели себя именно как упыри, а не как духи из детских страшилок. Зачем эти записки нужны, если из них непонятно, что тут произошло и как с этим бороться?! — Вот если я положу эту сраную бумажку, он нападет, — иначе чего он здесь выжидает?! — Отойти нельзя. Что мне делать?! — Ах, вот оно что… — это были крупицы, но ситуация понемногу начала складываться перед полуприкрытыми зелеными глазами. Действительно, задачка сложная. — Как у тебя с реакцией, дорогой мой? — и пока единственный выход из нее — напасть раньше упыря. — Я понял, — да, у него тоже была эта мысль. Была еще надежда на то, что если Михаэль не прочитал последние строки записки, то это чудище так и останется стоять, но соображать мешал этот безумный взгляд. Настолько, что заставлял руки вроде бы опытного рыцаря подрагивать, из-за чего последняя строка этой записки так и останется непрочтенной. Ну и Овен с ней. Сейчас надо избавиться от этого странного упыря. Так. Уклониться, отстегнуть косу, атаковать. Три этапа. Все просто. Всегда так делал. Ничего сложного. Лишь бы он перестал так пялиться. А то что-то Михаэль волнуется. Не надо волноваться, иначе ничего не получится. Все нормально. Надо только поднять глаза. На счет три. Раз. Два. Два с половиной. Два с четвертинкой. Черт. — Можешь до трех посчитать? В ответ послышался смешок. Но она ничего не сказала по этому поводу. Все понимает. Вампир был ей безмерно благодарен. — Раз. Михаэль резко выдохнул. Нужно сосредоточиться. Руки с силой сжали края злосчастного листа бумаги. — Два. Он прыгнет влево. Вперед и влево. Нет, не так, вниз, вперед и влево. Главное — успе- — Три! Недочитанная записка полетела прочь. Ее автор зарычал, бросаясь вперед, сверля вампира суженными карминовыми глазами. Михаэль в них даже не посмотрел. Посмотрел бы — оцепенел от страха. Вместо этого рыцарь резко нагнулся, избегая удара огромными зелеными руками, и тут же сиганул вперед и влево, оказываясь у упыря за спиной. Упырь, не обнаружив перед собой жертву, на секунду встал ровно, словно соображал, а затем, как ни в чем не бывало, пошел вперед, проходя насквозь столы и трупы. Но упыри так себя не ведут! Даже самый тупой зараженный обернулся бы, они же ориентируются на шум и запах! Какого Овна?! Ладно, потом, сейчас нужно завершить план. Одним движением рыцарь отстегнул косу, испачканную в крови упыря-гнома. Другого такого шанса может и не представиться. Схватив свое верное оружие как можно крепче, Михаэль подбежал к орку и нанес точный, отточенный годами удар в шею, ожидая услышать звук падения очередной головы на пол. Но его не последовало. Лезвие косы тоже прошло сквозь упыря, не нанося ни единой царапины. Тот ничего и не заметил, пройдя вплоть до стены и продолжая идти в нее, ведя себя… Совершенно неправильно! Как… Как так получилось вообще?! Что случилось такого, отчего совершенно обычное заражение сделало из стеснительного орка вот это?! Возмущенный взгляд Михаэля падал то на абсолютно чистое лезвие косы, то на эту ошибку природы, то на записку, прекратившую странно себя вести в свете лучей фонаря, будто в привлечении внимания к ней больше не было смысла. Что. Тут. Мать его. Происходит?! Упырь, наконец, сообразил, что перед ним стена, и, прекратив идти в нее, он… Просто прошел сквозь нее. И все. Все признаки его присутствия исчезли. Ни шагов, ни рычания, ни дыхания, абсолютная тишина. — Что-то мне резко стали интересны эти записки, — почти невозмутимо произнес рыцарь, таращась в то место, где пару секунд назад был упырь. Он готов терпеть эту манеру письма, эти рассказы, не относящиеся к делу, лишь бы узнать, как появилось то, что он только что видел перед собой. Чисто профессиональный интерес. Ну и для журналистского расследования полезно будет. Кстати, про расследование. Быстро убрав косу за спину и достав кинжал в закромах плаща, Михаэль направился к ближайшему упырю, дабы проверить свою теорию. — Кстати, о записках, — заговорчески протянула жрица Близнецов. — Из-за фокуса нашего героя с вентиляцией вся скотобойня немного отравилась. Может, тебе стоит ее проверить? — это предложение больше прозвучало как приказ. Ничего необычного для Равенны. — Я бы с удовольствием, — процедил сквозь зубы вампир, вскрывая черепушку мертвому упырю. Ну да, как он и думал, пусто, мозга внутри не оказалось. Как и крови на косе после удара по этому орку. Михаэль понимал, что все дело в магии и каких-то измерениях, но он мало что смыслил в этом. Ясно одно — существу с мозгом сквозь него лучше не проходить. Главное — не давать Равенне очередной повод для шуток.– Но если меня не приведут за ручку к этой вентиляции, то я даже не знаю, — он же все еще в чьем-то спектакле, как же можно о таком забыть. — Если бы ты беспрекословно шел за ручку, то был бы ты сейчас жив? — задала наводящий вопрос женщина. Рыцарь поднялся на ноги и на секунду замер. А действительно. Он читает записку, поднимает глаза, упырь лишает его мозга, конец. Но он смог выжить. Значит ли это, что он нашел ту самую брешь? — Так что не говори «нет» раньше времени, пессимистичный ты мой. — Ла-а-а-адно, я попробую — пробурчал вампир, беря фонарь в руки и направляясь к самому очевидному выходу из столовой, то есть со стороны кухни. И — о, чудо! — теперь он оказался открыт. Михаэль даже удивлен не был. Понемногу начал понимать правила местного спектакля. И дальше по сценарию Михаэлю предстояло пройти подвесной путь. Хорошо хоть не в качестве туши. Туш тут и так было много. Каких-то бычат только-только оглушили и подвесили за копыто цепью, кровь других уже слили в бочки через канал, чтобы вампиры в Греттингеме могли хоть чем-то питаться, а с третьих успели снять кожу и даже уже начали резать плоть, когда производство резко остановилось из-за отравления. И как же тут все провоняло падалью. Даже больше, чем гнилью упырей. А вампир думал, что уже привык к этому кисло-горькому смраду. — А вопрос можно? — рыцарь старался отвлечься от этого запаха, проходя вдоль подвесного пути и освещая грязные облупившиеся стены в поисках чего-то интересного. — Для тебя все что угодно, — непринужденно ответил ему голос в голове. — Вы откуда животных-то берете? — глядя на полуразложившиеся туши быков, Михаэль вдруг вспомнил, что он, между прочим, находится на летающей железяке, где условий для существования этих быков особо-то и нет. Пока что это было единственной интересной вещью здесь. — Если ты имеешь ввиду именно этих животных, то, конечно же, закупаем с земли, — Равенна пожала плечами, припоминая имя владельца скотобойни, который, естественно, являлся консерватором. — Именно этих? — спросил Михаэль, замечая какой-то подозрительный блеск среди раскиданных тут и там мясницких ножей. Ну конечно, специально, чтобы он обратил внимание. — А какие еще есть? — Есть попытки вырастить своих здесь, — чтобы избавиться от необходимости торговли с внешним миром, конечно же. Но, в отличие от растительной пищи, постройкой огромной платформы-теплицы здесь не обойтись. — Но они больше похожи на овощи, да и на вкус такие же, — фыркнула Равенна, вспоминая еще и завышенную цену вместе с этим никакущим вкусом. И ведь прогрессивисты это едят, а то не идейно. — Овощи? — недоумевал Михаэль, обнаруживая какой-то ключ. Но брать его он не спешил. Мало ли что может произойти. — Ах, точно, ты же у нас вампир, — женщина уже начала это забывать, не видя мельтешащую синюю мордаху перед собой. — И как вы только без еды живете… — И как вы только без крови живете, — в такой же манере ответил рыцарь, осматривая помещение на наличие двери, которую отпирает этот ключ. Ну, вроде несколько есть, к одной из них может подойти. Странно, такое большое помещение, в котором надо было найти такую маленькую вещь. Слишком легко. Какой-то плохой сценарий у этого спектакля, загадку хотя бы какую-нибудь дали. — Кровь в нас и так есть, — хмыкнула жрица Близнецов. — Еще бы ваша не примешивалась, — прозвучало как-то слишком прогрессивно. — Согла-, — как только маленький ключ оказался в руках Михаэля, сзади послышались знакомые грузные шаги со знакомым тяжелым дыханием. Вампир мгновенно обернулся, запихивая ключ к себе в карман. Да, этот взгляд он ни с чем не спутает. Тот самый упырь вышел прямо из стены не так уж и далеко от вампира, не отрывая от него глаз. — Сен, — он, конечно, хотел загадку, но не такую же! — Р-равенна, он опять. На этот раз реакция орка на