There is no Paradise on Earth

На бегу Крис ощущает сильный удар-толчок в спину меж лопаток, и от приданного ускорения она, дернувшись вперед, растягивается на скользком полу лицом вниз, больно приложившись подбородком о гладкую плитку, так что из-за пробитой верхними зубами нижней губы во рту ощущается солено-металлический привкус, а на белоснежный пол падают несколько ярко-алых капель. Крис чувствует тяжесть тела преследователя, обрушившегося сверху на нее, изворачивается, пытаясь высвободиться, но лишь сильнее ощущает на себе сжимающуюся тугим кольцом мертвую хватку монстра, которым внезапно стал до сих пор вполне милый доктор. Выкрутившись так, что она смогла перевернуться на спину, Крис подымает взгляд и видит, что над Стокером, все еще намертво вцепившимся скрюченными пальцами в ее плечи, склонился Гробовщик. Как он очутился возле них так стремительно? Ведь и Крис, и ее преследователь перемещались очень быстро. - Ты боишься? - задавая вопрос, Гробовщик растягивает гласные звуки, и от этого кажется, что слова его "текут", словно липкая патока. Смысл так же неприятно, приторно сладок. - Эти создания так милы... такие послушные, - Гробовщик приглаживает и вновь ерошит, нежно треплет темные волосы на затылке доктора Стокера, - в отличие от людей, которые в большинстве своем отвратительные и совсем невеселые существа. Ты тоже подвергнешься... эволюции... станешь лучше, значительно лучше, хи-хи. - Издевательское хихиканье - вот, что услышала Крис перед тем, как погрузиться в беспамятство, когда Гробовщик, протянув руку, одним точным движением нажал на сонную артерию на шее девушки. Звук знакомого, а теперь пугающего неведомой опасностью голоса доносится, словно сквозь толщу воды. Очнулась Крис от резкого встряхивания и непрятных, назойливых хлопков по щекам. Руки оказались заведены за спину, а запястья стянуты скотчем. Согласно классике жанра похищений, должен был быть заклеен и рот, но до этого или не додумались, или... Крис обвела взглядом помещение и хотела закричать - может, кто-нибудь услышит и придет на помощь... - Стекла звуконепроницаемы, - Седрик постучал длинным, черным ногтем по толстому, затемненному стеклу, - и даже пуленепробиваемые. - Мужчина стремительно повернулся и взглянул на девушку. В ее глазах застыли слезы, а губы, с которых так и не сорвался крик, приоткрыты. - Извини за неудобство, но ты знаешь теперь слишком много. Я не могу тебя отпустить. - Гробовщик развел руками и пожал плечами. - Я... ничего не знаю. И ничего не поняла из того, что услышала. - Крис, ощущая всю безнадежность ситуации, испытывая страх, сомневаясь, оставят ли ее в живых, цеплялась за последний шанс. - Так я расскажу больше. - Ухмыльнулся Гробовщик. - Почему я?.. - надежда, что ее отпустят с миром, окончательно угасла. - Потому что у твоего предка остался должок передо мной. - Голос Седрика изменился до неузнаваемости, срываясь в высокие ноты. Он шагнул вперед, оказавшись рядом с Крис. Тело девушки била нервная дрожь, она закусила нижнюю губу, чтобы зубы предательски не стучали. - Он загубил жизнь женщины, которая была дороже мне моей собственной ущербной жизни. Она выбрала его. Это я смог понять. Зачем ей был не живой и не мертвый, ходячий метвец? Руки Седрика двигались быстро, когда он взял с подноса скальпель. Крис отшатнулась, насколько позволяло кресло, в котором она сидела, и стянутые запястья. Вот теперь с ее губ сорвался приглушенный, хриплый от страха всхлип. Тонкое лезвие скользнуло, разрезая скотч, освобождая запястья девушки. Крис вскочила на ноги и ринулась к выходу. Но дверь оказалась заперта. Увидев растерянность пленницы, Гробовщик тонко, истерично захихикал: - Куда же