Переменная облачность

Колонелло не любил дождь. Сам являлся Дождём, а дождь не любил. Ха. Ха-ха-ха-ха. Ха. Какая ирония. Ему нравилась солнечная погода с десятками крошечных барашков облаков и так, чтобы тепло было, и чтобы резкие тени деревьев в парках и лесах дрожали листвой на темной земле. И чтобы он, желательно, в это время гулял с Лал. — Придурок! — кривила губы она в попытке спрятать улыбку. Но Колонелло-то знал, что она очень рада вот так идти с ним под руку, — В нашем-то возрасте и мороженое! — Эй, кора! — смеясь, запротестовал он, — всего-то около четверти жизни прожили, чего уж тут! Надо брать, пока есть! Надо брать, пока есть. Этому Аркобалено Дождя научился у Скалла, жившего всегда исключительно сегодняшним днём. А ещё, потому что всякое в жизни может случиться; Колонелло всеми силами хотел доказать хотя бы самому себе, что жертва Облака была не напрасной. Надо жить, жить изо всех сил и быть счастливым. Колонелло грыз дешёвый фруктовый лёд на палочке, безнадежно пачкая пальцы, а Лал, краснея и ворча, ковырялась пластиковой ложкой в стаканчике; у неё были чувствительные зубы и есть приходилось потихоньку. В воздухе играла музыка, в пышных цветущих кустах кружились карусели. Был смех, были тучки сахарной ваты, потом танцпол и саксофонисты вечером, а ещё яркие, словно павлины, фейерверки. Когда Колонелло сделал Лал предложение, она сказала: "да". {}{}{} В одном из рабочих помещений Парижской подземки двое мужчин вовсе не занимались профессиональной заботой о метрополитене. — Что значит "последствия"?! Почему ты их не вывел после того случая?! — Пожалуйста, успокойся. Я не знал на что обращать внимание. Поверхностно с организмами все было в порядке. — Поверхностно?! Я стерилен, Верде! Бес-пло-ден! — Попытаюсь это исправить, но положительного результата все равно не ожидай. Я бы на твоём месте сходил бы и проверил спермобанк; вдруг сдавал? — ... хорошо. Поищу там. Ты, это, ну, извини ... — Сам виноват, надо было бы проверить. Я продолжу изучение наших организмов на это обЛучение. Если чего-то найду, ещё свяжемся. — Бывай, Верде. — Привет жене передавай, оболтус. {}{}{} Когда Лал рожала, Колонелло держал её за руку. Она кричала и материлась, кричала и материлась и сломала ему кисть. После долгих часов мучений на свет появилась крохотная очаровательная девочка с его носом и черными волосиками. — Скарлетт, — тяжело выдохнула Лал. Она была бледна, счастлива и голос её дрожал, — Пусть будет Скарлетт. В честь человека, благодаря которому ты вернулся ко мне. Колонелло плакал от радости, а за окном больницы шёл яркий грибной дождь. {}{}{} У девочки глаза цвета сока красного апельсина, тёмные волосы и личико своего папы. В пять лет она прячет в платьях с рюшами метательные ножики и гарроту, потому что плохие дяди и тети иногда похищают хороших девочек. У Лал навечно залегла складка на лбу, и кожа погрубела на тыльной стороне ладони. Колонелло все ещё выглядел на свои двадцать пять. Скарлетт восемь, Лал впервые закрашивает в салоне первую седину, Колонелло ни на йоту не изменился за девять лет брака. Однажды позвонил Верде и оправдал подозрения Дождя: — Мы не стареем. Тот сглотнул ком в горле и ответил: — Я знаю. {}{}{} Скарлетт девять, когда они хоронят Лал. Бравая женщина поздно услышала щелчок предохранителя на задании; смерть была быстрой, но патологоанатомы ещё долго собирали обратно раздробленную черепную коробку. Колонелло бы ушёл в запой, если бы не крохотная ручка Скарлетт у него на штанине и если бы собравшиеся вновь для поддержки Аркобалено. Он с горечью и слезами думал, что, наверное, такая смерть легче. Легче, чем смотреть на появляющиеся морщины на Лал и самому оставаться молодым. Колонелло долго ходил молиться Деве Марии.