There is no Paradise on Earth

Ледяной ночной воздух после удушливой атмосферы помещений ночного клуба с трудом протискивался в легкие. В горле запершило, а в груди словно вспыхнул огонь, причиняющий боль, но заставляющий вдыхать интенсивнее живительную прохладу ночи с примесью конденсирующегося на губах серо-стального тумана. - Седрик... - головокружение Крис не проходит. Она двигается, чуть пошатываясь, медленно и неуверенно, судорожно цепляясь за руки мужчины, которые бесцеремонно обхватили ее талию. Гробовщик увлекает Кристиан все дальше, в сумрак, разрываемый лишь светом уличных фонарей да холодным мерцанием едва видимых за пеленой тумана звезд. Он тихо хихикает. Его смешат попытки девушки освободиться от далеко не нежных объятий, когда она и на ногах устоять самостоятельно не может. Он останавливается, поворачивает Крис лицом к себе, заглядывает в глаза. В этот момент губы мужчины вздрагивают, ухмылка становится какой-то кривой, даже злой. Раздражение заметно даже в слегка охрипшем голосе: - Ты очень неосмотрительна. Вот, к примеру, ты знаешь того, кто привел тебя в клуб, достаточно хорошо? Крис, хмурится, словно попытка вспомнить имя мужчины, принесшего ей коктейль, дается с трудом: - Райан... Стокер... Директор клиники, в которую меня приняли на работу. Он милый и веселый... - Веселый-веселый, - перебивает на полуслове девушку Гробовщик, презрительно фыркает и заходится глумливым хихиканьем, - не был бы он таким, не шастал бы по ночным клубам сейчас... - Что? - Нечего тебе по ночным клубам шастать, говорю, - осекшись, с нажимом, словно пытается скрыть свою оплошность, отвечает Гробовщик, - да еще с кем ни попадя. Часто окружающие кажутся не теми, кем они являются на самом деле. Запомни это. А теперь мне придется отвезти тебя туда, где ты сможешь проспаться после той дряни, которой тебя накачал тот "веселый" джентльмен. Только сейчас Кристиан замечает в паре метров от места, где остановился Седрик, конструкцию из металла и пластика, которая словно поглощает все мизерное освещение в непосредственной близости и мерцает чернотой, соревнующейся с ночной тьмой. Крис вздрагивает и отшатывается от катафалка, поднятого с дна Темзы и восстановленного или нового - уточнять она не решается. - Я туда больше не полезу. - Шепчет Кристиан, пытаясь притормозить, упирается ступнями в дорожную обочину, и нервно цепляется пальцами за руку Седрика, когда он открывает дверку со стороны пассажирского места. - Отлично, - хихикает Гробовщик, очень недобро хихикает, - значит, транспортировка упростится... И никто не будет хвататься за руль, выкручивая его, вот в чем прелесть. - Тон, которым были сказаны эти слова, мог бы показаться веселым, если бы не был столь язвителен. Гробовщик все так же крепко обнимает Кристиан за талию и тянет девушку за собой. Он распахивает заднюю дверь, открывая обширный багажный отсек, в темной глубине которого, как и в прошлый раз, размещается гроб. На сей раз несколько иной, сверкающий красно-коричневым лаковым покрытием с серебристыми вензелями на крышке. Гробовщик бережно, но настойчиво заталкивает Кристиан в катафалк и распахивает крышку гроба. - Сюда. - Не полезу туда ни за что, - глаза Крис широко распахиваются от ужаса, от осознания, куда ее собираются уложить,- я... я - не твоя собственность, а свободный человек, не смей мне приказывать! - голос девушки срывается на крик, слабый и неуверенный. Зеленые глаза мужчины мерцают в темноте, словно изумруды в золотой оправе. От взгляда этих глаз Кристиан становится дурно. Губы Гробовщика растягиваются в слишком уж недоброй улыбке, и он вновь зловеще хихикает: - Осторожнее. А то не только лишишься свободы воли, но и воспоминания тебе оставлю те, которые захочу сам. Перед глазами Крис все поплыло, и ее сознание начало гаснуть. Ноги подкосились сами, и обмякшее тело оказалось в объятиях жнеца. Он, теперь уже довольно хихикнув, бережно уложил обмякшее тело внутрь гроба и захлопнул крышку. Возвращение в сознание подобно глотку ледяного воздуха там, у ступеней, ведущих вниз в залы ночного клуба, словно в преисподнюю. Но теперь они далеко от того места, в уже знакомой обители странной жизни и смерти, в похоронном бюро, совмещенном с жильем его владельца. Гробовщик с шумом распахивает дверь душевой кабинки и, затолкнув Крис, как она была, в одежде, под ледяную струю воды, крепко сжав сзади шею девушки, терпеливо ожидает, когда рассеется в ее сознании наркотический туман. Вода стекает по волосам Крис, шее и плечам, струится по руке, крепко удерживающей девушку на месте, рукав Гробовщика намокает, с локтя льются тонкие струйки. Кристиан делает новую попытку сблизится, подавшись вперед, неумело впивается губами в кривящиеся в ухмылке губы мужчины. Он отстраняется, как Крис кажется, слишком небрежно, подает ей полотенце и сухую одежду. - Спать. Ты обязана беречь это тело... пока не придет время... Последние слова кажутся Кристиан столь нереальными, что она предпочитает считать их плодом ее измученного сознания, накатывающей сонливости и разыгравшегося воображения. Таким же нереальным сном ей показался тихий шепот Седрика, едва слышимый сквозь дрему, когда она уже, укрывшись теплым одеялом и прикрыв глаза, видит первые мельтешащие под потяжелевшими веками размытые картинки: The night-wind swallows you, Eats you in lust and smiles, silently Sleep, sleep, sweetheart, Dream and forget our misery... Плохо различимый шелест звуков складывался в причудливые, немного пугающие строчки, порождая беспокойные, причудливые сновидения, наполненные черно-белыми, зыбкими, фантасмагорическими образами: A mortal fever haunts the dying earth, Our hearts and souls stand still and wince... I whisper while your eyers are shut And don't see this he'll on earth... Проснулась Кристиан от прикосновения холода к лодыжкам. Рассветные лучи щекотали лицо и проникали под веки так настойчиво, что глаза защипало от навернувшихся слез. Воспоминания пробуждали услышанную прошлой ночью мелодию, почудившуюся сном: Sleep, sleep, sweetheart, never wake up, You are not made for this world's grinning pain...* Смысл тех строчек, вспомнившийся при ярком утреннем свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно задернутые шторы, кажется жутковатыми. Крис стремительно усаживается на кровати, внимательно разглядывая мужчину, расположившегося подле нее. Гробовщик сидит на второй половине кровати, касаясь ледяными ступнями ее ног. Именно этот холод ощутила Крис. Кроме свободных черных штанов - на нем ничего. Сеть шрамов окутывает худощавый торс и руки. Гробовщик опирается на вытянутые руки и склоняется над девушкой. Крис окидывает мужчину пристальным взглядом и пытается отстраниться. - Нет... - Что, нет? Кажется, ты вчера хотела. Разве не так? Крис поворачивает голову и осматривается. Спальня в мансарде с еще обшарпанными стенами и потолком, но чистая. Серо-стальные шторы придают помещению какой-то унылый вид. - Вчера... это была не я. Это была одержимость, опьянение тем веществом. - Что ж, тем лучше. - Гробовщик подымается с кровати и направляется к двери. - Травяной чай сейчас - то, что нужно, чтобы снять головную боль. Где гостиная, ты уже знаешь. Жду тебя там.