"Это - наследственность"

Гарри проснулся от прохладного ветерка, гуляющего по телу, немного поежился и почувствовал под ладонью что-то мягкое и горячее. Поттер немного сжал пальцы и снова расслабил. Над ухом тяжело задышали. «Джинни», — ласково подумал он, сжимая пальцы еще раз и вспоминая, когда же успел помириться с женой. Но вместо этого сознание подкинуло другое воспоминание: Темная лаборатория, его тихие крадущиеся шаги и острое желание найти зелье «Сна без сновидений». Потом он оступился, ударил большой палец на ноге о ножку стола и, тихо ругаясь, потянулся потереть ушибленное место. И вот тут лаборатория разразилась громкими звуками падающего котла. Оказалось, Гарри умудрился задеть его плечом. Вспыхнул свет. Едва незваный гость успел принять вертикальное положение, как в комнату влетел разъяренный Малфой и начал что-то кричать. Гарри пытался слушать, но сознание отказывалось воспринимать информацию, и вдруг кто-то внутри, в голове, начал нашептывать всякие непристойные предложения, включающие в себя голого Малфоя. Гарри опустил голову и попытался сосредоточится, но гадкий голос лишь стал звучать отчетливее. И тут до него донеслись слова: — Закрой нос, идиот! Я за палочкой. Почему его назвали идиотом Гарри не понял, зачем палочка – тоже. Зато он понял, что безумно не хочет, чтобы Драко уходил, о чем и попросил в следующее мгновение. Но Малфой снова понес какую-то белеберду про обоняние и Гарри поднял глаза: — Не надышался, — ответил он и улыбнулся своей самой широкой улыбкой. Но Малфой отчего-то попятился к двери, и очень захотелось его догнать, схватить, обнять, потискать и сделать все то, о чем в голове твердил голос. — Поттер, послушай, ты не в себе, — сердито сказал Драко, но было заметно, что он жутко нервничает. «Целочка!» — радостно завизжал голос в голове и стал подстрекать Гарри еще сильнее. — Правильно, потому что хочу быть в тебе, — это говорил уже не Гарри. Такой пошлятины он в жизни не изрекал. И вообще, говорить расхотелось, хотелось коснуться молочно бледной кожи, очертить пальцем контур тонких розовых губ, а затем… затем развернуть Драко к стене и незамедлительно вставить. Гарри сократил расстояние и прижал вырывающегося и сыпавшего проклятиями Малфоя к стене. Коснулся губами тонкой шеи и вконец расслабился, давая возбуждению полностью затуманить разум. Драко сдался несколькими минутами позже, и сердце Гарри тихо подпрыгнуло от радости и предвкушения. Малфой оказался жадным. Он лапал Гарри за все доступные места так, что тот всерьез подумал о синяках. Рот тоже был атакован и взят штурмом, почти беспрепятственно. Тонкий упругий язык исследовал все, до чего смог дотянуться – слава Мерлину, что до гланд чуть-чуть не достал. Затем наступила очередь шеи, на которую обрушился шквал укусов, а потом Драко лизал его соски и тихо постанывал. Было немного странно видеть не округлые формы Джинни, а это тонкое стройное тело, где можно было почувствовать каждую косточку, если сильно прижаться к нему. Еще было очень странно видеть, как светловолосая голова опускается все ниже и ниже, а затем влажный рот накрывает уже давно вставший член. Крика сдержать не удалось. Стона – тоже. И потом. И еще. И даже некоторое время спустя, потому что этот приставучий жадный язык делал что-то невообразимое, а узкие ладони мяли ягодицы. Мир кружился у Гарри перед глазами и чтобы ненароком не свалиться и не прекратить такое потрясающее действо, он оперся о стену двумя руками и с новым воодушевлением толкнулся в чужой рот. Малфой замычал, зло посмотрел в глаза Поттера и со всей малфойской щедростью ущипнул Гарри за мягкое место. Тот громко ойкнул и, схватив Драко за плечи, поставил на ноги. Серые глаза смеялись и завораживали своим лукавством. «Развернуть и вставить», — повторил голос, которого Гарри с удовольствием послушался. Драко – к удивлению – не сопротивлялся, и даже сам с грацией кошки прогнулся в спине, выпятив круглый тощий зад. Гарри так и не понял, когда они вообще успели избавиться от одежды, но сей факт очень даже порадовал. Руки сами оказались на мягких полушариях и раздвинули их в стороны. Что делать дальше – Гарри не знал, поэтому просто толкнулся вперед, упираясь членом в тугое колечко. Малфой громко чертыхнулся и