Hold'em

18–28 сентября 2007

– Ты уверен, что тебе не понадобится экстренная кнопка или что-то в этом роде? Ты все-таки раньше никогда не летал в Азию… Лави испытал сильное желание побиться головой об огромное стекло, отгораживавшее пассажиров от летного поля. Там, внизу, рулили, взлетали, садились здоровенные серебристо-белые лайнеры и небольшие винтовые аэробусы. Росс, как назло, опаздывал, и Вив мурыжила мужа по телефону уже почти двадцать минут. – Послушай, я же не в Гарлем лечу и уж тем более не в Брайтон. Там цивилизованная страна и цивилизованные люди. Фырканье на том конце невидимого провода означало, что Вив считала всех азиатов мартышками, вчера спустившимися с деревьев. Лави, для космополитичной натуры которого расизм так и остался чуждым понятием, раздраженно пожал плечами, забыв, что видеть его жена не может, а потом с облегчением улыбнулся, завидев в конце пассажа широченные плечи – Росс возвышался над толпой на добрых десять дюймов. – Мне пора. Не волнуйся. Все будет хорошо. Он убрал телефон и как раз успел привстать на цыпочки, прежде чем Росс сгреб его в объятия и прижал к себе. – Жалко, что кабинки туалетов в самолетах такие тесные, да? – шепнул Лави. Впрочем, во время перелета им нашлось о чем поговорить. После закрытия конвента Дэвид Бэдфорд написал разгромный критический разбор дебютантов, львиную долю внимания уделив работе Росвелла Эккера. Это, а также несколько необдуманное и несдержанное поведение молодого художника заставило издателей пересмотреть планы. Комикс выпустили урезанным тиражом, но и без того его раскупали крайне неохотно – Бэдфорда поклонники комиксов уважали и любили. Вивиан, не очень хорошо разбиравшаяся в комиксах, но обладавшая великолепной деловой хваткой, в качестве поддержки суховато рекомендовала сыну прислушаться к словам столь крупного профессионала. Предложила даже запросить у того более подробный разбор – поучиться и лучше узнать конкурента. Росвелл на мать не обиделся, но писать и не подумал. Дэвид Бэдфорд прочно вошел в его “черный список”, заняв в нем почетную первую строчку. Тем не менее, из Dark Horse Росса не попросили, как он боялся, но личные проекты заморозили, поставив отрисовывать чужие сюжеты. Разумеется, его это расстроило, но он стиснул зубы и продолжал учиться, все возможное время отдавая издательству. И работам Бэдфорда. Статьи и критика Росвелла не интересовали, но рисунки нового недруга он рассматривал так пристально, словно пытался по ним прочесть его душу. Летом они с Лави отправились в долгожданное путешествие, наслаждаясь дорогой и временем, которое наконец-то полностью принадлежало им, заново узнавая друг друга. Колесили в основном по северу, любуясь природой, чаще ночуя в палатке: обоим совершенно не хотелось никого видеть и общаться с кем-либо еще. Недавние мысли о новых делах, друзьях, знакомствах были забыты. Хотя время от времени они заруливали в местные клубы – снять помещение. И с каждым днём, с каждой ночью, с каждой минутой, проведёнными в постели или в машине, в озере или верхом, у огня или у камина, на расстоянии удара плети или в тесноте общего душа – Лави все острее осознавал, насколько идеальным для него был Росс. Насколько Россу, похоже, подходил сам Лави. И насколько им комфортно и спокойно было друг с другом. Эта уверенность росла и ширилась, пугая и одновременно вытесняя все разумные доводы о “плохо” и “неправильно”. И с нею вместе что-то ломалось в самом Лави, давая ход пока ещё смутным мыслям – неоформленным, сырым и оттого совершенно невнятным. Предзнание чего-то, у чего ещё не было имени. В поездке они нарисовали давно обсуждавшийся комикс про Питера Брауна, американского подростка-автостопщика, влипающего в неприятности, находящего новых друзей и помогающего случайным попутчикам. История, на взгляд Лави, вышла отличной, была очень хорошо нарисована, но менеджеры Dark Horse пускать ее в печать не торопились. Хотя не дали и прямого отказа, отправив проект в конец списка премьер – “на долгосрочную перспективу”. – Не расстраивайся. Это начало пути, – улыбнулся Лави в камеру, глядя на сосредоточенно-упрямое лицо на экране ноутбука. Росс только хмуро кивнул. А потом Лави узнал об Азиатско-Тихоокеанском покерном туре, серии игр, наконец-то стартовавшей в Азии. И, разумеется, немедленно загорелся идеей поучаствовать хотя бы в одной в качестве разведки. К его удивлению, Росс наотрез отказался отпустить его туда одного, поговорил с художественным руководителем и выбил себе незапланированные каникулы, так что в Макао они полетели вместе, попутно заглянув в Пекин и Гонконг. Это была необычная страна. Лави и Росс впервые столкнулись с настолько чуждым менталитетом. Все им было в новинку: и непонятные иероглифы, и однотипно пестрые вывески, и тянущийся вдоль улиц запах еды, и желтоватая дымка, по утрам и вечерам окутывавшая город. И говор, и чувство личного пространства у окружающих людей, когда на расстоянии всего в пару сантиметров не ощущалось ни навязчивого давления, ни лишнего интереса, хотя последний они безусловно