рыцаря была немного другой. При виде единственного существа с мозгом рычание монстра стало в разы громче, желчная слюна капала на посиневшую от заражения кожу, казалось, будто искусанные ноги сами несли упыря к своей жертве сквозь любые препятствия. А хотя нет, не казалось. Упырь стремительно приближался к растерянному вампиру, не знающему, что делать. Он впервые испытывал трепет перед теми, кого уничтожал все эти годы. Ведь Михаэль был абсолютно беспомощным. Коса была бесполезна, не было смысла даже доставать ее. Предсказать поведение тоже невозможно, оно отличается от всех упырей, что рыцарь видел до него. Что же делать? — Беги, — ответил рыцарю голос в голове. А потом она говорит, что у нее плохо получается читать его мысли. Совет был довольно своевременным, ведь если бы не он, то Михаэль так бы и продолжил стоять с фонарем в руке. Теперь он бежал с фонарем в руке, пытаясь догадаться, чего же на этот раз от него хочет сценарист этого спектакля. Понял он только то, почему орку не давали за ним погоняться раньше. Слишком мало пространства. А тут и на выступы забраться можно, и перепрыгнуть через подвесной путь, зацепившись за цепь с крюком, и покидаться мясницкими ножами в упыря, убеждаясь в его неуязвимости, так захватывает дух, очень бодрит. Теперь он уяснил еще одно правило: если попадаешь в большую комнату — придется побегать. Если бы еще было понятно, как выбраться из большой комнаты, было бы просто чудесно. Потому что совать ключи в замки, когда за тобой гонится это, особо-то и некогда. Надо что-то придумать. — Равенна, что делать?! – Михаэлю, к сожалению, было некогда думать, только нарезать круги с неуязвимым монстром, периодически кидаясь в него всем, что под руку попадется. Даже забежать обратно в столовую было не вариант — дверь закрылась сама по себе. Это очень было похоже на ловушку. Сама Равенна сосредоточилась, прикрыв глаза и пытаясь представить картину событий по тем скупым описаниям, что у нее были. Михаэль бегает от упыря по скотобойне. Если он на него не нападает со своей косой, то атаки против этого упыря бесполезны. В распоряжении у него ключ, фонарь, чары, коса и кинжалы по мелочи. Хм… — Ты же затушил фонарь, да? –ответила с долей иронии женщина. Если он бегает с огромной светящейся штукой в руках, то неудивительно, что упырь так резво за ним гоняется, он же ходячая мишень. — А, забыл, — вампир покосился на масляную лампу, которую он так крепко сжимал, бегая туда-сюда и стараясь не поскользнуться на полузасохшей крови на кафельном полу. Правда, крутить регулятор пламени слишком сложно, когда спасаешься от неубиваемого орка в два раза выше тебя, поэтому Михаэль просто взял и кинул в упыря эту масляную лампу, которая, естественно, пролетела сквозь него и разбилась. И загорелся, отвлекая внимание орка. — О, сработало, — удивленно прошептал вампир, всеми силами пытаясь слиться с темным окружением. — И что ты только б без меня делал… — театрально протянула жрица Близнецов, представляя, как глупо он смотрелся со стороны. — Ой, вот не надо, — тихо проворчал рыцарь, на цыпочках подбираясь к одной из дверей, смотря то на нее, то на заранее приготовленный ключ в своей руке, то на упыря, который потерял свою жертву из виду. За ним надо было следить особенно пристально, потому что как только он попытался схватить своими гнилыми руками огонь и обжегся, то тут же начал ходить вокруг и искать того, из-за кого он обжегся. И проходить сквозь одну стену, тут же вылезая из другой. Но рыцаря больше интересовала замочная скважина, в которую ключ вставить в этой темноте было весьма трудновато. Только справишься с одной проблемой, тут же выскочит другая, просто отлично. А, так тут вообще этой скважины нет, и сама по себе она не открывается. Ладно, идем дальше. Вампир старался двигаться как можно тише и незаметнее, обходя подвешенные смердящие туши, почти не упуская орка из виду. А упустить из виду его было легко, когда он появляется то на выступе с мясницкими ножами, то из запертой двери, то сзади крадущегося Михаэля. Стоп. Что? Рыцарь успел только обернуться и увидеть эти леденящие душу глаза, когда обожженная мертвая рука одним хлестким ударом отбросила вампира к центру помещения, заставляя его проскользить на разлитой бычьей крови прямо в канал под подвесным путем, в который, к счастью, был уже пуст. Наверху осталась лежать отстегнувшаяся от удара коса, за которую Михаэль отчаянно пытался ухватиться, пока не соскользнул в эту зловонную канаву. К сожалению, упыря запах мало волновал, и он, прожигая свою жертву взглядом, направился прямо к рыцарю, уже бежавшему со всех ног по прямой. А ему и поворачивать было некуда, да и впереди был тупик. Но, может, если он как следует разгонится, то сможет выбраться из этого тоннеля смерти? Вампир и так бежал что есть сил, спиной чувствуя этот взгляд, у него должно получиться. Вот, этот тупик уже близко, теперь надо подпрыгнуть и… Ухватился! Теперь надо вторую… Нет, нет, нет! Рука соскальзывает! Грязный, отчаявшийся и уставший Михаэль приземлился обратно на проржавевшее кровавое дно канала, оборачиваясь и видя перед собой эти суженные карминовые зрачки. Упырь непреклонно двигался к своей загнанной в угол цели, и все, чем мог ответить рыцарь, не брало эту чертову ошибку природы! Малиновые глаза в отчаянии бегали по окружающему пространству, пытаясь найти малейший шанс на спасение. Тонкое тело от страха вжалось в стену, дыхание было давно сбито, не было сил даже что-то Равенне сказать на прощание. Все, что оставалось делать Михаэлю, так это… Читать записку. Да, прямо среди маленьких луж крови на дне канала под подвесным путем лежала очередная записка. Абсолютно сухая, никем не тронутая и ждущая своего читателя. И читатель не заставил себя ждать. Михаэль моментально схватил ее, надеясь, что правильно понял правила этого спектакля. И действительно, шаги моментально прекратились, упырь застыл на месте, продолжая лишь сверлить взглядом с превеликим облегчением таращегося на строки текста вампира. Тот шумно выдохнул, сползая по стене. Вот уж не думал он, что будет так рад скучному жизнеописанию какого-то орка. — А теперь рассказывай, — Равенна тоже не заставила себя ждать, услышав этот полный облегчения вздох. — Да тут это… — рыцарь все никак не мог отдышаться, не веря своему счастью. — Это… — все еще не мог. — Капец, — смог. — Очень информативно, — саркастично ответил голос в голове рыцаря. — Да блин, — надо сосредоточиться и выдать что-то связное. — Он короче сквозь стены ходил. Я в него кидался хренями всякими, но они тоже проходили, во-о-от… Ну и я кинул фонарь, а он меня сзади херанул и я короче в канаву упал, он на меня поперся, а тут записка, и он сейчас стоит… — ну, он пытался. — Надо ее прочитать… — Не спеши пока с этим, — хозяйка борделя терпеливо выдохнула, пытаясь скомпоновать это недоописание в цельную картину. Ясно одно: пока в руках у Михаэля эта записка, атаковать его упырь не может. Интересно, почему. — Лучше выберись сначала из «канавы». — А, точно, — вампир совсем забыл, что, как только он эту записку прочитает, упырь снова на него попрется. Вопрос лишь в том… — А как выбраться-то? — руки у него немного заняты. — А упыря убивать ты не собираешься? — он же сейчас в таком проигрышном положении. — Так все сквозь него проходит, — для подтверждения Михаэль достал кинжал и метнул его в застывшего орка. Послышалось звяканье стального лезвия об ржавый пол. Только кому он это доказывал, если Равенна все равно не видит. — А как тогда он смог ударить тебя? –резонно спросила хозяйка борделя. Рыцарь застыл на месте. А ведь хороший вопрос. Если на какое-то время он может ударить, то и его можно ударить. И при этом он останавливается, когда вампир берет в руки записку. Хм… — Я тебя люблю, — эта женщина только что дала Михаэлю право на жизнь, как тут не полюбить. — Скидку все равно не дам, — но даже такие заявления неспособны смутить жрицу Близнецов. Ей часто так говорили. — Что-то придумал? — Да, — тут главное вовремя отреагировать. А с реакцией у вампира все в порядке, тот единственный удар упыря был просто везением, да. Должно получиться. Жаль только, что коса осталась наверху. А хотя все равно ее надо двумя руками брать, с ней бы не получилось. Ничего, он и с кинжалом справится. Хорошо, что их у рыцаря было много. Выдохнув, поднявшись на ноги и уже самостоятельно досчитав