нагло обозвал его придурком. Гарри растерялся, судорожно вспоминая, что он обычно делал с Джинни. Память напомнила, что еще, кроме члена, можно кое-куда засунуть. Решение было принято мгновенно, и, быстро обслюнявив палец, Гарри втолкнул его в Малфоя. Драко ахнул, снова что-то прошипел и потоптался на месте. Палец внутри двигался плохо, и Гарри решил пристроить к нему второй. Малфой уже ругался в голос и вилял задницей, пытаясь спастись от приставучих пальцев, от которых видимо было немного неприятно. Но Гарри второй рукой крепко держал Драко за зад и почти не давал свободы движений – тому пришлось сдаться. Почувствовав, что сопротивления больше нет, Гарри на радостях всунул в Драко еще один палец и хорошенько поводил всеми тремя туда-сюда. Малфой лишь тихо подвывал, когда пальцы отправлялись в недолгое исследование его нутра. И когда уже совсем свыкся с ощущениями, Гарри решил одарить его еще кое-чем. Член у Гарри был не длинным, зато толстым, что Драко почувствовал сразу и впился ногтями в стену. Видно ему было жутко больно, потому как подвывания вскоре сменились звуками, чем-то похожими на всхлипы. Гарри вдруг почувствовал себя виноватым, замедлил темп и ободряюще покружил широкой ладонью по малфоевскому заду. Драко притих, а еще через несколько минут и вовсе толкнулся ему навстречу. Потом Гарри пропустил момент, когда в его руке оказался чужой член, который он активно мастурбировал. Затем сознание вернулось еще раз, перед тем как Гарри ощутил приближение оргазма и начал еще сильнее вбиваться в податливое тело. Несколько секунд спустя сознание снова дало сбой. Потом, кажется, они трахались еще в кабинете на кресле. И вроде еще на столе. А затем еще в спальне… и Гарри заснул игриво хлопая Малфоя по бледной ягодице, как бы говоря: «Это еще не все». Поттер резко открыл глаза и часто-часто заморгал. Очков не было и это было плохо. Но перед глазами все равно было видно светлое пятно волос, что было просто ужасно. Ладонь все так же покоилась на теплом полушарии и, осознав это, Гарри тут же ее отдернул. Малфой недовольно хмыкнул. План созрел моментально – очки, одежда, дом. Крадучись, Поттер соскользнул с кровати, и почти не издавая ни звука, прикрыл дверь спальни. Собирался он не то чтобы быстро – молниеносно. Так, как учили на первом курсе Аврората. И молясь, чтобы камин был еще открыт, Гарри схватил горсть дымолетного порошка и исчез в зеленом пламени. *** Скорпиус запутался. Он просто не знал, что ему теперь делать: как думать, как вести себя, как разговаривать. И что самое ужасное – некому было рассказать. Отец убьет его, если узнает, что он зашел в комнаты без разрешения. Да и к Альбусу не подойдешь, и не скажешь: «Эй, привет! Знаешь, я тут застукал твоего голого отца с моим. Я думаю, они переспали. Кстати, а что там задали по Чарам?» Хотя, конечно, сейчас отношения с Альбусом стали лучше – по крайней мере, они давно не сцеплялись. Скорпиус быстро взглянул направо и посмотрел на Ала: красивый профиль, черные, торчащие в разные стороны и блестящие волосы, зеленые глаза. Да, кажется он и правда очень похож на отца, вот только без очков. И шрама нет. И почему Скорпиус не замечал сходства раньше? Альбус почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся, ища глазами источник. Малфой. Он снова смотрит на него. Ну что ему надо? Поттер поймал взгляд и вопрошающе поднял темные брови. Скорпиус лишь испуганно захлопал ресницами и, замотав головой, опустил глаза. Странно. Малфой вообще стал странным. Заводит разговоры про педиков, просит, чтоб его поцеловали, и это его сегодняшнее: «… я же уже сказал, что я не пе...» и молчание. Но хорошо, что они хотя бы перестали драться и ругаться, как раньше. Признаться, эти драки уже начинали раздражать. Нет, не то чтобы сам процесс – Альбусу нравится адреналин, вскипающий во время махания кулаков, но вот ходить потом с синяками… Теперь Скорпиус в свою очередь поднял голову и вопросительно посмотрел на Альбуса. Тот отвернулся. *** Задницу саднило. Кожу в некоторых местах неприятно стягивало. Голова болела. Драко осторожно слез с кровати, поморщился и тихонько двинулся в ванную. Зеркало показало его во всей красе: помятое лицо, заспанные серые глаза, засос на шее, на теле небольшие