вызывали – слишком уж необычно смотрелись вдвоём. Но, пожалуй, наибольшее удивление у Росса вызвали гостиничные номера, точнее, их размеры. – И как они тут не задыхаются, – ворчал он, втискиваясь в душевую. Лави только посмеивался. Ему с его габаритами было вполне комфортно. Тем более что “Grand Waldo Hotel” в Макао располагал вполне просторными (а по китайским меркам, вероятно, гигантскими) апартаментами. Казино находилось здесь же, в одном здании. – Тут такое проводят впервые, – Лави отвернулся от панорамного окна и с интересом взглянул на Росса, раскладывавшего на столе первые наброски – трофеи скоростной экскурсии по Пекину и Гонконгу. – Уверен, что хочешь присутствовать на игре? Народу набьется под завязку. – Уверен. Одного я тебя не пущу. Китайцы Росвеллу отчего-то пришлись не по душе. Он постоянно возвращался к теме маленького роста, фальшивых улыбок и непроницаемых лиц. Лави азиаты не казались одинаковыми, хотя небольшие проблемы с чтением их эмоций он тоже испытывал, больше из-за культурной пропасти, – отчасти именно поэтому и рвался сыграть с ними. Это был настоящий вызов. За день до старта сессии состоялась небольшая репетиция с телевизионщиками и прессой. Игроки получили возможность познакомиться и оценить друг друга. Разумеется, Лави уже собрал все видео, которые мог найти, и изучил тактику всех присутствующих, но общение вживую давало намного больше. Он терпеливо следовал указаниям оператора, вновь и вновь повторяя приветствие, представляясь, приглашая зрителей на АРРТ, рассказывая о покере, пока не услышал заветное “снято!”, после которого получил наконец возможность отойти к Россу и перевести дух. Росс улыбнулся и протянул ему огромный стакан с кофе. – Попросил туда влить двойной эспрессо, – фыркнул он. Лави тоже усмехнулся. Найти в Китае крепкий кофе не представлялось возможным. В кофе тут добавляли сок, молоко, сиропы, просто воду, лёд – что угодно, кроме, собственно, кофе. – Эккер… – окликнул его вдруг кто-то. – Ты же Лави Эккер, верно? Лави обернулся, уставился на высокого сухопарого мужчину. Потом неуверенно подался вперед. Остановился. Прищурился, недоверчиво вглядываясь в светло-серые глаза. – Фредди Портман! – наконец воскликнул он. – Иди ко мне, сопляк! – Фред широко улыбнулся, шагнув навстречу. Едва Лави протянул руку, Фред сгреб его в охапку и стиснул в объятиях так, что стало трудно дышать. Спохватился Лави только когда мужчина потянулся губами к губам – привычно, буднично, словно и не расставались. Лави немедленно, хотя и спокойно, отстранился, рассматривая заматеревшее лицо. Они не виделись уже лет двенадцать, и ни Эккер, ни Лоун ничего не слышали о Портмане. Марти Лоун несколько лет назад ушел на покой. А если точнее, вынужден был принять должность управляющего в одном из казино Вегаса после ультиматума жены, которой до чертиков надоели бесконечные разъезды мужа. О судьбе старого приятеля Лоун не знал и, если верить его собственным словам, знать не хотел. Но и Лави, сколько ни колесил по США и Европе, давно не получал известий о Портмане. Познакомились они на второй игре с большими ставками в жизни Лави. Хотя для Фредди, как выяснилось много позднее, знакомство началось раньше – когда он открыл пальбу в опиумной норе в Саванне, позволив Лави уйти с первым выигрышем. Чем руководствовался незваный спаситель, Лави так и не понял, но потом заметил, что Фред частенько действует под влиянием импульса. Впоследствии Портман не раз прикрывал его, научил уходить из сомнительных заведений с деньгами и живым, вести себя в потасовках, заставлять партнёров по игре вскрыться от сущей ерунды – всему тому, чему Лоун научить не мог, потому что был “чистым” игроком. Знал Фред и как выжить на улицах, и как добиться того, чтобы взяли в игру совсем без взноса, и как отыскать в незнакомом городе, где играют. Но помимо всего этого он был остроумным и веселым компаньоном, безбашенным, обожавшим потрахаться и вечно слегка хмельным от жизни, таким, какого всегда с самого детства не хватало Лави. Лави повернулся к Россу. – Портман. Мой второй учитель, – представил он мужчину. – Я о нем рассказывал. Росс протянул руку: – Росвелл Эккер, – словно бы с неохотой представился он, отвечая на рукопожатие. – Господи! Росс? Нет, серьезно?! – Фред уставился на Лави, словно в поисках подтверждения. Когда тот кивнул, мужчина восхищенно улыбнулся: – Блин, я помню, как ты пешком под стол ходил. Приехал перенимать традиции? – Росвелл стал художником и работает с Dark Horse, – с мягкой гордостью в голосе вмешался Лави, ощутив всплеск недовольства от Росса. – Ты играешь? – Посмотреть приехал. Вижу – не зря, – Фред окинул его довольным взглядом. – Пропустим вечером по стаканчику? – Почему бы и нет? – Лави кивнул и вернулся в зал – начинались пробные съемки стола. Операторы искали наилучшие ракурсы, изучали игроков, ставили освещение. Знакомая до чертиков рутина успокоила его и настроила на нужный лад. Он запоминал и анализировал модуляции голосов, малейшие изменения мимики, характерные жесты, особенности темпераментов. И