до трех, Михаэль оторвался от так и не прочтенного текста, а упырь сорвался с места, не потеряв ни капли скорости за все время своего ожидания. Но рыцарь уверенно смотрел в лицо приближающейся опасности, сжимая в руках кинжал с бумагой, и с затаенным дыханием выжидал момент. Упырь в считанных метрах от вампира. Расстояние стремительно сокращается, глаза горят, рычание совсем близко, огромная рука замахивается и Михаэль тут же уткнулся в записку, а обожженная конечность так и застыла в нескольких сантиметрах над ним. Есть! Так, теперь надо порезать его как следует. Рыцарь вытянул руку с кинжалом вперед, туда, где должна быть шея этого монстра и… Ничего не почувствовал. Так, что-то не так. Может, он делает материальной только руку? Хмурясь и смотря сквозь текст, вампир потыкал руку, нависшую над ним. Тоже нет. Лезвие спокойно проходило сквозь упыря. Хм. Может, он слишком рано? Михаэль кратко глянул на упыря, рука стала чуть ближе. А если сейчас потыкать? Опять нет. Еще раз глянул. Еще раз потыкал. И снова нет. Если он посмотрит еще раз, то эта рука прикоснется к его голове, а не кинжалу. А надо чтоб было наоборот. Вампир аккуратно пригнулся и встал в полный рост уже с другой стороны руки, а на бывшем месте своей головы стал держать вытянутое лезвие. Глянул на руку. Она спокойно прошла сквозь сталь. Снова уткнулся в бумагу, пока не поздно. Черт, да как его прикончить, Овен его забери! Нет, зацепка была, Михаэль на какую-то долю секунды почувствовал давление на кинжал, но оно тут же исчезло, будто у этого неправильного упыря была какая-то сверхреакция. И что с ним делать теперь?! — Да мать твою, — с разочарованным вздохом вампир снова оперся на стену и сполз по ней, угасающим взглядом пялясь на этот чертов текст. — Может, в записке подсказки какие-то есть, я не знаю… — Только не дочитывай до конца, — напомнил также расстроившийся голос в голове. Да он об этом и так знает. — Эх, «Третий» дебильный «день» сраного «месяца» охеревшего «Скорпиона», — с тяжелым вздохом начал вампир, почти с ненавистью читая эти строки. — Давай без авторских правок, публицистичный ты мой, — со смешком сказала Равенна. — Ла-а-адно, — усталость так и сочилась из каждой протянутой гласной Михаэля. Хотя он не знал, что такое «публицистичный». Наверное, какое-то обзывательство. Надо запомнить. — «Последнее время месье Уэстон имел склонность невротично посещать его скромную скотобойню и лично проверять каждую часть процесса первичной обработки мясной продукции, вчера же его странная паранойя достигла своего апогея в виде полной проверки всего здания и, я не побоюсь этого слова, допроса большинства сотрудников, в том числе и меня. Мой боязливый начальник задавал весьма странные вопросы, выясняя мою связь с неведомой мне партией, и я, согласно своему воспитанию, честно ответил ему и позволил себе поинтересоваться о причинах нервного беспокойства моего работодателя. Месье Уэстон сперва не хотел открывать мне истинное положение дел, но вскоре в весьма грубой сквернословной форме объяснил, что среди работников его предприятия имеется, я смягчу, предатель. Этот предатель, по его словам, предоставил прогрессивной партии информацию о закупках крупного рогатого скота у ламисентских торговцев, и в данный момент все дело месье Уэстона находится под угрозой». — Вот мы и нашли доказательства, — довольно проурчала Равенна, уже представляя заголовки «Греттингемских Ведомостей». — Сохрани-ка эту записочку, договорились? — Ла-а-адно, — Михаэль не разделял настроения своей собеседницы, ведь он все еще сидел в смрадном проржавевшем канале над гниющими бычьими тушами, а над самим вампиром возвышался автор этой записки, смиренно ожидающий, когда Михаэль изволит дочитать его писанину. Вот это настоящее орочье воспитание, все по правилам этикета. — А это, что такого-то в торговле с Ламисентом? — этим вопросом он хотел хоть как-то отвлечься от давящих на него обстоятельств. Да и интересно было. — Прогрессивисты питают особую ненависть к тем, кто принимал непосредственное участие в человеческом геноциде, — голосом историка ответила Равенна. — Ну, знаешь, эльфы, вампиры, орки, — первые уничтожали целые деревни и города, посмевшие не встать на их сторону в войне, вторые в лице Ложи обращали людей в упырей для пополнения численности армии, а третьи вообще стерли старый Греттингем с лица земли, пытаясь разнять первых двух. Неудивительно, что сейчас все люди помещаются в не таком уж и большом летающем городе. — Что, до сих пор? — слегка удивленно отозвался вампир. Учебник истории, он, конечно, в детстве потерял, но про эту войну знал. Не мог не знать, отец с Вильхельмом часто любили о ней вспоминать. В старом Греттингеме появились все предпосылки для технической революции, Ламисент первым это заметил и начал распространять свое влияние на большую, но ослабленную и разрозненную страну с целью выгоды от этой технической революции, а в Унтарштанте снова кризис и снова начались набеги и захваты, которые нарушают мирный договор со старым Греттингемом, и тут Ламисент вводит войска с целью защиты своей сферы влияния, и тут Унтарштант активно отвечает на эти действия, и понеслось. Да, действительно, в войне вампиров и эльфов больше всего пострадали люди. Ох, а когда еще и у орков из их пустыни с непроизносимым названием закончилось терпение в попытках урегулировать этот конфликт и они своей магией просто-напросто выжгли Греттингем, чтобы ни у кого не осталось причин сражаться за него, то людям досталось по полной. Только вот все это было достаточно давно, еще до рождения Михаэля. — Событие было весьма масштабным, — заметила Равенна, видевшая все его последствия собственными детскими глазами. После такого возникновение движения, отрекшегося от старых ценностей в пользу нового мира технического прогресса, было неизбежным. Жаль только, что железяками культуру не заменишь. — Да я знаю, — вздохнул вампир. — Но вы ж от этого и страдаете, не? — еще бы, Михаэль уже насмотрелся на последствия этой партийной борьбы. Вот у одного из них слюна капает на пол. — Наконец ты это понял, — снисходительно ответила хозяйка борделя. — Однако если бы не они, то мы бы все страдали еще больше, — даже она отдает себе отчет об этом. — Запутанно все у вас тут, — то прогрессивисты, то консерваторы, то Белл, то нелюди, черт пойми что. Раньше жить было проще. — Еще бы, — усмехнулся голос в голове. — Так что слушай меня и читай дальше. — А можно с авторскими правками? — а то эта писанина довольно скучная. Ответ пришел не сразу. — Ох, Овен с тобой, — ладно, он устал, надо дать хоть немного выпустить пар. — Но только один раз, креативный ты мой. — Наконец-то, — сейчас он выплеснет свою ненависть к этим запискам, и к их автору, и к этой канаве, и к этой скотобойне, и к этой жиз… Ах, совсем замечтался. — «Меня это» дебильное «заявление повергло в» не «настоящий шок. Месье» дебил «Уэстон давал нам» тупорылую «работу и» дерьмовый «кров, а вместо» дебильной «благодарности ему соизволили преподнести настоящий нож в» псину, «такое несоблюдение общенародных» тупых«правил было» вообще не «возмутительно. Но мой» дебильный«интерес привлек другой насущный» тупорылый «вопрос. Я поинтересовался у моего» идиота «работодателя о» тупых «мерах, которые могут быть предприняты» малолетними«недоброжелателями. В ответ я получил все возможные» говно «догадки, которые только пришли в его» тупорылую «бедную голову, от поджога» жопы «до отравления» тебя «в мясных лавках. На последнем» тупого «месье Уэстона и осенило» в прямом смысле, да тут всех в прямом смысле осенило. «Он был абсолютно уверен в том, что» он дебил и «скотобойню отравят вампирской кровью» да неужели«как он пояснил позднее, это соответствовало» дебильной «парадигме» тупого«поведения» не«прогрессивной» говно «партии. Также он попросил меня оказать ему непосредственную» тупорылую «услугу: тщательно следить за всеми» дебильными дебилами «сотрудниками и обнаружить имеющегося» тупого «предателя. Я» не «не мог бросить спасшего мне жизнь» тупого дурака«в беде, именно поэтому первым же делом решил» пойти нахер и «подробнее исследовать» тупорылые «причины и» тупорылые«последствия отравления» весьма хорошей, чистой и благородной «вампирской кровью. К сожалению, в доступе в» тупую «национальную библиотеку мне было отказано» и правильно «поэтому пришлось черпать» дерьмовую «информацию