царапины, а уж волосы… торчат во все стороны в стиле «а-ля Гарри Поттер». Стоп! Поттер! Глаза испуганно распахнулись. Ночь. Зелье. Поттер. ПОТТЕР!!! Мать его! Драко судорожно схватился за край раковины и опустил голову. Смотреть на себя не хотелось. Совсем. Зато очень хотелось схватить Поттера за грудки и хорошенько шарахнуть башкой о стену, а еще лучше – заавадить. Хотя нет. Сначала добротный Круциатус, потом Авада. Хотя, снова нет! Видеть Поттера, трахнувшего Драко Поттера. Ни за что! Как смотреть в глаза тому, кому сам с удовольствием отсасывал. С удовольствием?! Нет! Малфой замычал и потряс головой. Сейчас в памяти всплывала каждая мелочь. Кстати, а где сам Поттер? Наверняка уже дома, жмется к своей жене и что-нибудь врет. Хваленая гриффиндорская благородность: лишил, можно сказать, невинности - и в кусты. – Мерлин, какая к чертям… – зло прошипел Драко и крутанул кран с холодной водой. С остервенением плеснул ею в лицо, как бы мстя себе за то, что оставил остатки зелья в котле. Бл*дь!!! Драко злился все больше, но уже на себя, потому как знал, что сопротивляться действию паров зелья было невозможно. Выходит, что он сам виноват в том, что его отымели. Но почему его? Почему он не отымел Поттера? Стало обидно, и Малфой еще раз хорошенько плеснул в лицо ледяной водой. *** Джинни встретила мужа прямо у камина и, тыча пальцем в лицо Гарри, обвинила во всех смертных грехах. Поттер отнекивался как мог, но ничего не помогало. – Где был, я спрашиваю?! – кричала Джинни и яростно сверкала глазами. Стало страшно, но стоять нужно было до конца, и Гарри пошел в наступление: – Ты же сама меня выгнала! Сказала, что могу идти куда угодно! Вот я и ушел. – Куда?! – взвилась миссис Поттер и топнула ножкой, показывая, всю грозность. – Что «куда»? – не понял Гарри и удивленно заморгал. – Куда ушел?! – Джинни разозлилась еще сильнее. – Куда хотел, туда и ушел! – крикнул Поттер и двинулся в обходную. Но стратегия была быстро вычислена и категорично пресечена. Ссора супругов продолжалась уже минут десять, а Гарри не оставлял попыток пробиться к спасительной двери, ведущей в коридор, а там на второй этаж – комната Джеймса и сильные запирающее и заглушающее заклинания. Было трудно, но разве не он победил Волдеморта! Он! И вот дверь совсем рядом, Джинни почти осипла от постоянного крика, а в голове трезвонили колокола. Еще рывок и он уже в проеме, жена вновь спрашивает его, где-таки Гарри провел ночь, и, не выдержав, Поттер крикнул: – Да у Хорька я был! Трахались мы! Все! – и хлопнул дверью так, что петли громко и жалобно скрипнули, косяк пошатнулся, а Джинни обдало потоком прохладного воздуха. Гарри плюхнулся на кровать в комнате Джеймса и задумался. Он трахнул Малфоя. Причем, не один раз. Да, признаться, он даже толком не помнит сколько. В голове на этот вопрос, всплывало только одно слово: «много». – Трахнул Малфоя, – шепотом повторил Гарри. Малфоя. Мужчину. Мужчину! Педиков Гарри не любил, хотя и не презирал так, как Рон. Поттер, конечно, давно не жил среди магглов, но слышал, что там люди уже мирятся с существованием геев. В магическом мире такого не наблюдалось. Но это же не исключает, что таких людей здесь нет. А вдруг Малфой из их числа? Вон как жадно лапал. А как сосал. А как… Хватит. Зелье какое-то специальное варил, мальчишками прикрывался. Ну точно! Просто хотел потрахаться с Гарри. А вот еще когда он делал… Достаточно! Поттер сел. Снял очки и устало потер след от них на переносице. Что делать – он не знал. Зато знал, что позорно сбежал. Сейчас эта идея казалась уже не такой замечательной. Надо было остаться, поговорить, выяснить. А он сбежал. Как трус. «Нужно извиниться, – мелькнула мысль. – И по возможности, поговорить». И кивнув, сам себе, Гарри снова лег и, прикрыв глаза рукой, настроился на отдых. *** Сова прилетела вечером. Приземлилась на рабочий стол, шмякнув письмо прямо в руки Драко, нахохлилась и стала ждать ответа. Малфой, сначала не признавший сову, занервничал, а когда развернул записку и вовсе побледнел. В письме, кроме извинений в стиле гриффиндорской храбрости, было еще предложение поговорить. Наедине. Серые глаза распахнулись, руки выронили письмо, Малфой закрыл глаза и прошептал: – Кошмар. Ему понравилось. Он хочет еще.