ты? Мы в подземных лабораториях, на глубине, равной пяти этажам. Все кодовые замки реагируют лишь на мою ДНК и ДНК узкого круга доверенных особ. И я ведь еще не рассказал тебе мой вариант легенды о Красной скрипке... - Гробовщик приближался к Крис медленно, мягко и беззвучно, несмотря на высокие каблуки его сапог, ступая по выложенному белой плиткой полу. В его нечеловечески грациозных движениях таилось не меньше опасности, чем в зажатом в руке мерцающем металлическим блеском скальпеле. - Мастер не уберег Джессику, женщину, которая заслуживала другой судьбы. Его тщеславие, жажда известности, денег, признания сгубили ее. А мне тогда пришлось изъять пленку жизни той женщины, которую уже не вернуть. Даже тело ее съели черви. Я же говорил тебе, что история Красной скрипки оказалась не столь трагична. Для всех, но не для меня. Идиот-мастер не покончил с собой, кишка была тонка, он издох в нищите и грязи, прожив его долгую, никчемную жизнишку. И его якобы предсмертная записка - моих рук дело. Не человек предвидел возможность оживления. На что вообще мог быть способен человек, который в ту эпоху еще не до конца осознал, что его планета - лишь часть Вселенной? Предвидеть воскрешение из мертвых мог только жнец. Ребенок не умер в утробе матери, к сожалению, как мне тогда казалось, не разделил судьбу Джессики. А я не мог этому помешать. Жнецам не дозволено убивать тех, чей срок еще не вышел. Он родился, вырос и дал жизнь твоим предкам. Но зато у меня теперь есть твое тело. Ты так напоминаешь мне Джесс... Я знал, знал, что в том районе Лондона появится ее потомок, и ждал встречи. Мне стало просто любопытно... Но я даже не подозревал, как мне повезет, что ты окажешься девчонкой да еще будешь столь похожа на погибшую. У меня не было пленки. И я согласился сотрудничать с несколькими департаментами жнецов в Европе. И все же на днях отыскал в архиве итальянского Департамента ее пленку жизни. Нет... не бойся, - Гробовщик ринулся вперед, отрезая путь к отступлению, - ты еще жива, а я усовершенствовал метод. Ты будешь моим идеальным творением, станешь утраченной возможностью на счастье для жнеца. - Я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь... Это всего-лишь легенда. Намного страшнее, что по твоему приказу поставляют наркотик в один из ночных клубов Лондона. Гробовщик оперся ладонями в стол, взглянул на Крис из-под нависшей надо лбом и глазами серебристой челки и громко захохотал. - В один ночной клуб?.. Заведений, в которых распространяют мой консервант, сотни по всей Европе. И совсем скоро его станут продавать и на других континентах. Новый идеальный консервант. Мое лучшее, невероятное изобретение. Даже после смерти тела не разлагаются. Чем больше человек его потребляет, тем свежее будет выглядеть его труп. Даже спустя десятилетия. А учитывая, что это вещество замечательно дополняется и усиливается новым наркотиком, поставляемым моими друзьями из поднебесной, который вызывает моментальное привыкание, подсев на него, человек будет искать очередную дозу еще и еще. - Взглянув на исказившееся от страха и неприязни лицо Крис, Гробовщик горько усмехнулся, - неужели тебе жаль этих прожигателей жизни - единственной ценности, данной людям, истинную стоимость которой они, увы, не понимают? Не я заставляю их искать все более изощренные способы получить удовольствие. Принимая наркотики, они все равно все умрут - и очень быстро. Но консервант сохранит их тела. Это будет величайшая армия не живых и не мертвых. И только я буду решать, на кого она обрушит всю свою мощь. Но сейчас меня занимают не мои будущие идеальные солдаты. Сейчас я хочу возродить ту, которая разделит со мной вечность среди не