из менее, но все же» не «надежных источников. Вот что я узнал». О, ну хоть что-то интересное, — было видно, что Михаэлю весьма доставляло удовольствие читать эту записку на свой лад. Ему аж легче стало. — Не пробовал выступать на публику? — Равенна, кажется, тоже не пожалела об этом. — Да я уже на нее выступаю, — вампир кивнул на одного из двух слушателей, все также стоявшего в метре от него и смиренно ожидающего, когда же на него обратят взгляд. — Ладно, ща нормально прочитаю, — что-то ему подсказывало, что в следующей части текста и без его комментариев все будет плохо. — «При попадании частиц вампирской крови в организм через пищеварительные пути происходит заражение», — рыцарю уже хотелось смять этот клочок бумаги и кинуть его автору в лицо. Как никто не поймет-то, что любой контакт с кровью чреват заражением, в том числе и тактильный, и даже дыхательный. — «При контакте клетки вампирской крови с клетками крови других существ внутри организма происходит обратный симбиотизм, до конца не изученный наукой. Важно отметить то, что прием любого количества крови смертельно опасно», — ну хоть что-то умное сказал. — «Известно, что вывести зараженные клетки из организма возможно только высшей формой магии», — а вот и нет. — «Но когда заражение достигает мозга, то любой невампир становится так называемым упырем. Часть функций мозга отключается, но, тем не менее, упырь остается опасным и хитрым чудовищем. Он может долго выслеживать разумного индивида с целью убийства или заражения», — Михаэль изо всех сил старался не смеяться. — «Убийства упыри совершают через высасывание мозга», — это было сложно. — «Перед тем, как напасть на свою жертву, упырь наблюдает за ней, чтобы застать врасплох. Это необходимо для того, чтобы компенсировать малую скорость передвижения, поэтому следует быть внимательным. Как только упырь выбрал свою добычу, он начинает изводить ее вплоть до изнеможения, и нападает только тогда, когда уже загнал ее в угол», — очень сложно! –«Известно также, что магические силы орков в разы усиливаются при заражении, дольше всего заражение происходит у гномов и мозг вампиров особо питателен для упырей», — нет, он все-таки не смог сдержаться, и рассмеялся прямо этой писанине в буквы. Где этот орк сведенья-то собирал, в кабаке?! Хотел бы Михаэль провести с таким воспитательную беседу, но уже поздно. — И что из этого правда? –опасливо спросила жрица Близнецов. — Ничего! — сквозь смех ответил вампир, сдерживаясь, чтобы не поднять взгляд на автора этого шедевра и не схлопотать еще один удар. Но… Подождите-ка. Пусть это описание только как корм для Бурбона и годится, но ведь этот орк, стоящий перед Михаэлем, вел себя именно так, как сказано на этом клочке бумаги. Но почему? С каких это пор мысли стали материальными? Смех медленно сошел на нет. Вместо него появился неподдельный интерес и… Надежда. Надежда на то, что все-таки этого упыря можно одолеть. Если, конечно, он сам описал, как. А потом выяснить, что же все-таки здесь случилось. — Ща, тут еще есть. «Исходя из полученных знаний, я решил завтра собрать всех своих коллег в столовой, чтобы донести до них важную для выживания информацию, в том числе и способы защиты от этих ужасных чудовищ. В этом месте полученные данные расходятся, но я выделил два пункта, которые на 75,6% являются правдивыми по моим статистическим расчетам», — похоже, реально в кабаке расспрашивал. — «Во-первых, с наибольшей вероятностью в умерщвлении сработает обезглавливание упыря, так как главные жизненные функции все еще выполняет мозг», — ну тут правильно подсказали. — «Во-вторых, чтобы застать упыря врасплох для наиболее удачного обезглавливания, необходимо выбить его из колеи: лишить зрения, слуха, обоняния. Упырь в своей естественной среде обитания привык контролировать ситуацию, находясь в роли хищника», я не буду это больше читать, ладно? — Михаэлю было уже просто больно от этой околесицы, которую нес этот орк. И ведь орк! Из тех орков, которые кичатся своей магией и наукой. Вот и поплатился. — Тебе и не нужно это дочитывать, — голосу в голове тоже уже наскучило. –А вот выбраться из твоей деликатной ситуации не помешало бы. И то верно. Рыцарь же все еще на один волосок от превращения в безмозглый труп. И единственная зацепка, которая у него есть — какие-то дебильные правила, написанные ничего не смыслящим в упырях орком, которые почему-то работают прямо здесь и сейчас. Ладно, придется работать с тем, что есть. Что он там понаписал? Выбить из колеи? Лишить зрения, слуха или обоняния? Легко сказать. Михаэль мог бы просто отрезать и уши, и нос, и глаза, если бы до этого упыря хотя бы дотронуться можно было. Придется действовать извне. Какой-нибудь бурды, убивающей обоняние, у рыцаря не было, а если бы и была, то он воспользовался бы ей сам, чтобы не чувствовать больше этого смрада скотобойни. Орать настолько сильно, что завяли бы уши, вампир не умел, разве что если орк начнет рвать его на части, и то не факт. Остается только ослепить. Может, хлебнуть огненных чар и долбануть ему искрой в глаза? А что, можно. Рыцарь, держа лист бумаги одной рукой и продолжая в него смотреть, второй нырнул в закрома своего грязного черного плаща в поисках нужной склянки. Так, тут кинжалы, тут метательные ножи, тут пара дымовых гранат, лечебные… Огненных нет. Что, он только один пузырек с собой взял?! Да быть того не может. Может, он их в другой карман положил? Длинная рука ощупывала каждый сантиметр плаща, жилетки… Нигде нет. — Да черт, — от бессилия выругался Михаэль, проклиная себя за свое невезение и сжимая в руке стеклянный глаз… Фотоаппарата. Того самого, из-за которого он чуть зрения не лишился. Эта штука же все еще была при нем. А вампир и забыл. И очень вовремя вспомнил. — Равенна, я тебя люблю, — уже второй раз за этот день. — Какие резкие у тебя смены настроения, — послышался тягучий низкий голос в ответ. Рыцарю показалось или он стал тише? — Зато я кое-что придумал, — и уже приступил к выполнению. Для начала надо проверить, реагирует ли этот монстр на свет, пока он стоит и ждет прочтения записки. Михаэль поднялся на ноги, отряхнулся ради приличия, взял в одну руку фотоаппарат и прицелился ужасающим стеклянным глазом на упыря. Смотреть в дырку он не будет, крутить глаз тоже, просто затвор прокрутит, еле дотянувшись. И… Щелк! Вампир оторвал взгляд от надоевших уже букв. И тут же уткнулся в них обратно. Не работает. Теперь этот орк еще ближе к нему. Если Михаэль еще раз ошибется, то смерти ему уже не избежать. Черт. Может, в этой записке еще какая-нибудь подсказка? Не очень хочется так рисковать жизнью, не имея никаких путей отхода. Бла-бла-бла, «Я буду трапезничать дома и избегу заражения», во дебил, бла-бла-бла, «Мои подозрения в предательстве падают на Хартмана», бла-бла-бла, дальше пустота. Записка что, кончилась?! В ужасе Михаэля покосило, и очень вовремя, потому что эта секундная слабость помогла ему избежать удара, которого упырь так долго ждал. Но это была единственная слабость, проявленная рыцарем. Умирать он не собирается. Мгновенно схватив спасительный фотоаппарат, вампир, глядя прямо в лицо опасности, прокрутил затвор. Перед глазами обоих встала белая пелена, сменившаяся черным небом с созвездиями Зазеркалья. Каждый действовал, полагаясь лишь на свой инстинкт самосохранения, один на один со своим злейшим врагом. И когда, наконец, зрение вернулось к вампиру и орку, последний стоял, пораженный в шею небольшим, но острым кинжалом. А Михаэль, убедившийся, наконец, что тренировался в Ордене не зря, завершил свое дело, выколов двумя пальцами чудищу глаза и буквально оторвав ему голову со всем содержимым, побеждая непобедимое. А все потому, что из них двоих инстинкт самосохранения был только у одного. К счастью, в своих мемуарах этот орк ничего про это не упоминал. А вот теперь можно было и выдохнуть. Волна облегчения прокатилась по уставшему вампирскому телу при виде теперь уже окончательно мертвого полностью материального упыря. Рыцарю показалось или даже все вокруг стало немного… светлее? Ох, вот только не надо ему новых загадок. Лучше убраться отсюда уже поскорее. О, и не забыть записку. — Надеюсь, он был тут один, — сквозь зубы процедил Михаэль, выбираясь из канала обратно на пол, ногами опираясь на эту огромную темно-синюю тушу. Ну точно придется плащ чистить. — Поздравляю с самым сложным