ни на минуту не забывал, что точно так же пытаются анализировать и читать его самого. Привычная игра. Правда или вызов. Кошки-мышки. Маскарад. О предложении Портмана Лави вспомнил только когда объявили тайм-аут до утра, пожелав всем приятного отдыха и удачи в предстоящей сессии, и Росвелл заявил, что нужно готовиться к игре. От его взгляда у Лави засосало под ложечкой, словно перед торнадо, и он, извинившись, последовал за ним в номер. Ни к какой игре Росс ему готовиться, конечно же, не дал. Едва захлопнув дверь, впечатал в стену, сверля взглядом, а потом без особых прелюдий взял – пожалуй, впервые с силой, жестко и без извечной опаски что-нибудь сломать. Почти вся ночь прошла в молчаливых яростных сражениях. Под утро Лави хотел спросить, что случилось, но уснул, так и не задав вопрос. На следующий день гримёр долго ворчал что-то на своём языке, о который можно было вывихнуть гортань, пытаясь замаскировать следы бессонной ночи и багровые засосы на шее. В конце концов Лави рассеянно улыбнулся, не зная, как остановить неожиданный словесный поток, и указал на шелковый шейный платок, который принес с собой. Проблема была решена, и удовлетворенный результатом маленький человечек наконец-то отпустил его к остальным игрокам. Лави дождался, пока объявят его имя, коротко сжал руку Росса и вышел навстречу аплодисментам и сиянию прожекторов уже собранным и готовым к игре. Волнение улеглось. Лави выбросил из головы все лишнее и сосредоточился. Следующие шесть дней им безраздельно владел особый драйв. На пике Эккер был в буквальном смысле игроком фартовым, ему могло повезти в последний момент, либо карта шла в руку с утра и до вечера, но он никогда не полагался только на удачу. Покер был игрой капризной и требовательной ко вниманию и наблюдательности, поэтому каждый вечер он безропотно позволял Россу утащить себя в номер и послушно засыпал после ужина, секса или массажа. Если уснуть сразу не удавалось, они рисовали наброски к будущему комиксу об азиатском игровом подполье. Но по возможности старались все же ложиться пораньше. Плохое самочувствие могло значительно повлиять на успех, а Лави любил не только играть, но и выигрывать. Любил вызывать восхищение, зависть, злость, удивление – и покер давал ему это в полной мере. Но любил Лави и кое-что еще. Шероховатое сукно под руками. Напряженное ожидание. Едва ощутимую вибрацию множества сердец вокруг. Дыхание вечности. Удивительно интимный момент, когда впервые сдавали карты, и за столом немым вопросом на секунду воцарялось молчание. И с каждым новым прикупом он словно не карты брал, а частицы других игроков, делал их своими, никому и никогда не отдавая ни толики своего настоящего “я”. Рассыпаясь в десятки отражений чужих эмоций. Прячась за ними. Просчитывая. Запоминая. Азарт власти и власть азарта. За каждым столом было по девять человек. Основных противников Лави выделил сразу. Жесткая, напористая Лиз Лью, соотечественница, плохо говорящий по-английски вьетнамец Дин Ле и Айвен Тэм из Сингапура. Все остальные приехали просто поиграть. Они вчетвером приехали выигрывать. И, разумеется, Лави тоже быстро вычислили, тем более, что с Лью они уже встречались за финальными столами WSOP и просто в казино. Она редко выигрывала, но отличалась довольно ехидным характером и агрессивной игрой. Эккеру она кивнула как старинному знакомцу. Вьетнамец был словно каменное изваяние, прочитать ничего нельзя, но только по лицу. Сингапурец же наоборот играл лицом, живо транслируя все, кроме настоящей информации. Наблюдая за ними исподтишка и размышляя, какую тактику использовать при встрече за финальным столом, Эккер сам не заметил, как вывел из игры двоих за своим. Это не осталось без внимания комментаторов и зрителей. На Лави стали поглядывать с удивлением. – У тебя было такое лицо, как будто ты с удовольствием размазал бы их об стенку, – поделился вечером Росс. – Мне просто очень хотелось, чтобы они испарились, – фыркнул Лави. Под конец четвертого дня его окрестили одним из самых опасных игроков турнира. Лави не обращал внимания. Остались только вереницы вероятностей и стройные комбинации. Ничего лишнего. Только самое необходимое. Только гибкий атлас в руках и вехи, расставленные по другим игрокам. К финалу рыцарство было забыто – когда их осталось четверо, схватились уже всерьез и совместными усилиями быстро вывели из игры Лью. Затем выбыл и Тэм, не удержав бешеного темпа и слетев. Лави ждал этого момента. Финал. Игра один на один. Почти всегда – его звездный час, пик способностей, пик восприятия. Карты казались линиями на ладонях, а глаза соперника читались даже за стеклами очков. И если предыдущая игра сводилась к поединку во славу бога обмана, то сейчас все зависело от Его Величества Случая. Дин Ле уже изучил его тактику и не доверял ни единому пасу, ни одному райзу. Все решали карты. А карты решили в пользу Эккера. Два туза против двух восьмерок. Мгновение тишины и взрыв аплодисментов. Опомнился Лави только когда сжал в руке прозрачный обелиск награды, сказал приличествующее случаю в