мертвых... Да, о чем я? Немного отклонился от главного. Первые мои эксперименты с пленками оказались не слишком удачны. Но это было давно. Эта эпоха дает значительно больше возможностей, более обширное поле деятельности для того, чтобы продолжить эксперименты. Сперва я собирался клонировать тело Джесс, взяв за основу кровь, что добавлена в лак скрипки. Но тот, кто отобрал ее у меня, обманул меня и здесь. В составе лака оказалась его собственная кровь. Этот идиот, хи-хи пытался принести жертву - собственную душу - чтобы заключить сделку с демоном и вернуть Джессику. Кровавое жертвоприношение не удалось. Демонам не нужны столь никчемные душонки. А потом я увидел тебя. Природа, оказывается, - лучший экспериментатор. И твое сходство с Джесс... оно словно проделки демона. Гробовщик крепко сжал запястье Крис и потащил девушку в центр комнаты. Из кармана Кристиан выскользнул телефон, зацепившись за белый халат проводом наушников. Гробовщик взглянул под ноги, присел и поднял телефон с открытым на экране проигрывателем. - Тебя это радует... музыка, мелодии? Они так непривычны. Но если это поможет тебе расслабиться, не упорствовать и не мешать мне, я потерплю эти странные звуки. - Он провел ногтями по экрану и усмехнулся, - "Экклезиаст"? Послушаем, как звучит мудрость соломонова на современный лад. В полумраке подвальной лаборатории полились потоки звуков: Свой черед всему - всему и всякому придет, Под небом всякой вещи будет срок, Богатый или нищий одинок, бросаешь или ищешь. Время жить и время загибаться, говорить и молчать, И время разрушаться, обнимать и не лгать, И время уклоняться от обьятий, все бросать, рыдать и смеяться. Все уйдет в дым, в прах, и все придет из праха, Все найдут стыд и страх, кто даже жил без страха. Не найдет под солнцем тень, кто хочет все замазать, Кто всю жизнь жрал людей - сожрет грязь, слякоть. И предал сердце я тому, чтобы познать мудрость, Различать радость, боль, безумие и глупость. И лишь понял, это все - томление духа, в мудрости: печаль, скорбь - Умножать все это глупо...* Гробовщик приблизился к Крис со спины. Он прошелся острым кончиком ногтя по шее, зашелестела ткань, и на глаза девушки легла темная повязка. Мгновение... сильная боль, пронзившая тело в области расположения сердца... и Крис ощутила, как медленно из нее истекает жизнь... - Всего этого не существует, - раздался дрожащий из-за прерывающегося дыхания шепот у самого уха, - только ты и я в том мире, что мы сами создадим на руинах старого, прогнившего от суеты... Очнувшись, Кристиан ощущает невероятную тяжесть во всем теле, словно оно и не ее вовсе. Повязки на глазах нет, но мышцы не слушаются приказов мозга и глаза не желают открываться. В какой-то момент Крис даже пугается, что они сшиты. Но опасения не оправдываются, и она с усилием размыкает веки. С трудом повернув голову, ощущая, как затекли мышцы шеи, Крис видит склонившегося над ней Седрика. Он, хмуря серебистые брови, глядит внимательно. И контраст между настороженным, серьезным взглядом и растянутым в ухмылке ртом пугает до невозможного. - Ты чувствуешь... ее? Ее воспоминания теперь спаяны с твоими... должна чувствовать. Я мог бы просто поменять пленки жизни, и твое "я" навеки кануло бы во мрак беспамятства. Но мне стало интересно: чья личность более жизнеспособна, чей дух сильнее, кто победит в схватке сознаний: утраченная мной несчастная душа женщины, которая никогда не любила меня, или твоя? Чье желание жить сильнее, кто впоследствии станет лучшей куклой, моей бессмертной спутницей? А так как тело лишь одно - мы проведем, м-м... конкурс. Я поместил в тебя еще одну пленку жизни, сохранив твою. Игра началась. А приз в ней - это чудное тело.