Ритм внутри

Внутренний ритм Подсказывает нам Порочные пути. Loïc Nottet – Rhythm Inside

      Было так неимоверно душно и тяжело на душе от запаха сигарет и алкоголя, исходившего от общей толпы, в которой она сама и находилась. Под громкую музыку девушка крутилась вокруг оппонента, извивалась плавно и резко выгибалась, словно ласкающаяся кошечка, ловя опьяненным взглядом случайные лица, чувствуя чьи-то руки на талии, бедрах, плечах. Она зарывалась руками в волосы и пушила их, поднимала над головой густую рыжую копну, чтобы чье-то дыхание прожгло ее шею, и стало хоть немного свежее. Капелька пота, стекающая со скулы к оголенной тонкой шее, тут же оказалась на языке очередного танцора из массы, после чего Кайли подхватили ловкие руки, закружив в танце, пальцами впившись в ягодицы.       Не успела она подарить незнакомцу поощрительное краткое прикосновение губ, оставив мазок яркой красной помады на чужой ключице, как из толпы ее выволокли, избавляя от участи двигаться со всеми единым порочным механизмом. Стервозно поджав распухшие в поцелуях губы, Кайлин недовольно уставилась из под полуприкрытых век на Марша, крепкой скалой нависающего над ней. Но, кажется, смысла раздражаться не было. Брофловски и вправду требовался отдых.       Без лишних слов она заваливается на мягкий бордовый диванчик, стоящий у стены клуба, и вальяжно закидывает ногу на ногу. Стэн явно разозлен на Кайли — она может понять это по нахмуренным густым бровям и укоризненному взгляду синих глаз, таких же синих, как и ночь за пределами этого помещения. Друзья пришли сюда отдохнуть и расслабиться, а в итоге расслабляется лишь девушка, в то время, как Маршу зачем-то надо следить за ней, за ее выходками, за походкой, за тем, к кому она направляется в очередной раз, и куда. Слишком уж чуткий и заботливый, это нельзя не заметить, на это нельзя не отреагировать скептическим хмыканьем, нельзя не отмахнуться от парня, как от назойливой мухи, позволяя себе этим все, что душа пожелает.       Только вот иногда холодок по телу проходит.       Кайлин чувствовала, что он следит за ней днем и ночью. Знала, что он прожигает взглядом каждый ее шаг, каждое движение, уши, одно из которых — проколото, старательно прислушиваются, стоит ей только пискнуть. Еврейка понимала, что она, подобно огниву, воспламеняет тягучий, аппетитный на вид и горький на вкус шоколад в его глазах, заставляет его кипеть, когда приближается к кому-то из парней.       Она до сих пор помнит, как, проснувшись пару ночей назад от шума, увидела эти зрачки, отражающие лунный свет, прямо перед собой. Как не произнесла ни единого звука, как и он. Почему-то Кайли даже не испугалась тогда, не заволновалась — от такого человека всего ведь можно ожидать, и она знает это не по наслышке.       Просто ее сон охранял самый настоящий зверь, и это воспринималось настолько равнодушно, будто он делал это каждую ночь.       Хотя, кто знает?..       — Что? — выдохнула Кайли в лицо другу перегаром, смахнув сладкое наваждение движением век по глазу. Марш отпрянул. Странно, что она видит его, любителя нажраться, как следует, в трезвом виде здесь.       — Тебя ничего не смущает? — отозвался Стэнли спустя минуту, вводя опьяневшую девушку в замешательство. Та оглядывает себя. Ничего необычного в ее наряде, как и внешности, не было. Салатовая кофта разве что задралась немного, обнажая плоский живот, да и шорты прилипли к запотевшим ногам, хотя сейчас это вызывало мало дискомфорта. А еще, кажется, смазалась на подбородок помада.       — Эм, нет, — невиннейшим образом ответила она, пожимая плечами, а затем наблюдая уже привычный с детства жест. Парень схватился двумя пальцами за переносицу, шумно и устало выдохнув. Брофловски же совершенно не понимала его негодования ровно до того момента, как...       — Этот парень терся о тебя своим гребанным стояком через свои гребанные штаны.       И Кайли рассмеялась. Звонко, издевательски рассмеялась над сразу же взвившимся Стэном, пролепетав заплетающимся, непослушным языком что-то про педиков, которые очень любят хорошенько приглядываться и оценивать на размер. А еще не любят ревновать.       От того, как побагровел в смущении Марш, она прыснула в ладонь, довольно жмурясь и полу-боком поворачиваясь к другу, у которого в это момент что-то екнуло в груди. Несмотря на столь развратный вид, неприличные действия по отношению к другим и тот факт, что сейчас она была пьяна, Кайли все равно оставалась для Стэна милой и нагоняла на лицо невольную улыбку.       Только та продержалась на губах парня ровно до того момента, как Брофловски снова не увлекли в танец, и она не скрылась с его глаз в толпе.       Вздохнув, Марш поднялся на ноги и потопал к бару, желая нажраться там до потери сознания.