упырем в твоей карьере, — довольно, но тише, чем обычно, произнесла Равенна. Наконец-то он может сосредоточиться на действительно важных вещах: поисках доказательств. Чем больше, тем лучше. — Ну, не самый сложный, конечно… — попытался преувеличить свои заслуги вампир, подбирая упавшую косу и блестящий ключ недалеко от нее. Такс, где там эти запертые двери были? — Самый, — твердо и уверенно отозвался голос в голове. — Да откуда ты, — хотел было спросить рыцарь, но мигом вспомнил про Белла. — А, точно. — Именно, — они друг друга поняли. Удивительно, но ключ идеально подошел к первой же двери, к которой подошел Михаэль. Вроде тут вообще не было замочной скважины, разве нет? В любом случае, хотелось поскорее убраться из этого грязного дурно пахнущего места куда-нибудь подальше. И желание вампира исполнилось. Открыв дверь, он вошел в чистую, почти не обставленную комнату, даже маленькое окно под потолком было, даже мертвую тишину разрушало мерное гудение двигателей и маленьких вентиляторов, а где-то выше и больших. О, так он попал, видимо, в начало вентиляционной шахты. Странная тут у них на скотобойне планировка, конечно, но в данном случае тут было грех жаловаться. Лучше уж трубы, пар и вентиляторы, чем неправильные глазастые упыри и та вонь. Хотя нет, здесь тоже стоял запах гнили. Причем не абы откуда, а из большого воздуховода. Михаэль, хмурясь, подошел поближе и заглянул в трубу. Помимо стеклянных осколков там была огромная лужа крови. Голубой крови. — О, ты была права, — удивленно прокомментировал увиденное вампир. –Тут кровь в вентиляции. — Я всегда права, — довольно хмыкнула жрица Близнецов в ответ. — Ты, я надеюсь, уже сфотографировал? — Да ща, ща, — хоть этот фотоаппарат и спас жизнь рыцаря, использовать его не для ослепления упырей все еще было неохота. Но, к сожалению, надо. Так, посмотреть в херню, покрутить херню, крутануть херню, есть. — Все, сделал. Этого хватит? Но ответом ему было лишь молчание. — Равенна? — рыцарь нахмурился еще больше, и, на всякий случай, постучал себе немного по виску, вдруг чары барахлят. Но, похоже, их действие вообще закончилось. Наверное, слишком много времени он тут проторчал. Значит, надо выбираться. Или поискать еще какие-нибудь зацепки? Овен его знает. В любом случае… А куда ему идти-то вообще? Других выходов из этой каморки не было, окошко под потолком было слишком маленьким, ну не в воздуховод же ему лезть, в конце-то концов. Да и не поместится он там, вентиляция вроде не предназначена для того, чтобы кто-то там по ней ползал. А куда тогда? Рыцарь осматривал трубы, вентиляторы, пытался найти проход в полу и на потолке, стучал по стенам, но никакого тайного прохода не открывалось. Он что тут, заперт что ли?! Да быть такого не может, должно же быть хоть что-то. Окошко никак не хотело открываться, рядом с трубами не было никаких рычагов или вентилей, даже ключей нигде не валялось. Единственным выходом из комнаты оставалась дверь, но она же ведь закрыта, как и все остальные. Михаэль даже проверит, бессмысленное действие, конечно, но надежда умирает пос… Она открылась. Эта чертова дверь открылась. И за ней уже не было подвесного пути с гнилыми бычьими тушами и мертвым упырем в канале. В открывшемся проходе была еще одна дверь. А на ней прикреплена записка. И золотая табличка чуть выше. «В. Г. Уэстон». Да что тут, мать его, происходит?! Михаэль, опасливо озираясь по сторонам, вышел из вентиляционной шахты, и оказался в большом знакомом полутемном коридоре с множеством закрытых дверей и заваленных проходов, наверху одной из обвалившихся лестниц. Как он понимал, выбора у него опять не было. Либо дверь с запиской, либо сидеть в каморке, либо прыгать с одного конца лестницы на другой. Хм, а что, если попробовать последнее? Словно услышав его мысли, поломанные ступеньки предупреждающе заскрипели. Ладно-ладно, понял, но, может, хотя бы записку не надо будет читать. Светло-синяя подрагивающая от усталости рука прикоснулась к позолоченной ручке дорогой лакированной двери. Закрыто. Ну да, как же, не читать записки, ишь чего захотел. Ладно, что там у этого незадачливого орка опять? Вампир сорвал листок бумаги, и с самым усталым видом на свете начал читать, благо, не вслух, да и самого текста было на этот раз мало. «Четвертый день месяца Скорпиона. К превеликому сожалению, мой план потерпел фиаско. К моему приходу на общее собрание все уже были заражены, скорее всего, в еду что-то подмешали. Меня поверг в настоящий шок вид моих коллег, и смерть от упыриных рук настигла бы меня, если бы я вновь не воспользовался бы даром Скорпиона. На этот раз мой рассудок не избежал помутнения, и я оказался в кабинете месье Уэстона вместо чистой безопасной улицы. Моему взору предстала страшная сцена: мой работодатель с месье Хартманом обвиняли Рикардо в сговоре с прогрессивистами, якобы он за деньги распространял тайны о месье Уэстоне. Я не мог терпеть такого несправедливого суда от человека, которого подозревал сам, и захотел вмешаться в процесс. К превеликому сожалению, ясность ума вернулась ко мне слишком поздно. Я признаю, что все испортил. Я признаюсь в убийстве месье Уэстона. Я признаюсь в том, что ошибся насчет месье Хартмана. Крики за дверью заставляют мое сердце обливаться кровью. Я только что смысл с себя кровь, которую плеснул в меня испуганный моим поведением неряшливый Рикардо. Хоть я и успел избежать заражения, но заражены другие. Мне необходима сила, чтобы спасти их. И я твердо решил, где буду ее искать». Не заражен он, как же. С каждым словом почерк орка становился все хуже, концовку Михаэль вообще с горем пополам разобрал. Все равно слишком складно пишет для орка в отчаянной ситуации. Ладно, ну и что это за сила такая, к которой он решил обратиться? Хотя, рыцарь уже и так о ней догадывался. Спрятав записку под плащ, он осторожно открыл дверь, проходя в кабинет уже бывшего владельца скотобойни. Твою-то мать. На дорогом дубовом столе посреди упавших книжных шкафов и разлетевшихся бухгалтерских отчетов стояло зеркало. Нет, не так. Много маленьких зеркал, скрепленных вместе. Какой-то кусок подходил к светлому следу на стене, что-то раньше было до блеска вычищенным портсигаром или часами, были и деформированные стекла очков, и части серебряного сервиза. Этот маг использовал все, чтобы создать зеркало призыва. И надписи по краям нацарапал, и даже жертвоприношение сделал. Перед импровизированным зеркалом одиноко лежал раскрытый пожелтевший дневник. Догадаться, что это был именно дневник, можно было по четырем вырванным страницам в середине. Рыцарь подошел поближе и пролистнул парочку, особо не вглядываясь в написанное. Да, почерк тот же. Что ж, раз тут перед ним зеркало призыва, то, может, стоит, наконец, поговорить с виновником всего произошедшего? Только вот слова призыва нужны. А Михаэль их не особо-то и помнит… — Тебе они и не нужны, — послышался флегматичный голос со стороны зеркала. Вампир поднял оторопевший взгляд от старых страниц дневника. Из деформированных начищенных тарелок и портсигаров на него беспристрастным стальным взглядом смотрел он. Острое лицо, зачесанные светлые блеклые волосы, белый строгий халат. Даже не видя его глаз из-за отсвечивающих очков, вампир ощущал этот холод, с которым обычно ученые смотрят на подопытную крысу. Да уж, его ни с кем не спутаешь. — Не смей сейчас произносить мое имя, эта реакция будет слишком предсказуемой. — Я лучше спрошу, что тут- — Происходит, — Бог Знаний никак не изменился в лице. Лишь по еле заметным изменениям интонации было понятно, что он скучает. — Также банально. Признаться, я ожидал большего от того, кто смог убить моего слугу в его же мире. — Чего? — вампир недоуменно воззрился на Скорпиона. Он сюда пришел, чтобы упырей покромсать, а тут снова какие-то ребусы. Если уж и объяснять в чем тут дело, то хотя бы немного последовательности не повредит. — Ты ее еще не заслужил, — бог в отражении был терпелив даже с такими далекими от процесса познания индивидами, как Михаэль. — Сначала я ожидаю услышать твои догадки. Только старайся думать потише. Рыцарь вообще не был удивлен, почему именно этот бог стал покровителем орков. Наверное, каждый маг хочет знать настолько много, после чего сможет тоже просто стоять с каменным хлебалом и вые- — Я сказал «потише». Ладно-ладно. — Ты просто дал ему свою магию в последний момент, вот и все, — это было одно из самых очевидных вещей, которую вампир мог произнести. Главное — не углубляться в детали, а то еще ошибиться может. — Только эта магия от заражения его не спасла, — таким образом, в очередной раз было доказано, что все эти колдунства бессильны против вампирской крови. — Индивид боится проявлять свои низкие интеллектуальные способности перед окружающими даже в условиях отсутствия наказания, — Скорпион будто говорил сам с собой. Ага, конечно, совсем никакого наказания за ошибки перед чертовым богом.