There is no Paradise on Earth

Лоснящимися под струями дождя мокрыми, черными боками Кадиллак похож на доисторического монстра, волею случая заброшенного в эпицентр смерча современной жизни. Катафалк пугает и завораживает одновременно, притягивает взгляд помимо воли рассматривающего его человека. Перспектива забраться внутрь, пусть и роскошной, но труповозки, вовсе не радует уличного музыканта. Молодой человек поджимает бледные, обветренные губы и обреченно вздыхает. - Можно было сбежать. - Будничным тоном заявляет мужчина, услужливо открывая дверцу со стороны пассажирского сиденья, пропуская перепуганного юнца вперед. Все происходящее кажется просто страшным сном, и, когда перед ним распахивается тяжелая, отделанная хромированными украшениями дверца, музыкант, крепко зажмурившись, погасив и без того тусклый взгляд, послушно ныряет внутрь салона, словно в пасть сказочного чудовища. Грязный кофр со скрипкой внутри почти выдран из судорожно стиснутых тоненьких пальцев и размашистым движением отправляется на заднее сиденье. Пассажир провожает взглядом направление, в котором исчез инструмент, и отводит взгляд. Дальше смотреть нет мочи, свободная от пассажирских мест часть кузова занята тем, что очень напоминает гроб. Подросток нервно сглатывает и скрипит зубами, потому что понимает: это и есть огромный, вскрытый черным лаком, украшенный вензелями, блестящими желтым металлом, гроб. Дверь катафалка, издав неприятно резкий звук, захлопывается. - Можно?.. - пассажир порывается выскользнуть из мягкого кресла, в котором буквально утопает, и дергано шарит ладонями по двери, надеясь открыть ее изнутри. Но замок заблокирован - и выхода нет. - Поздно, - хихикает владелец катафалка, уже расположившийся в водительском кресле, - шанс был, даже дважды, деньги были в твоем кармане. Что помешало? - в ответ на хмурое молчание он уже издевательски смеется. - Любопытство. Правда ведь? А от любопытства, как говорят, кошка сдохла. Поиграем со смертью? - и жуткий незнакомец озорно подмигивает левым ядовито-зеленым глазом, который чудом уцелел, учитывая ранение, оставившее такой шрам. Резкий поворот ключа в замке зажигания. Мотор урчит, словно прирученный хищник, сейчас покладистый, но опасный, если почувствует, что хозяин дал слабину. От визга покрышек, на холостом ходу трущихся о гладкую асфальтовую поверхность, закладывает уши. - Вы не увидите дороги. - В голосе пассажира слышна приглушенная безнадега и зарождающийся животный ужас. Он уже почти смирился с судьбой и приготовился к смерти, замечая, что поверхность лобового стекла почти вся залита краской, закрывающей водителю обзор. - "Зато это катафалк, - даже спасительное в безнадежных ситуациях чувство юмора сейчас подкидывает черные шуточки, - в нем и повезут на кладбище. Даже гроб уже готов. Хоть, возможно, делить его придется с кем-нибудь еще". - Большинство людей... и не только они, имея другие органы чувств, слишком полагаются на зрение. - Чувство превосходства в этих словах и в тоне, которым они сказаны, слышно так явно, что пассажир начинает тихонько подвывать, понимая, что владелец катафалка - сумасшедший. Кадиллак рывком набирает скорость. Глядя на мелькающий за тонированным стеклом бокового окна городской пейзаж, пассажир безмолвно шевелит губами. Читает он молитву или пытается возразить, что автомобиль этой модели не может развивать такую скорость - расслышать невозможно. - Сто пятьдесят миль в час! Это просто невозможно! - глядя на спидометр, навзрыд выкрикивает пассажир. Он прикрывает ладонями глаза и отчаянно мотает головой. Тело ищет защиты и само собой сжимается и скручивается, принимая позу эмбриона. - Где же он?.. - безумный водитель катафалка в это время копошится в "бардачке", справляясь кое-как с управлением одной правой рукой. Он выуживает круглый кусок пластика и заталкивает диск в проигрыватель. Таких уже не производят - адская машина шипит, мигает разноцветными огнями, через несколько секунд салон накрывает волна звука, по мощности сравнимая лишь со взрывом атомной электростанции: Яркое в лицо, так, что жарко, Темное скрывать под глазами. Замедляет пульс алкоголь, Самосохранения - ноль! Вдавливая педаль газа до самого пола, водитель резко выворачивает руль, и катафалк выскакивает на встречную полосу. - %#@ мать! - прижимая теснее ладони к лицу и время от времени поглядывая сквозь растопыренные пальцы, которые от страха свела судорога, орет пассажир. - Остановись, пожалуйста, остановись! Водитель в ответ лишь хохочет, при этом лихо выворачивая руль так, что Кадиллак виляет из стороны в сторону, обминая мчащиеся навстречу автомобили. Кто-то из водителей оказался не слишком виртуозен, и Опель, похожий на крошечную букашку, в