микрофон и отошёл к Россу. Тот крепко сжал плечо, поздравляя, и Лави улыбнулся. Тело звенело от напряжения. Победа никак не укладывалась в голове. Мрачная сдержанность вьетнамца, совсем рядом отвечавшего на вопросы Эрин МакНот, ведущей турнира, казалась абсолютно бессмысленной и пустой. И даже когда девушка кинулась с вопросами уже к нему, Лави смог только улыбнуться, потрясти кубком и вновь вернуться к Россу. – Это было что-то, Эккер, – Портман в свою очередь сжал его плечи. – С тобой стало опасно садиться за стол, как я погляжу. – Можно подумать, раньше было безопасно, – поддразнил Лави с усталой улыбкой, делая шаг в сторону, как только позволили правила хорошего тона. Фред, похоже, решил, что стоит вновь за ним приударить, но в планы Лави это совершенно не входило. – Ну что, теперь наша акула-нянька не будет возражать против выпивки? Лави незаметно коснулся локтя Росса, одновременно извиняясь за подколку друга и спрашивая разрешения. – Я бы выпил, – тупое онемение постепенно отпускало. Теперь его начинала захлестывать радость, похожая на щекотный озорной фейерверк. Росвелл кивнул. Как Лави показалось, не очень охотно. Отложив разговор на потом, Лави последовал за Портманом, который уже рассказывал, как уехал из Америки, потому что его объявили вне закона и запретили играть почти во всех казино Вегаса. – Да ладно?! Что ты натворил? Они устроились в баре, Фред жестом подозвал бармена, кивнув ему, как старому знакомому. Похоже, его здесь хорошо знали. Росс выбрал себе какую-то очередную безалкогольную гадость. Лави всегда было интересно, почему парень никогда не пил, не считая давнего разговора, который случился у них по поводу неудавшейся ночи с тогдашней его девушкой. По-хорошему, об этом тоже стоило спросить, но уж точно не сейчас. – Ну. Знаешь. Я обыграл Эйса Маверика и Моншера. – Ерунда, это со всеми случается, тем более, что Моншер не такой уж и мастак, хотя великолепный знаток правил. – По восемь раз в разных казино, – уточнил Фред и невозмутимо опрокинул в себя порцию текилы. – И последний – в заведении Марти. А ты знаешь, как он меня любит. Лави не сдержался и заржал. Потом повернулся к Россу. – Игроки нашего уровня стараются друг с другом не играть на деньги, – пояснил он. – Либо делать это в частном порядке, не вмешивая в такие игры казино и простых граждан. Они продолжили пить, делясь друг с другом историями скитаний, загулов и игр, вспоминая, как дурачили по молодости разные заведения. Лави мечтательно перенесся памятью в то время, когда был задиристым и беспечным, когда все веселило и все бросало вызов, вновь ощутив себя самоуверенным новичком, родившимся в рубашке. Решительно пресекал только намеки и авансы, которые пытался выдавать Фред, взглядом и всем телом сигнализируя, что абсолютно не заинтересован. Впрочем, того это, как обычно, не смущало, и Фред пытался снова. Потом их прервали. – Господин Портман… К удивлению Лави, Фред тут же встал и слегка поклонился. Это было что-то новенькое. Фредди Портман ко всем людям относился с насмешливым пренебрежением, разнося их на простаков и умников, причем, разделяла эти группы весьма условная грань. – Господин То. Лави, позволь тебе представить господина То. Он под большим впечатлением от турнира и желает познакомиться с тобой. Лави вежливо встал, подал руку, чувствуя себя польщенным и заинтригованным, хотя и злясь немного, что другу не пришло в голову предупредить о возможной встрече. Впрочем, Фред всегда был непоследовательным и импульсивным, и злиться на него за это было абсолютно бесполезно. Господин То был японцем. Круглоглазым, сдержанным и улыбчивым. – Вы замечательно играли, господин Эккер. Такие игроки, как вы, – настоящее украшение любого зала и любого стола. – Благодарю вас, но вы преувеличиваете мои скромные способности, – мягко сказал Лави, помня, что в Азии вроде бы не принято бить себя пяткой в грудь и кичиться заслугами. И чем эти заслуги больше – тем меньше принято. – Напротив, – пожилой мужчина еле заметно улыбнулся. Ответ ему явно понравился. – Мне хотелось бы пригласить вас на игру в Гонконг. – Нет, – уронил Росс. Потом все же добавил, смягчая резкость тона: – Прошу прощения, но нас ждут дома. Господин То едва заметно дернул бровью. Фред же прямо уставился на парня, словно на рождественскую елку. Вид его не предвещал ничего хорошего, впрочем, Росс в долгу не остался. Лави отставил в сторону бокал с шампанским. Он не мог припомнить, чтобы Вив их ждала раньше Рождества. Кроме того, подобное приглашение было настоящим подарком судьбы, а ему ужасно надоело без конца находить компромиссы, играть роль примерного мужа и отца. Возможно, это было не очень справедливо по отношению к уставшему Росвеллу, который вдобавок окончательно пропитался антипатией по отношению к Портману, но Лави очень хотелось отметить победу, еще немного подурачиться, тряхнуть стариной с давним приятелем. – Господин То, я приношу вам извинения за нашего младшего товарища, он плохо знает обычаи… Лави, можно тебя на минутку? – вмешался Фред. Окончательно сбитый с