— Именно, что никакого. Индивид никогда не выскажет своего истинного мнения не откровенно враждебным особям. Социальный статус имеет для него больший приоритет, чем собственное мнение. Указывает на комплекс неполноценности и стадный инстинкт, — столько выводов сделано всего лишь по одному ответу на один вопрос. — Это называется вежливостью, — фыркнул рыцарь в ответ, сложив руки на груди. Единственное существо, которое может разъяснить все ранее происходящее, и тот занимается какими-то анализами по одной фразе. — Подобные тебе индивиды ее и придумали, — ничто не могло смутить Бога Знаний. Кого-то он Михаэлю напоминает. –Однако я не вижу проявлений положительных эмоций от участия в моем эксперименте. Это свидетельствует о неразвитой способности составлять логические цепочки. — Так ты объясни, что за херню ты с ним- — Сотворил я то, что он и просил — дал силы для того, чтобы все изменить, согласно его воле, — Скорпион даже немного замедлил свою речь, припоминая точную формулировку желания. –Ты видел перед собой мир, в котором воплотились желания орка с ограничивающимися мозговыми функциями. Хм. А это действительно все объясняло. Упырь неправильный, потому что воплотилось неправильное представление о нем. Его останавливали записки, потому что их автор был повернут на этикете. Двери не открывались без ключей, потому что все орки повернуты на порядке, этот не был исключением. И победить хозяина этого мира можно было, только проследовав его же правилам. Действительно, такой мир мог бы создать только орк с полусгнившим мозгом. Только вот, почему этот мир умещается в одной отравленной скотобойне? — Потому что он пожелал изменить только то, что находилось на территории этого здания, — какой Скорпион бестактный, даже вслух вопрос задать не дал. — Меня все еще озадачивает отсутствие соответствующей реакции. — Да ты издеваешься что ли?! — возмущенно произнес Михаэль, даже толком не подумав. — Меня тут чуть не грохнули, с чего я радоваться должен?! — Рад, что ты спросил, — все также безэмоционально ответил Бог Знаний. – Твое участие в моем эксперименте помогло мне собрать свежие данные о поведении смертных и природе вашей крови. Помощь вышестоящим силам обычно вызывает у вас положительные эмоции. — Знаешь, ты мне напоминаешь одну жрицу Бли- — Прошу не упоминать о Близнецах в моем присутствии, — впервые за весь разговор у Скорпиона поменялось выражение лица. Он с возмущением выдохнул, почему-то отводя взгляд в сторону. Ага, вот и его слабое место. Близнецы. — Индивид проявляет злорадство. Свойственно смертным, — Близнецы-Близнецы-Близнецы-Близнецы. О, а может разболтать им об этом разговоре? И Овну еще, — Я так полагаю, за прохождение эксперимента ты ожидаешь награду? — а он знает, куда давить. — Да, — довольно усмехнулся Михаэль, смотря Скорпиону прямо в отсвечивающие очки. Чего такого можно попросить у Бога Знаний? Ну, рыцарю все еще необходимы знания кое о ком. Возможно, к Беллу и не придется обращаться… — Да ты хоть представляешь, что тебе придется отдать мне в обмен на информацию о твоем «двойнике»?! — лицо бога искривила жадная ухмылка. На секунду в отполированной тарелке промелькнули его глаза. Хищные, суженные, полные жажды знаний глаза. Вампиру стало не по себе. — Уверен, что он так важен для тебя? — он всегда давал право выбора, прежде чем заключить сделку. — Да, но мозги мне еще пригодятся, — опасливо произнес рыцарь, чуть отходя на шаг. Он еще не настолько отчаялся, чтобы обменивать ясный рассудок на вселенские мудрости. — Жаль, ты их все равно не используешь, — флегматизм и змеиное спокойствие в один миг вернулись к Скорпиону, будто ничего и не было. Нет, так нет. Найдутся другие желающие. — Поэтому я позволю себе даровать награду самостоятельно, — Близнецы.— Я могу и передумать, — ладно. — Итак. Суть дарованных мной сил такова, что они не могут существовать без носителя. Однако, базируются они на площади применения, а не на носителе, — Михаэль ничего не понял. — Ох… Орк мог применить мои силы на скотобойне, но он стал ее заложником, — а, так вот почему он не появлялся снаружи. — Именно. Теперь, будь любезен, прояви свои умственные способности и ответь на вопрос: если ты убил упыря, кто станет следующим заложником скотобойни? — а, ну, наверное, любое живое существо, упырь там какой-нибудь. Стоп. Все же упыри мертвы. Значит… — Беги. И Михаэль бежал. Бежал, не оглядываясь, почти не разбирая дороги. Этого и не нужно было, дорога сама выстраивалась перед рыцарем, все больше и больше подстраиваясь под нужды нового хозяина. Но вампир хозяином не стал. Он буквально вышиб дверь главного входа, задевая мирно гудящих роботов, и понесся, очертя голову, посреди ночи, к единственному безопасному месту в этом чертовом городе, в Храм Близнецов, к Равенне, которая с удивлением встретила на пороге своего заведения грязного, уставшего рыцаря с невероятной одышкой и горящими малиновыми глазами. Михаэль понял, что выжил только тогда, когда, наконец, исчез этот запах гнили, с одежды пропали грязь и кровь, в зеркалах больше не мерещились никакие белобрысые экспериментаторы, а на улице взошло солнце. Сколько времени прошло? Сколько он здесь пролежал? Все было будто в тумане. Надо у Равенны спросить. Вампир еще раз потянулся как следует, лежа на красной кровати, и, поправив на себе явно чужую мешковатую рубашку со штанами, осторожно вышел из уже своей комнаты и спустился на первый этаж. Хозяйку борделя он нашел не сразу среди этого калейдоскопа жриц Близнецов всех форм и расцветок. Она пряталась за бордовыми шторами в одном из укромных уголков большого зала, с кем-то разговаривая. — И почему же ты не можешь просто выкрасть эти материалы? — по мере приближения вампир слышал ее голос все отчетливее. Однако, не слышал собеседника. Чары? — Дорогуша, я тебе никого не выдам, пока репортаж не будет напечатан, — судя по ее тону, она опять с кем-то воркует, а судя по словам, произошло что-то серьезное. –И что же ты предлагаешь? — Михаэль осторожно отодвинул шторку, вопросительно смотря на сидевшую перед очередной людской железякой Равенну. Взглянув на него в ответ, она игриво подмигнула. — Можно устроить. А сейчас извини, меня ждет мой особый клиент, — особый акцент женщина сделала на слове «особый». Судя по приглушенным звукам из железяки, собеседник хозяйки борделя был недоволен. — А что это было? –недоуменно спросил вампир, когда Равенна, наконец, отложила этот аппарат и с интересом перевела на него взгляд своих зеленых глаз. — А, я разговаривала по телефону с Беллом, ничего особенного, — женщина пожала плечами, прищуриваясь. — А ты подслушивал? — Белл?! — заветное слово тут же заставило еще немного сонного рыцаря взбодриться. Но такая реакция была ожидаема. — Белл, — чуть кивнула жрица Близнецов в ответ. — Но не стоит торопиться, нетерпеливый ты мой. — В смысле?! — возмутился Михаэль. — Я же выполнил условия! — И ценность их выполнения сейчас под большим вопросом, — женщина беспомощно развела руками. — Нашему знакомому журналисту не дают добро на репортаж, угадай с чьей подачи, — рыцарь недовольно выдохнул. Да почему ж все так сложно?! — И половину материалов уже выкрали. Так что тебе придется еще кое в чем мне помочь, мой дорогой разведчик, — хитрая ухмылка медленно расползалась по белоснежному лицу женщины. Но у вампира оставался последний козырь. — Но не я же виноват в этом, — с особым акцентом на третьем слове произнес рыцарь. — Я все сделал по договору. — Ты, — хитрая ухмылка становилась все шире и шире. — Когда ты возвращался после своего тяжелейшего задания, тебя совершенно случайно засекли роботы фирмы одного прогрессивиста… — Михаэль, кажется, припоминает. Припоминает то, что в тот момент ему было вообще наплевать на этих роботов. — Именно поэтому они сегодня такие активные. Так что, дорогуша, похоже, у тебя снова нет выбора. — Что, совсем? — вампир попытался надавить на жалость, глядя на Равенну своими большими потерянными глазами. — Совсем, — театрально вздохнула жрица Близнецов в ответ. — Зато смотри, как хорошо ты тут получился, — из рукава своей шелковой одежды женщина выудила маленькую черно-белую карточку. На ней был изображен Михаэль, испуганный, растерявшийся, не верящий своим глазам, впервые столкнувшийся со вспышкой фотоаппарата. Примерно также он выглядел и сейчас. Некоторые вещи не меняются.