сравнении и лоснящимся черным монстром-катафалком, сносит на обочину. Но водителю этого мало. Он отпускает руль, подтягивает ноги, упираясь каблуками в черную кожу сиденья, гибкое тело, словно сжатая пружина, распрямляется. Катафалк остается практически без управления, если не считать высокого каблука, которым водитель пытается удерживать усеянный мерцающими стразами руль. Люк в крыше распахивается и, опершись руками в края зияющего отверстия, в которое словно вливаются серо-стальное низкие облака, мужчина высовывается наружу примерно по плечи, подставляя лицо косым струям дождя. Потоки воздуха треплют сверкающие серебром длинные пряди волос и, подхватив звуки заливистого смеха, смешанные с мотивом мелодии, уносят их вдаль: ... Мне сегодня смертельно здорово, Мне тобой прострелило голову. Не ищи на Земле Рай! Влюбись и страдай! На спидометре около ста восьмидесяти миль в час. Кадиллак, издавая звуки в сотни иерихонских труб, вылетает на проезжую часть Тауэрского моста, вынуждая встречные автомобили выворачивать на пешеходные дорожки. У пассажира начинает кружиться голова и идти носом кровь. Он не понимает не только, кто установил на раритетный автомобиль спидометр гоночного болида, но и как этот огромный авто-монстр в состоянии развивать скорость, приближенную к рекордам соревнований "Формула-1". - Мы разобьемся! - Хнычет юноша, пытаясь на ходу перехватить обеими слабыми руками управление авто и дергает непослушный, шершавый от сверкающих антрацитом камней руль на себя. Это главная и последняя его ошибка. С надрывным визгом и оглушительным скрежетом катафалк разбивает боковые ограждения моста... Момент полета похож на погружение в безвоздушное пространство... Пассажир судорожно глотает ртом воздух, легкие горят, их будто разрывает изнутри. Чьи-то нечеловечески сильные руки обхватывают его поперек туловища, а дальше только жгучая боль, терзающая все тело. Кажется, что оно ужасно искорежено, все кости переломаны и, пробив кожу, вывернуты наружу. Чувствуя мерзкий, металлический солоноватый привкус, подросток, стоя на четвереньках на неожиданно твердой поверхности, отплевывается. Ярко-красные брызги смешиваются с песком, который, кажется, везде, во всех естественных отверстиях тела. Скрюченные от напряжения пальцы тоже утопают в песке. Становится страшно. Ведь сейчас не понятно: сплевывает он кровь, идущую носом и стекающую в рот, или внутренние органы повреждены, и открылось серьезное кровотечение. Количество алой субстанции говорит о первом, но боль, пронзающая тело, кричит, навязывая вторую неприятную догадку. Кепки вообще нет поблизости, словно и не было никогда, молния на куртке разошлась и под одежду забиваются назойливые колючие песчинки. Каким образом они оказались на песчаном берегу, было вовсе не понятно. От напряжения мозг путал фантазию и реальность. Огромной махины Тауэрского моста не оказалось даже в пределах видимости, словно конструкция из металла и бетона и та жуткая авария привиделись в кошмарном сне. Пассажир даже мысли не допускал, что мог уснуть в салоне катафалка, и все это был лишь фантасмагорический кошмар. И как тогда они с безумным водителем катафалка оказались здесь? Недавний пассажир-жертва жестокой выходки всеми органами чувств ощущал, что его мучитель ворочается поблизости. И, главным вопросом оставался: "Где это - "здесь"?" Юноша огляделся. В паре метров от него действительно корчился на мокром, сером песке водитель-маньяк, выгибаясь так, что пассажир решил, что мужчина дрожит в предсмертных судорогах. Подросток, едва справляясь с не желающими слушаться приказов мозга мышцами, подполз ближе к недавнему попутчику, желая оказать посильную помощь. И лишь спустя несколько минут, склонившись над вздрагивающим на песке мужчиной, пассажир осознает, - водитель, только что чудь не угробивший их двоих, корчится и содрогается, заходясь безумным хохотом, глядя на свою жертву широко распахнутыми, с изумрудно-золотыми радужками глазами. - Девчонка... - заходясь хохотом, выдыхает Гробовщик, рассматривая растрепавшиеся спутанные, облепленные грязью темные волосы незадачливого пассажира и распахнутый ворот куртки, открывший на обозрение тонкую шею без намека на кадык. - Все же провела меня. Ну, и зачем ты мое авто утопила, а? Глупое, смешное ты создание! - он медленно подымается на четвереньки, а потом вскакивает на ноги, так легко, словно и не было падения и удара о песчаную поверхность. - Мы бы разбились... - нервы у девушки сдают и по щекам разливаются потоки слез, смешиваясь с кровью и песком. - Все было под контролем. - Презрительно фыркает Гробовщик, но продолжает широко ухмыляться, словно вовсе не его дорогущий ретро-автомобиль только что нырнул в темные воды Темзы.