толку, Эккер-старший отошел с ним в сторону. Японец, видимо, вполне удовлетворившись сказанным, вернулся за свой столик и невозмутимо приступил к обеду. – Господин То не из тех, кому стоит отказывать, – Фред насмешливо посмотрел в сторону Росса, но тот взгляд проигнорировал, уставившись в свой стакан. – А кто он? – Очень большой человек. – Насколько я понимаю, в политических кругах? – на мгновение захотелось дать Фреду по голове. Желание, в принципе довольно часто посещавшее его рядом с Портманом. Но Лави уже окончательно завладело любопытство и так до конца и не утихший азарт. – Верхушка айсберга, да. Ну и потом… Тебе же хочется еще поиграть, я вижу, что ты в ударе. И не говори мне, что позволишь своему молокососу командовать. Это смешно. Лави вновь бросил взгляд на Росса, которому явно не нравилось в баре и еще меньше нравился господин То. И окончательно разонравился Фред. Но Росс в принципе не очень-то любил людей, а последние дни провел в шумной бестолковой толпе, наблюдая за турниром. Наверняка просто устал. И скорее всего не осознавал выгоды, которую сулило участие в закрытой игре. А потом, как обычно, будет радоваться такой удаче. Еще сам же скажет спасибо, когда начнет зарисовывать лица и интерьеры. А не захочет ехать – ну что же, ничто не мешает ему остаться в Макао и дождаться Лави здесь. Им обоим будет только полезно побыть денек порознь и передохнуть каждому по-своему. – Я в деле. – Отлично! – Фред хлопнул его по плечу и вернулся к японцу, что-то сказал ему. Тот выслушал, потом одобрительно кивнул Лави. Росс вдруг резко встал и ушел, даже не оглянувшись. Лави, подавив внезапный приступ раздражения, хотел сразу же подняться, но Фред перехватил его. – Постой-ка… Лави чуть не подпрыгнул, ощутив на заднице его ладонь. Но отодвинуться Фред ему уже не дал. – Слушай, ты и так достаточно с ним навозился. Пора ему уже повзрослеть. И перестать считать, что мир вертится вокруг него вместе со всеми взрослыми. – Росвелл вовсе так не считает, – Лави обошел столик и уселся точно напротив друга, стратегически упрятав тылы в угол. Наверное, со стороны смотрелось комично. Но Фред плохо понимал намеки. А когда понимал, предпочитал делать вид, что не понимает. – Ладно, без молока разберемся. Выпьешь еще? Догадываясь, что если убежит сейчас за Россом, это будет выглядеть более чем подозрительно и вызовет кучу ненужных вопросов, Лави стоически принял бокал. К счастью, после этого они углубились в подробности предстоящей игры. Фред со свойственным ему изяществом слона в посудной лавке живописал, как Лави разделал всех, кто находился в зале, в два счета, а значит, в Гонконге будет жарко. Воспользовавшись удачным предлогом, Лави вскоре встал, отделавшись общими фразами про необходимость освежиться и собраться и договорившись о встрече на пароме. Лифт ехал вверх целую вечность. А коридор тянулся еще примерно столько же. Наконец Лави закрыл за собой дверь. – Росвелл… Росс вышел из душа, обернув бедра полотенцем, и молча исчез в смежной комнате. Щелкнул замок. Лави прислонился к стене рядом, недоумевая и злясь. Ему отчего-то казалось, что Росс должен бы понимать, как ему сейчас хорошо, как бурлит в жилах кровь, как приятно вновь чувствовать себя молодым королем дорог и всех столов в мире. И тем страннее было то, что он не поддержал его и даже обиделся непонятно на что. Потом он посмотрел на часы и стал собирать чемодан. Бесполезно сейчас было пытаться расшевелить этого мирного обычно гризли – Росс в такие моменты только больше злился и замыкался в себе. Спустя пару часов он все же постучал в дверь. – Мне пора, ковбой. – Я еду с вами, – дверь открылась, пропуская Росса, полностью одетого и с сумкой через плечо. И абсолютно непроницаемым лицом. – Домой полетим из Гонконга. Билеты я заказал. – Он подхватил чемодан Лави и направился к выходу. Лави тихонько вздохнул. Ссориться не хотелось, тем более что Росвелл все же решил поехать с ним, и от этого на сердце снова потеплело. Лави нагнал его и на ходу коснулся локтя. – Послушай, ты ведь сам переживал, что было так мало времени на Гонконг, – примирительно сказал он, отчего-то ощущая себя виноватым. – И мы ведь хотели нарисовать бандитскую историю. Подумай, такой шанс… – Я сказал, что против, – отрезал Росс, – и ты это прекрасно слышал. Остановить этот бронепоезд возможным не представлялось. Лави оставалось только следовать на буксире. Раздражение, разогреваемое азартом и усталостью, вновь поднялось в нем и грозило прорваться. Тем не менее, он сделал глубокий вдох, потом выдохнул. – Но почему?! Это же правда прекрасная возможность. Когда мы еще попадем в подобное место? – Да потому что это опасно! – Не опаснее того, что я уже не раз делал, – Лави усмехнулся. – В Штатах, – мрачно буркнул Росвелл. – А здесь тебя вытащить будет некому. – Да брось. Фред не позволил бы мне… – Лави запнулся, сообразив по враз закаменевшей спине, что упоминать Портмана было лишним. Все-таки ревность? Хотя Фред вел себя настолько откровенно, что не заметить было бы трудно. Лави вмиг расслабился и повеселел. Какие