***

Золотой город утопал в солнечных лучах и праздности выходных дней, в очередной раз пролетая по выверенному человеческими физиками маршруту. Все было как обычно. Платформу чужеземцев заполняли немногочисленные туристы, чудом или по приглашению попавшие в Греттингем. Поезда не спеша двигались по рельсам, которые, будто нити, соединяли все районы спящего города. На жилых платформах отдыхали после тяжелой рабочей недели журналисты и счетоводы, врачи и лавочники, шпионы и клерки, а по крышам их домов бегала молодежь, проверяя на прочность крюки и антигравы. Аристократия и изобретатели — лучшие умы выжившего человечества устраивали приемы в своих отдельных летающих особняках, трудились сверх меры в Коллегии Инженеров, участвовали в гонках на греттингемских драконах. В большой Теплице созревали фрукты и овощи, которые потом повезут в местные лавки. Уже немолодая, но изо всех сил сохраняющая форму королева Гостелла расхаживала по коридорам собственного дворца, с холодной расчетливостью слушая противоречивые предложения двух своих советниц. И даже на чернорабочей платформе все фабрики были закрыты, отпуская, наконец, своих работников из такого опасного места. Но среди опустевших зданий, едкого дыма и вечно голодных упырей отнюдь не было так спокойно, как могло бы показаться на первый взгляд. — А если что-то пойдет не так? — бродящего по платформе вампира вновь одолевала паранойя. Разливая повсюду странную дурно пахнущую жидкость, он успел обойти большую часть чернорабочей и, наконец, обнаружить причину слишком спокойного поведения упырей. — А мы сделаем все так, — с абсолютной уверенностью ответил ему голос в голове. Источник этого голоса находился далеко не в уютной безопасной комнате с мягкими стенами. Нет, Равенна, облаченная в рабочий комбинезон на голое тело, находилась на огромной высоте, прямо рядом с одним из двигателей большой чернорабочей платформы. — Ну, а вдруг не так? — Михаэль разлил жидкость собственного приготовления на огромную кучу биологических отходов, которыми упыри и питались, не всегда нападая на пробегающих невампиров. Что ж, сейчас их тут будет еще больше. — Успокойся и просто делай, что я говорю, волнительный ты мой, — снисходительно вздохнула женщина, заканчивая с установкой очередного заряда. Так, остался последний. — Ну, я уже заканчиваю, — вампир уже слышал нарастающее рычание и шаги сзади. Скоро тут их будет много. А приманки как раз осталось на последний штрих. Значит, пора идти к борделю. — Но вдруг? — А вдруг сейчас сзади на тебя нападет упырь? — с сарказмом произнесла жрица Близнецов, цепляясь крюком к последнему двигателю этой платформы. — Да не, я бы услышал, — отмахнулся Михаэль, минуя самый короткий путь к борделю мимо скотобойни и делая все, чтобы не видеть ее больше никогда в жизни. Однако, только произнеся свою фразу, вампир все же оглянулся. Никого сзади него не было, но вдалеке, среди закрытых заводов и фабрик появлялись все новые и новые силуэты. Надо бы поторопиться. — Но ты прямо сейчас обернулся, — с ехидством ответила Равенна, устанавливая последний заряд. — А вот и нет, — в голове рыцаря проскочили нотки чисто детской обиды, когда он вышел на дорогу к борделю, пересекая специально отмеченную мелом черту. Тем самым он выдал себя с головой. — А вот и да, — Михаэль даже отсюда чувствовал эту ухмылку. — У меня все готово, а у тебя? — Ща, — недалеко от стыка платформы Храма Весов и чернорабочей находилась небольшая коробочка, в которой легко узнавался детонатор. Встав немного впереди нее, вампир добавил тот самый последний штрих: капнул немного своей крови в оставшуюся приманку и разлил прямо перед собой. Запах, конечно, был тот еще, но зато теперь всех упырей потянет сюда. Это ему и надо. — Во, теперь все. — Прекрасно, — проурчала Равенна, цепляя крюки уже в направлении борделя. — Отсчитывай, я скажу девочкам приготовиться. — Слушай, ну это точно правильно? — Михаэль не выдержал, вновь заводя свою параноидальную шарманку. — Вот это вот, что мы делаем. А если что-то пойдет не так? — Успокойся, — терпение женщины было, казалось, безграничным. — Прогрессивисты сами же этого хотели, помнишь? — Ну да, но… — бурчал Михаэль себе под нос, пока толпа чуть ли не со всего города медленно стекалась к белой черте. — Если платформа на чью-нибудь территорию упадет, это ж всем плохо будет, разве нет? — О, соглашаешься со своим двойником? — со смешком ответила Равенна, устраиваясь поудобнее возле креплений платформы. — У вас так много общего. — Да я серьезно, — проворчал вампир, стараясь не отвлекаться от приближающейся толпы голодных чудовищ. На солнечном свете они выглядят еще уродливее. — А если серьезно, то не отвлекайся и доверься мне, параноидальный ты мой, — Равенна была абсолютно спокойна, как и всегда. У Михаэля опять не остается выбора. — Тц, ладно, — он бы еще поспорил с этим голосом в голове, но на это уже не оставалось времени. Они были уже близко. Мертвая больная платформа и мертвые больные невампиры. Две из основных проблем Греттингема. И сейчас он избавится от них одним движением. Надо только подождать, пока они пересекут черту. Чтобы уже точно никто не сбежал. Чтобы они все сгинули где-то там внизу. И Михаэль очень надеялся, что Равенна в этот раз окажется права. — Три. Вампир положил обе руки на рычаг детонатора и внимательным взглядом устремился на приближающуюся толпу. А тысячи пустых карминовых глаз устремились на него в ответ. Если по поводу всего остального он не был уверен, то такая зачистка Греттингема от упырей определенно была правильным шагом. — Два. Они были совсем близко. Холодные синие пальцы крепко сжали дерево рычага, готовясь к подрыву. Еще немного и… — Один! Михаэль со всей силы опустил рычаг вниз. Где-то внизу прогремели взрывы. Платформа содрогалась в своей предсмертной агонии, выведенные из строя двигатели больше не справлялись с ее нагрузками. Опустевшие кирпичные здания, заводские трубы и покосившиеся фундаменты, все вокруг дрожало, словно в страхе перед неминуемой гибелью. Но упырям, как это обычно бывает, было не до этого. Зараженные во всеобщем хаосе продолжали бежать вслед за Михаэлем, который, как только прогремели взрывы, сорвался с места и со всех ног побежал к открепленной Равенной маленькой платформе борделя, которая с каждой потраченной на бег секундой улетала все выше и выше. Но он успеет. Он допрыгнет. Рыцарь не может этого не сделать, когда сзади воет столько чудовищ, а он без косы. Еще немного, еще чуть-чуть, и… Вампир, что есть сил, подпрыгнул вслед за улетающим Храмом Близнецов, цепляясь одной рукой за небольшой медный выступ, по которому он еще недавно шагал навстречу скотобойне. Но что-то не так. Он соскальзывает. Нет-нет-нет, надо зацепиться второй рукой, не падать ни в коем случае! Рыцарь изо всех сил потянулся к платформе, но подрагивающие пальцы все же соскользнули. Этот момент показался Михаэлю самым долгим в его жизни. Только не это, он же зацепился, почему железяка сверху, он падает? Он падает! Нет-нет-не- — В следующий раз будь аккуратнее, — прозвучал где-то сверху знакомый хриплый голос. Михаэль застыл, понемногу отходя от шока и осознавая, где он и что он. Он висит. Снизу огромная высота и ничего не видно из-за облаков. А на чем он там висит? На руке Равенны. Стоп. Он был так близко к смерти?! — Мисс О`Коннелл, все готово, мы летим! — из окна борделя послышался нежный девичий радостный крик. — Но там проблема! — уже не такой радостный. — Один момент! — в следующую секунду перед лицом Михаэля висела веревка с крюком. Хм, а теперь ее голос не звучал в голове. А, ну да, в этот раз чар они выпили мало.