***

      Ничего, кроме скверного запаха, плесени и грязи в дальних углах и не такого уж и белоснежного пола, местами покрытого следами плевков и докуренными сигаретами, ожидать от мужского туалета было нельзя. Кто ее вообще сюда притащил? Вряд ли Кайли могла бы ответить на это сейчас, да и не так уж это и было важно. В голове — беспросветная туманная местность, желание натворить что-то, выходящее за рамки, в душе необузданность и дикий восторг, вызванный всем происходящим. Такое случается с ней не впервые, но сейчас Брофловски походит на юную девочку, со сладким удовольствием между ног предвкушающую безумное уединение с незнакомцем.       Ее тут же заталкивают в кабинку, и Кайлин не сдерживает истеричный смешок — кажется, из-за опьянения. Или осознания того, что ее действительно хотят, здесь и сейчас. Видимо, без всяких прелюдий, потому что за пряжку ее ремня тут же хватаются чужие ладони, норовя расстегнуть. Что и случается мгновением позже. Еврейка, поступая по примеру партнера, освобождает его от брюк так же, как и он ее от тесных джинсовых шорт, вплотную прилегающих к округлым бедрам, и предмет одежды остается висеть на коленях, а после и вовсе спадает к щиколоткам, когда девушку разворачивают и беззастенчиво нагибают вперед.       Стена здесь холодная, Кайли не брезгует прижиматься к ней щекой, вцепившись пальцами в сливной бачок унитаза. Все происходит быстро и спонтанно. Именно так, как хочется сейчас. На душе абсолютно пусто, голова гудит, шлепки бедер друг о друга громко отдаются в ушах. Ей не стыдно за то, что сейчас она здесь — в тесной кабине мужского туалета, хрипит и захлебывается в море животного возбуждения, а где-то сзади стоит высокий, блондинистый и худой паренек, который наверняка младше Кайли, и натягивает ее, словно подзаборную шалаву.       Что-то как-то не так. Не очень. Может быть, даже мерзко.       Внезапно Брофловски понимает, что размеренно двигающийся в ней член, защищенный от более близкого (да куда уж ближе) контакта презервативом, лишь немного больно трется о стенки влагалища, не принося абсолютно никакого удовольствия.       Она кривит лицо, пытаясь отогнать от себя навязчивые, такие неподходящие в этот момент мысли.       Но это продолжается. Как назло, это продолжается.       Еще быстрее, еще ближе, еще таинственней, как бы странно это сейчас не звучало.       Она касается своим кривым носом его прямого и широко, счастливо улыбается. Сердце колотится, как бешеное, они двигаются в едином ритме, стараясь быть бесшумнее, осторожнее, более чуткими на слух. В любой момент в комнату могут войти. Слишком не хочется этого, и не только потому, что будет стыдно, будет невообразимо горько на душе, будет страшно смотреть в глаза родителям. Нежелание прерывать контакта оказывается сильнее любых страхов. И Кайлин думает, что является частью какого-то высшего организма. И он, тот, в чьи волосы она сейчас зарывается пальцами, чьи губы сейчас целует и покусывает, невзирая на несколько неприятный ей запах куриных крылышек, так любимых им, в чьи глаза пристально всматривается, не в силах отвести взгляда, — и он, тоже.       