бы намеки ни делал Фред, сам Лави не намерен был предлагать ему ничего, кроме дружбы. Нужно только показать это, и конфликт будет исчерпан. Он попытался приобнять Росвелла за талию, подлезть под руку, зная, как тот любит подобные прикосновения, но парень виртуозно ушел от контакта, оставив Лави смутное ощущение обиды. Которое только усилилось, когда он понял, что Росс это сделал точно так же намеренно, как сам Лави хотел коснуться его в надежде на то, что физический контакт повлияет на негативные эмоции со знаком плюс. – Послушай... Фред тут ни при чем. Это важно для меня. Росс ответил только когда они сели в такси. Повернулся к Лави всем корпусом и спокойно спросил: – Ты понимаешь, что ты сейчас пытаешься сделать? – Я только хотел… – Лави, вновь потянувшийся к его руке, вдруг запнулся, опустил руку и отвел взгляд. До него дошло. – Это называется “управление снизу”, – припечатал Росс. – Зачем ты пошел под ошейник? Лави молча смотрел в окно. Такси так стремительно неслось вниз с крутой горки, что вызывало определенное беспокойство за целостность как свою, так и пассажиров, а заодно случайных прохожих, которые вопреки молве о законопослушности азиатов выскакивали порой в самых не подходящих для перехода местах. – Хочу принадлежать тебе. Полностью, – глухо проговорил он наконец. – И именно поэтому, не поговорив со мной, ринулся в авантюру за своим бывшим любовником, стоило ему поманить пальцем? – Я – только твой, – Лави вспыхнул, хотел уже объяснить, извиниться, как-то разрулить ситуацию, но такси остановилось, дверца распахнулась. – О чем никто и никогда не должен узнать, – неожиданно горько отозвался Росс. И вышел из машины навстречу сияющему Фреду. Лави задержался, рассчитываясь с водителем и лихорадочно обдумывая сказанное. Росвелл был прав. Он не мог заявить свои права на Лави – по крайней мере, там, где их знали, или при тех, кто их знал. Не мог открыто ухаживать за ним, делать намеки и непристойные предложения, демонстрируя всему миру, что Лави принадлежит ему. Не мог позволить себе даже того, что позволял Фред, и, соответственно, открыто соперничать с ним за внимание Лави. И тем более, не мог при всех отдавать приказы как Верхний. Получалось, что Лави попросту прикрылся Фредом и добился желаемого, пользуясь сложившейся ситуацией, а теперь пытался подольститься к Росвеллу и сделать вид, что все нормально, все правильно. Но это было совсем неправильно. И дурно пахло. Не говоря уж о том, как должно было ударить по Россу. Склонность управлять снизу и добиваться желаемого исподтишка из него в свое время поочередно пытались выбить и Вив, и Эстель – но, как видно, не преуспели. И об этом им также стоило поговорить. “Сразу же после игры”, – пообещал себе Лави, заставив себя временно сосредоточиться на том, что рассказывал о предстоящей игре и игроках Портман. Несмотря на кураж, несмотря на захвативший его азарт, Лави не собирался надеяться только на фарт. Тем более, что и публика предстояла серьезная, с какой не схватишься нахрапом. Поначалу он думал поиграть чисто символически, “на интерес”, и выйти, немного еще побыть в баре, давая возможность Россу сделать необходимые наброски, выпить, вежливо попрощаться и свалить в аэропорт. Но вышло иначе. Во-первых, рисовать Россу никто не дал – более того, стоило им подняться на сороковой этаж какого-то крутого небоскреба, их вежливо, мягко, но тем не менее очень тщательно обыскали и отобрали все, что хоть сколько-то напоминало оружие или аппаратуру журналистов, и блокнот с карандашом явно попадали в последнюю категорию. Насколько успел заметить Лави, этой процедуры не избежал почти никто из прибывших с ними на лифте. Во-вторых, игроки и не располагали к неторопливым зарисовкам интерьеров, несмотря на то, что интерьеры очень даже того стоили. Но люди привлекали к себе больше внимания и безудержно хотелось рисовать их самих. Лави давно уже не приходилось видеть столько по-настоящему крутых ребят. Крутых в бандитском смысле. Налетом этакой убийственной интеллигентности отличались даже те, кто явно вертелся в правительственных кругах, подобно господину То или стоящему рядом с ним господину Чжао, о котором Фред едва слышно шепнул “хунмэнь”. Что такое хунмэнь, Лави не имел ни малейшего понятия, но, вероятно, что-то очень серьезное: господин То общался с этим хунмэнем весьма уважительно и создавалось даже впечатление, что рангом он будет пониже Чжао. В комнатах было полно парней, которые старательно делали вид, что просто скучают, пьют и глазеют на присутствующих. Но никто из них в действительности не пил ничего крепче воды, а во взглядах читалась свойственная только натасканной охране сосредоточенность. Про себя Лави даже порадовался, что пришел сюда просто играть, а не убивать. Он невольно просительно оглянулся на Росса, который подозрительно рассматривал все вокруг. Вот их глаза встретились – Росс кивнул, вновь пускаясь блуждать взглядом по помещению. Лави только укрепился после этого в желании поскорее исчезнуть отсюда. Он огляделся, заметил, как господин То, уже