–Прикрепи его себе куда-нибудь, моя рука все-таки не стальная. Прикреплять крюк пришлось к ремню штанов, который на такие нагрузки явно рассчитан не был. Хорошо хоть на поверхность быстро выбрались, а то пришлось бы новый покупать. Но не это сейчас заботило рыцаря. О, этот вид разрушенной платформы на фоне голубого неба и пушистых облаков. Долетающий до борделя черный едкий дым ничуть не портил поистине красивую картину. Все эти маленькие мельтешащие упыри, эта копоть и грязь, эта чертова скотобойня, все это исчезнет внизу. И упадет на чью-нибудь голову. — Вот ты точно уверена, что ничего не будет? — Михаэль со скепсисом посмотрел на рядом стоящую довольную Равенну, наслаждающуюся результатом своей работы. Ох, а как Белл будет доволен. — А ты присмотрись, — довольно отозвалась женщина, не сводя взгляда с медленно, но верно падающего куска золотого города. Вампир присмотрелся. Платформа с каждой секундой становилась все меньше и меньше, улетая прямо к земле под перьями облаков. Но не к простой земле. К черной, выжженной лавой, покрытой грязью и пеплом, безжизненной земле. Так они пролетают над Унтарштантом?! Это же значит, что… О да. Михаэль впервые в жизни увидел его собственными глазами. Самый главный, самый мощный, самый опасный вулкан всего континента. Главная проблема обитающих под землей эльфов и их же главная гордость. Морабатур. Огромное алое жерло, словно глаз неведомого чудовища, приковывало к себе взгляд любого, кто на него посмотрит. Потоки лавы не прекращали струиться из огромной черной горы, наслаиваясь друг на друга. Пепел, носимый ветром, долетал аж до борделя, а с ним и запах гари и пыли заставлял почувствовать отголоски того, что происходило внизу. И горящая платформа неслась прямо в это око ужаса, по сути, не нарушая суверенитета никакой страны, как и остальные отходы, сбрасываемые Греттингемом в вулкан. Ну, или не совсем. — Так это, оно не туда летит, — вампир с испугом все же перевел взгляд на совершенно спокойную жрицу Близнецов. Если у него все хорошо с пространственным мышлением, то железяка упадет не прямо в жерло, а около него, а это уже нарушение суверенитета Унтарштанта. А там ведь эльфы живут. — Имей терпение, — Равенна же не спускала глаз со стремительно удаляющейся платформы, будто чего-то выжидая. — Игритт! — Почти готово! — послышалось сзади. Вампир обернулся. На ступеньках Храма Близнецов несколько куртизанок возились с огромной, подозрительно знакомой пушкой. Одна протирала запылившиеся детали, другая держала всю конструкцию на весу, чтобы было удобнее, третья ставила огромный стрелообразный заряд. Сердце вампира ушло в пятки, когда он узнал эту пушку. Точно такая же была у Вильхельма. Откуда он ее взял, он так и не успел рассказать. Но теперь рыцарь точно знает, что она была действительно из Греттингема. — На тринадцать часов! — мисс О`Коннелл продолжала спокойно раздавать команды, полностью сохраняя субординацию в, казалось бы, стрессовой ситуации. Будто она далеко не в первый раз в ней находится. Хотя, учитывая ее возможный возраст… Главное — не упоминать о нем. — Не хочешь немного пострелять? — уже чуть тише сказала бордель-маман, обращаясь к Михаэлю. — Э… Я? — растерянный вампир смотрел то на пушку, то на Равенну, то на удаляющуюся платформу. Кажется, растерянным тут был только он. — Так я не умею. — Так я научу, — жрица Близнецов пожала плечами, будто погоду обсуждает. Неужели вся эта ситуация до сих пор под ее контролем?! — Готово! — Игритт, молодая рыжая вампирша, уже направлялась к двоице с весьма весомым оружием на плече. — Надеюсь, с этой штукой ты управляешься лучше, чем со своим телом, — со скромной улыбкой произнесла она, вручая пушку в жилистые михаэлевы руки. Сразу видно, с кого она берет пример. — Можешь потом принять у меня экзамен по управлению, — с усмешкой ответил вампир, принимая презент. Только вот ей не хватает уверенности и утонченности, поэтому он так легко смог ей ответить. Между прочим, это было предложение. — Успеете еще поворковать, — мягко остановила их хозяйка борделя, одним только взглядом заставив рыцаря приготовиться к первому выстрелу в его жизни. — Оружие на плечо! — поставил. — Другой стороной! — переставил. — Смотреть в прицел! — в этот кругляшок чтоль? Смотрит. — Нацелиться на левый край платформы! — хорошо, он в кругляшке. — Отставить дрожащие руки! — вот это уже сложно. Но он пытается! — По команде нажать на спусковой крючок! — а он где? — Вот он, — женщина указала на какой-то маленький рычажок внизу. Ладно, нажмет. — Готовсь! — ну вроде готов. — Пли! Стрелообразный снаряд полетел точно к левому краю уже бывшей чернорабочей платформы, а Михаэль полетел на пол от такой неожиданной для него отдачи. Но результат его первого выстрела он увидел во всей красе, прижимая пушку к себе дрожащими от трепета руками. Взрыв, вызванный этой штукой, мало того, что выровнял траекторию падающей платформы, так еще и ускорил ее падение многократно. Вампир собственными глазами увидел, как исчезают среди пепла, огня и лавы кричащие от боли упыри, закрытые и разоренные фабрики, роботы, до последнего охраняющие зловещую скотобойню и разрушительные силы, что таились в этом злополучном здании. Все это сгинуло в небытие и никогда больше не вернется. Лучший исход для подобного места. Но это было не единственное последствие действий Михаэля. Не прошло и пары дней, как на столе в специальной комнате для обсуждения политики, в борделе, в котором он, к сожалению, больше не был единственным клиентом, лежала газета с новым сенсационным репортажем от получившего повышение Ричарда Уолтерса. После подрыва чернорабочей на ситуацию обратила внимание сама королева Гостелла, и правда, наконец, открылась населению позолоченного города. Михаэль с усмешкой читал про невероятное разоблачение прогрессивистов, как они отравили платформообразующую скотобойню и стали причиной чумы, как отважный журналист «Греттингемских Ведомостей» на своих железных ногах самоотверженно проник на зараженную территорию, собрав неопровержимые доказательства и сделав ужасающие фотографии происходивших на предприятии отравления и расстрелов свидетелей. И как прогрессивное движение пыталось выкрасть этот компрометирующий материал, и как они подорвали всю зараженную чернорабочую, желая навсегда скрыть доказательства своей вины и спровоцировать конфликт с эльфами, и как лишь один Храм Близнецов с его смелой хозяйкой Равенной О`Коннелл смог избежать смерти из-за случайной ошибки министров, закрепивших ее заведение по неведомым никому причинам именно на чернорабочей платформе. Но мисс О`Коннелл все равно была верна королеве и Греттингему, совершив невероятный подвиг и сбив падающую на Унтарштант чернорабочую в сторону кратера, таким образом спасая нас всех от международного конфликта, которого так хотели прогрессивисты. Да, без вмешательства Белла тут явно не обошлось. — Да ладно тебе, Уолтерс неплохо тут напридумывал, — со смешком произнес вампир, переводя взгляд явно торопящуюся куда-то Равенну. Такая спешка была ей совершенно не к лицу. — И ты тут героиня, все такое, разве так и не должно быть? — Общественное мнение общественным мнением, но наша любимая королева явно не отпустит меня просто так, — женщина немного грустно усмехнулась, продолжая прихорашиваться перед зеркалом, чтобы выглядеть немного старше Гостеллы. Ей нравится ощущать себя молодой, это, пусть и немного, но расположит ее к Равенне. — Тебе бы тоже не помешало поторопиться, знаешь? — Куда? — недоуменно спросил вампир, откладывая уже прочитанную газету на аккуратный круглый столик и отпивая немного крови из бокала. — К мистеру Беллу, конечно же, — ответила маман так, будто это было очевидно. Михаэль чуть не подавился. Ему дадут Белла! Настоящего! Живого! — Сегодня вечером в пабе «Воздушная Яма» попроси комнату на чердаке, он с удовольствием будет ожидать тебя там. — Так что ж ты раньше не сказала?! — рыцарь, словно мальчишка перед свиданием, подскочил на месте, весь на взводе, готовый хоть на спасенном из лап вокзальных работников Бурбоне ворваться в эту комнату на чердаке, лишь бы добраться до столь желанного информатора. Не говоря больше ни слова, вампир вихрем унесся из комнаты с мягкими стенами под хитрый взгляд хозяйки борделя, усмехающейся самой себе. Да уж, если бы он только узнал, что мистер Белл сам хотел связаться с ним, но незадачливый рыцарь попал в руки Равенны первее и был, по сути дела, заложником в ее руках, то какую бы он истерику тут устроил… Но все же в итоге оказались довольны, верно? Так что пусть бежит. С Беллом ему предстоял очень обстоятельный разговор.