Унисон бранного поля

Каждый год пик безумия приходился на 2 мая. Внешне с каждым годом Гарри выглядел все более подобающе - не уходил из зала, не прятался от людей, не говорил резких слов, когда-то послуживших причиной того, что их, юношей и девушек, которым едва тогда исполнилось двадцать, начали называть ветеранами. Какая-то девочка из "Пророка" додумалась на традиционном поминальном вечере взять у Гарри интервью и его старательно выстроенный самоконтроль прорвало. Сейчас было десятое и его постепенно отпускало. Видимо, тот факт, что вторая магическая пришлась на его седьмой курс в Хогвартсе, повлияло на то, что его жизнь шла соразмерно учебному году. В мае и июне он каждый год заново переживал войну. Летом постепенно приходил в себя, отдыхал, начинал скучать по нормальным колдовским занятиям. С сентября по рождество учился, работал, создавал часто совершенно безумные проекты, потом - впадал в сомнамбулическое состояние, подолгу оставался один, часто - не расставаясь с воскрешающим камнем. К началу весны от этого хотелось выть на луну и он выбирался на поиски приключений. А потом - потом снова наступал май. Странным образом, уйдя от Джинни, он испытал облегчение, возможно, потому, что теперь к его приступам не примешивалось чувство вины. Прошло всего две недели, он сидел на площади Гриммо и пил кофе. Кричер гремел на чердаке, пытаясь выполнить указание нового хозяина. Выбраться из дома Гарри был еще не готов, но и сидеть сложа руки не хотелось. - Ты все-таки вернулся в это унылое местечко, - произнес у него над ухом голос Сириуса. Гарри опустил глаза и обнаружил, что машинально крутит в пальцах воскрешающий камень. Но ему уже не восемнадцать лет, он давно перестал бояться его силы, а потому просто ответил тени своего крестного: - Для тебя здесь уныло. Для меня - место лучших воспоминаний. - Брось, Гарри, - призрачный Сириус плюхнулся на отставленный стул как ни в чем не бывало, - у тебя двое сыновей и умница-жена. - Сыновья и жены для живых, - пожимает плечами Гарри и сам слегка удивляется, как легко это прозвучало. - Эй! - звонкий голос раздается как будто издалека и в комнату заходит Тонкс, - а как же я и Ремус? Твои мама и папа? Гарри улыбается при виде подруги, но все-таки поясняет: - Вы вместе по ту сторону. Я тут один. Застрявший посередине, хуже чем призрак. - Гарри, Гарри, Гарри, - смеется Сириус, - ты даже более упрямый, чем Джеймс. Гарри знает, что должно за этим последовать и поэтому дает камню выпасть из руки. Говорить с отцом ему сейчас не хочется. Кричер, пыхтя, приволакивает пыльные рулоны плотной бумаги и плюхает на стол. Гарри с отсутствующим лицом разглядывает их, пока домовик уходит вглубь дома за книгами, и снова смыкает пальцы на маленьком камне. - А это еще что за старье? Я же велел Кричеру все выкинуть! - Это планы дома Блэков, - объясняет Гарри крестному, - такого, каким он был во времена Основателей. До всего этого средневекового стиля. Ты знаешь, что твой дом стоял здесь до того, как вообще застроили этот район? Когда-то это был маленький уединенный особняк. - Это не мой дом, - пожал плечами крестный, - и я никогда не интересовался его историей. С чего вдруг ты начал? - Сейчас май, - просто ответил Гарри, - я не смогу выйти на улицу, не смогу вынести разговоров с кем-то, кто... с кем-то из тех, о ком я не думаю каждый день. Мне нужно чем-то заняться. - Спалить к чертям этот домишко было бы лучше, - ворчливо замечает Блэк, - но если сдерешь всю эту плесневелую дрянь со стен, тоже будет неплохо. *** - Кофе? - не оборачиваясь, предлагает Гарри. Он, в старых штанах и потрепанной майке, по-турецки сидит на полу в окружении карт, планов, эскизов и книг. - Привет, Гарри, - отвечает Гермиона, - не откажусь. Умотал меня сегодня твой старшенький на ЗоТСе, признаю честно. А я с него даже баллов не сняла. Гарри ухмыльнулся и направился на кухню, варить кофе. - А чего ж ты так? Джеймсу, ты же знаешь, только начни потакать... - Знаешь, я, наверное, не гожусь в учителя. Они начинают шалить, ставить все вверх дном, а я смотрю на них и вспоминаю нас в их возрасте - ощетинившихся, напряженных... И понимаю, как мне нравится смотреть на их веселье. Я стала слишком мягкой, наверное. - Твои ученики сдают ТРИТОНы на высшие баллы, - резонно замечает Гарри, ставя турку на огонь. Дома он не пользуется палочкой без необходимости, - и они умеют защитить себя, случись вдруг что. Это ли не показатель. - А чем занят герой второй магической, пока я героически сражаюсь с выходками его сына? Гарри фыркает на второй по известности свой титул и поясняет: - Хочу придать поместью Блэков первозданный вид. Как-никак я наследник, обязан следить за имуществом. И это меня... занимает. Он украдкой перебирает камень в кармане и наблюдает, как Добби качает головой, глядя на шмыгающего в углу Кричера. - Ты бросил Джинни. - Я ее отпустил, Гермиона. Это большая разница. - Ты давно этого хотел. - Признаюсь, да. Она отлично играет в квиддич, управляет магазином вместе с Джорджем, заботится о наших детях и о своем отце. Она может быть счастливой, как только поймет, что жизнь без меня может быть прекрасной. Он криво ухмыляется и подруга детства не переубеждает. Он уже проходил через это с ней, с Джинни, с Роном, Луной, Невиллом. Они пытались его отговаривать, вытаскивать из дома, как-то растормошить. Со временем они смирились. Привыкли к его ритму жизни, перестали настаивать на том, чтобы он следовал нормальному образу жизни. С тех пор их встречи приносили всем радость, которую не могли омрачить даже старые воспоминания. - Как ты? - неловко спросила Гермиона, закусив губу, - уже... прошло? - Оно никогда не проходит, ты же знаешь, - Гарри скупо улыбается, - война преследовала меня с детства, и даже когда для всех все закончилось, для меня она никуда не ушла. Он выразительно постучал пальцем по лбу. - Я всегда... всегда был Гарри Поттером, сначала Мальчиком-Который-Выжил, затем - Героем Второй Магической, потом Первым Аврором... я просто устал быть самим собой, знаешь. - Мы все слишком рано стали... ветеранами, - Гермиона выплюнула ненавистное слово, пока Гарри снимал турку и процеживал кофе, - мы не научились вовремя просто жить, поглощенные борьбой. Но мы все так или иначе приняли простое правило. Может, и тебе стоит? - Какое? - взглянул на нее мужчина, краем глаза отмечая, как Сириус на другом конце стола вскидывает брови. - Не можешь быть собой - будь кем-то еще.