устроившийся за одним из столов, подает ему знак, и подошел. Его приветствовали, кто-то уступил место, и Лави опустился в удобное дорогое кресло. Росс моментально встал за спиной, бесцеремонно оттирая любопытствующих. Лави без особого напряжения безбожно слил первые пять партий, а потом пошла карта. Сплошные десятки, картинки и тузы. Раш. В его жизни такое случалось всего три или четыре раза. После второго он полностью закрыл кредит на дом и купил первую машину – красивый голубой плимут для Вив. После третьего Вивиан смогла открыть филиал в Атланте. И Лави, что называется, вспыхнул. Его понесло. Он шутил, разговаривал, раскручивал всех, кто сидел за столом, вовлекал в действие и тех, кто просто смотрел за игрой. Заприметил высокого красивого американца, стоявшего в тени, одетого в традиционные китайские тряпки. Все остальные европейцы были при классических костюмах, а этот отчего-то вырядился. Пока Лави разглядывал мужчину, тот склонился к Фреду и начал что-то говорить, глядя чуть в сторону от Лави. Удивиться Лави не успел – просто отметил этот факт, как совокупность данных. Он отметил и то, что господин То не очень доволен и встал из-за стола, и что Портман отчаянно сигнализирует: мол, хватит, остановись. Возможно, Эккер и остановился бы, будь ситуация чуть иной, но он не мог. И нашел в себе силы спасовать над хорошими картами только после того, как тяжелая рука Росса вдруг сжала плечо – жестко и неумолимо. Наверняка до синяков. Этот жест красноречивее всего сказал: закругляйся. Лави чекнул. Потом ушел в фолд, хотя и при новой раздаче определенно оказался монстром уже с первых карт. Он мельком глянул на фишки. Около восьмисот тысяч, почти в два раза больше, чем он выиграл на турнире. Проиграв около пятидесяти, Лави беспомощно вскинул руки вверх, показывая, что закончил. Фред дернулся было в его сторону, но под взглядом странного американца неожиданно замер и остался у стола. Надо было оставить фишки, просто сдать их в банк казино – и уйти. Но почему-то вместо этого Лави обменял их на деньги и ушел оттуда с кейсом. В лифте напряжение не спало, только сильнее стиснуло, защелкнуло тело в капкан. Лави не отпускало, кураж мешался с предчувствием, только уже не игровым. И когда они вышли на улицу, захлестнуло окончательно сходным с дежавю ощущением паники и желанием сбежать. – Надо в аэропорт, – неловко уронил он. Росс молча кивнул и взмахнул рукой, подзывая такси. Дальнейшее случилось быстро. К тротуару подкатил глянцевый черный автомобиль, совершенно не похожий на смешные красные такси Гонконга. Лави открыл рот, собираясь сказать, что они пойдут пешком, и закрыл: ему в лоб смотрел ствол. Росс рванулся, когда Лави втянули в машину, и, вероятно, это было ошибкой. Послышался глухой удар. Теперь уже Лави дернулся, но обмяк от укола в бедро. Когда в следующий раз перед глазами появилась более или менее четкая картинка, ею оказалась стенка. Лави несколько минут лежал, пытаясь осознать, что же конкретно видит перед собой. Зернистая поверхность напоминала песчаные пейзажи Сахары, цвет тот же. Мужчина поморщился от сухости в горле и боли в глазах и наконец сел. Огляделся. Сердце дернуло страхом, он метнулся к Россу и тут же опустился на четвереньки. Замутило. Но он все равно упрямо подвинулся вперед, потом еще и еще, пока не коснулся окровавленной шишки на голове, холодного виска, неровно бьющейся жилки на шее. Выдохнул. Уткнулся носом в широкое плечо и некоторое время сидел так, прежде чем попытаться встать. Прошло, наверное, не меньше четверти часа, пока ему удалось добраться до душевой, стащить с себя жилет и намочить, а потом вернуться к Россу и оттереть кровь, чтобы убедиться, что больше повреждений нет. Потом Лави сел, прислонился к стене и пристроил голову Росса у себя на коленях, поддерживая и напряженно вслушиваясь в звуки, доносящиеся извне. Мутная одурь постепенно отступала, возвращалась способность соображать. Комната была небольшой. Бюджетный номер для гостей попроще в том же небоскребе, где проходила игра? Нет. Вряд ли. Сфокусировавшись на столике, Лави разобрал на проспекте незнакомую монограмму, прислонился затылком к стене. Где-то за глазами нарастала мучительная пульсирующая боль, докручивая гайки и без того взвинченных нервов, только подстегнутых незнакомым транквилизатором. Страх не проходил, наоборот – нарастал. Мысли, играющие в чехарду, вновь утратили форму, превратились в набор абстрактных картинок. Очевидно, он обыграл кого-то, кого обыгрывать не стоило. Но зачем было запирать их здесь? И что с ними будет теперь? Нечасто и уж точно не в настолько опасные – но в подобные ситуации ему уже случалось попадать и раньше. К тому же, Портман тут. Сообразит, как им помочь. А если нет? В любом случае, нельзя было втягивать Росса. Надо было уговорить подождать в Макао или в отеле. По крайней мере, сейчас Росс был бы в безопасности. Пальцы непроизвольно коснулись вновь закровоточившей раны. Лави машинально достал носовой платок, свернул его и прижал, отвлекая себя, не позволяя себе запаниковать и начать