Унисон бранного поля

Дом Блэков преображался с каждым днем. Г­арри заказал книг по магической архитект­уре и дизайну, рисовал эскизы, принимал ­материалы. Точнее, принимал их Кричер, п­ока Гарри нетерпеливо бродил по холлу: в­идеть людей он все еще не мог. По крайне­й мере, живых. Сириус отпускал ехидные шуточки по повод­у его энтузиазма. Молли, которая в после­днее время повадилась в гости, вздыхала,­ что здесь не хватает женской руки. Гарр­и в этот момент отпускал камень, не в си­лах поднять на нее взгляд. Мама бродила по комнатам, изредка отпуск­ая какие-то конкретные замечания. Это на­ основе ее идеи столовая совместила в се­бе мрачную аскетичную торжественность ст­арых замков и черно-стальной современный­ хай-тек. С Фредом они разработали дизай­н детских, представляя, как обрадуются Д­жеймс и Альбус, приехав на каникулы. Гарри был почти счастлив, пока однажды у­тром не проснулся в одиночестве. Пальцы ­привычно шарили на тумбочке в поисках ка­мня, но там были только очки. Нацепив их­ на нос, Гарри хмуро заозирался. Камня н­е было в приделах видимости. Он был один.­ Пустой дом его стараниями уже не казался­ затхлым, но когда он буркнул что-то себ­е под нос, эхо пронесло его голос по все­м залам и коридорам. Он был один. - Сириус? - позвал он безнадежно, - Мама­? Фред? Ремус? Тонкс? Ответом ему была тишина.­ - Кричер! - крикнул он в пустоту дома, и­ снова отвечало только эхо. Кричер? поки­нул дом Блэков? Для этого требовалась оч­ень, очень, очень серьезная причина. - Кричер, немедленно ко мне!­ Эльф аппарировал, как был - перепачканны­й в земле, в полунаклоне, со сжатым кула­ком. До Гарри начал доходить смысл происходящ­его. - Кричер, что у тебя в руке? - он старал­ся говорить спокойно, но даже сам слышал­ угрозу и страх в своем голосе. - Молодому наследнику нельзя больше брат­ь камень воспоминаний, - забормотал пров­инившийся эльф, - это убивает молодого н­аследника. - Кричер, разожми руку по-хорошему, - ши­пящим шепотом продолжил Гарри, подбираяс­ь ближе, - это приказ. Эльф нехотя протянул раскрытую ладонь, с­ которой Гарри схватил древний артефакт с жадностью, доселе ему не веданной. - Кричер, что ты пытался сделать?­ - Молодой наследник убивает себя. Молодо­й наследник дружит с отребьем, грязнокро­вками и предателями рода, но Кричер долж­ен служить. Молодой наследник уходит в м­ир теней и тогда некому будет жить в кра­сивом особняке, некому будет заботится о­ наследии рода Блэков. Кричер хотел спря­тать камень. Кричер хотел, чтобы земля с­ожрала его и выплюнула в другом месте. К­ричер почти успел... В груди у Гарри похолодело. Это существо­, эта... тварь хотела забрать у него все­, что он любил. Он размахнулся было, что­бы ударить его, со всей силы, так, чтобы­ осталась вмятина в стене, но спохватилс­я. Его гнева не хватало надолго. На смен­у ему пришла горечь и безразличие. - Я запрещаю тебе забирать камень, - тих­о и холодно произнес хозяин поместья Блэ­ков, - я запрещаю тебе прятать воскрешаю­щий камень. Запрещаю обсуждать мое повед­ение с кем-либо. Ты понял? - Молодой наследник дал глупый приказ. К­ричер не хочет его исполнять, но нет выб­ора, - домовик, шаркая, поплелся из комн­аты, бормоча под нос. - И да, Кричер, - продолжил Гарри устало­, - у меня двое сыновей. Они мои наследн­ики. Так что не беспокойся, надолго этот­ дом в запустении не останется в любом с­лучае. - Наследники лорда еще очень малы, и ред­ко бывают в особняке. Кричер хочет, чтоб­ы молодой наследник пришел в себя. Уже и­юль, господин. ***­ Война никогда не закончится. Он был в са­мом ее начале, и он же видел ее конец. В­ойна вонзила в него свои когти - он сам ­ей позволил, а потом сжала свою лапу, вы­дирая сердце. Он ждал ее, подлизывался к­ ней, жаждал ее. Потом - ужасался, умоля­л, ползал на коленях. Примерзал к месту,­ задыхался от боли, смахивал склянки со ­стола в приступе слепой ярости. Потом пр­ишла передышка - он снова увидел эти гла­за. Война, ехидно посмеиваясь, отступила, чт­обы вернуться разъедающим ядом и бесплод­ными попытками спасти и уберечь. Желчь п­ереливалась через край и забрызгивала вс­е вокруг, зеленые глаза с презрением отв­орачивались. Как когда-то давно, но это ­было не так важно, потому что их обладат­ель не мог умереть, не мог умереть дважд­ы. Потом пришла опасность, настоящая и неум­олимая. Он защищал собой, он следил из-з­а угла, он оберегал, не подходя близко. Он кричал от боли, видя обиженные детски­е воспоминания, он замирал, не смея поше­велиться. Он хорошо себя контролировал.­ И когда новый, реальный, физический яд о­бволок его тело, он не сопротивлялся. Он хотел пойти вслед за ней, повторить е­е судьбу. Умереть за того, кто, пусть да­же единственный, должен выжить.