Чувствуя, что скоро все закончится, Кайли ощущает, как тяжелый камень давит куда-то на низ живота; Кайли резко выгибается, все же не сдерживая шальной стон, который вконец распаляет любовника; Кайли по-настоящему счастлива, а мысль о том, что дальше, когда все закончится, будет еще лучше, заставляет ее обнажить белоснежные зубы в улыбке, получая ответную, но, скорее, ухмылку, в свой адрес.       — Эрик, — срывается еле-слышное с губ в последний момент. Пальцы настойчиво теребят клитор, девушка всхлипывает и несколько раз дергает бедрами, против своей воли не желая прогонять столь желанный и, кажется, до сих пор любимый образ, рассеиваемый внезапно ставшими грубыми толчками. Как больно и противно ощущать незнакомца внутри, когда перед глазами снова этот горящий огнем взгляд, эти скулы, губы, бормочущие различные ругательства на таком ненавистном грубом немецком языке, пренебрежительный тон низкого голоса. Секундой спустя она оказывается совершенно пуста, выжата до предела. Слышит возню, вжик ширинки и слова прощания. Хлопок дверцы кабинки. Вот так вот просто, так банально и глупо.       Подтянув белье и шорты, девушка плюхнулась на крышку унитаза, выдохнув и безучастно смотря на зеленую стену. Видимо, она больше не увидит того парня. Кто-то ходит снаружи, но это явно не он. Невзначай подумав, что надо бы дождаться, пока помещение совсем освободится, чтобы она могла выйти и привести себя в порядок, но, собственно, кому какое дело до нее, набуханной девицы, решившей попытать счастье с очередным попутчиком? Именно поэтому она и выходит сразу, ладонью стирая с лица пот, слюни и, кажется, слезы.       Окропив лицо прохладной водой, Кайли устало выдыхает. Думает о том, что надо бы уже свалить отсюда домой, а потом проспать весь день. Чувствует на себе чужой взгляд, что ни капли не смущает, и не смотрит в ответ. Мало ли, кто он, человек, который застукал ее, плохую девочку, здесь. Даже не думает вытереть сырое лицо салфетками, ведь теперь сквозняк нашел себе место прямо у нее под носом и дует себе, вводя запаренную, вымотавшуюся Брофловски в полнейший кайф.       Сейчас она повернется лицом к двери, окинет высокомерным взглядом стоящего рядом парня, дабы показать, что ей совершенно неважно, то он подумает и как ядовито он ухмыляется или же низко хмурит брови, а потом проследует к выходу, за которым найдет долгожданную свободу от людей и музыки.       Только вот видит она перед собой широкую, массивную фигуру в белой рубашке, пропитавшейся потом, верхние пуговицы которой были расстегнуты явно из-за недостатка воздуха. Видит те же скулы, тот же подбородок, прямой, идеальный нос и карие, широко распахнутые глаза. Глаза, которые несколько ошеломленно прожигали в еврейке дыру.       Не сдержав нахлынувшие эмоции, а еще, кажется, сильнейшие рвотные позывы, Кайлин пала на колени и, не сдержавшись, выблевала содержимое желудка, в числе которого были и парочка стаканов виски, прямо под ноги парню. На секунду ей показалось, что сейчас она вытолкнет и собственное сердце через глотку, которое бешено колотилось в груди.       Здание Кайлин покинула с позором, который видел лишь один человек. А еще с непреодолимым страхом того, что догадки могут оказаться правдой.