ломиться в дверь и бессмысленно угрожать или умолять. Он сглотнул, представив на мгновение, что было бы, не рассчитай нападавший силу удара. С другой стороны, попади он в этот переплет один, Росс с ума сошёл бы от беспокойства, не окажись Лави в назначенное время в аэропорту. Скрыть от него случившееся или перевести все в шуточный полусказочный рассказ теперь, когда Росвелл вырос, стал его любовником и Верхним, не представлялось возможным. “А если бы меня убили?” Лави перевел взгляд на Росса. Конечно, лет через двадцать тот может и не захотеть быть с ним – Лави постареет, станет совсем не таким красивым, да и Росвелл обзаведется множеством друзей и знакомых, новыми увлечениями. Но сейчас… Сейчас он очень нужен Россу. Лави посмотрел на подрагивающие ресницы, на разгладившуюся морщинку между густых бровей – еще только намечавшуюся, но уже очень характерную. Когда-то такая же была у Лавинии, да и у самого Лави появлялась похожая в моменты раздумий или огорчений. И, словно эта морщинка была дорожкой от реальности к подсознанию, он вдруг тоже нахмурился. Росс не просто в нем нуждался. Он был зациклен на Лави. Вероятно, Лави был ему дороже, чем художественный талант, чем возможность рассказывать истории картинками, и уж точно дороже жизни. И очень может быть, что у них уже не будет времени это исправить. Осторожно поглаживая Росса по вискам, по надбровным дугам, Лави радовался, замечая, что парень приходит в себя, но никак не мог избавиться от навязчивой мысли, что все происходящее – предупреждение свыше. На этот раз их пожалели. Росс остался жив. Пока. В следующий раз так легко им не отделаться. Если они доживут до следующего раза, конечно. За свои грехи придется платить. Вот только может ли любовь быть грехом, если она – проявление божественного в человеке? Додумать он не успел. Щелкнул замок. Лави осторожно переложил голову Росса на свой пиджак и пружинисто вскочил, напряженно ощупывая взглядом номер. Схватил за неимением лучшего пустой графин со столика, готовый подороже продать их с Россом жизни. – Полегче, дружище. Это я. Фред прикрыл за собой дверь. – Целы? – Частично, – Лави все еще не спускал с него глаз. В памяти всплыла вдруг сцена во время игры. И как легко, с полуслова удержал упрямого, своевольного Фреда тот странный мужик. И зачем вообще Портману понадобилось поддерживать приглашение на эту игру? – Не смотри на меня так, – Фред прислонился спиной к двери. – Я не виноват, что тебя занесло. Тормозил как мог. Собирайся. Отвезу вас в аэропорт. – С чего нам тебе верить? – хрипло бросил Росвелл с пола: несмотря на слабость, голос все равно прозвучал как рычание. – Мне показалось, хозяева вечера не из тех, кто вот так запирает глупых зарвавшихся америкашек в мотеле, чтобы просто припугнуть да и отправить восвояси, – поддержал его и заодно высказал свои сомнения Лави. – Можете остаться здесь, конечно, – в тоне Фреда скользнул сарказм. – Но я бы не рекомендовал. Вам крайне нежелательно следующие несколько лет появляться в Гонконге. – Это что-то новенькое, – Лави чуть оттаял. Это был все тот же Фред. Он если и подставил их, то вряд ли нарочно. – И что ты сделал, чтобы нас отпустили? Станцевал им стриптиз? – После этого меня бросили бы сюда и спустили в канализацию вместе с вами, – Портман протянул было руку Росвеллу, но под мрачным взглядом она опустилась словно сама по себе. – Идем отсюда. Лави кое-как помог Россу встать. Тот качнулся, ухватился за стенку, но устоял, и они медленно двинулись прочь из номера. В коридоре и в лифте им не встретилось ни души, в холле на них никто не обратил внимания – довольно нарочито, как показалось Лави. У входа ждало такси. – Ваши вещи в багажнике. Можете проверить. Но твой выигрыш, конечно, вернули в оборот казино. Лави кивнул. На деньги ему было плевать: главное – увезти отсюда себя и Росса живыми и по возможности невредимыми. Уловив взгляд Росвелла, он мягко, но решительно положил руку на плечо Фреда, собиравшегося садиться в машину. – Спасибо за помощь. Но, если ты не против, дальше мы сами. Обещаю, мы сядем в самолет и улетим. – Ладно, – Фред явно обиделся, но пожал плечами и наклонился к переднему окну. – Я заплачу, – он сказал что-то по-китайски водителю и отдал ему деньги. – Слушай, – Лави, уже сидя в машине, придержал друга за край пиджака. – Я все-таки не понимаю… Почему нас отпустили? Прежде чем ответить, Фред промедлил, потом все же посмотрел Лави в глаза. – У меня есть хороший знакомый. А у тебя – умение нравиться, – он еще мгновение помолчал, а потом криво усмехнулся и добавил, словно нехотя: – Еще и поэтому не советую тебе в ближайшее время здесь появляться. Давай, вали уже, – он хлопнул по крыше машины, и таксист тронулся с места. На мгновение Лави захотелось притормозить шофера, взять у Портмана телефон или хотя бы адрес электронной почты. Почему-то показалось, что больше они уже не увидятся. Но потом худощавая фигура скрылась за поворотом, и желание пропало. До аэропорта они добрались без приключений. Лави смотрел на проплывающие мимо высотки, сменившиеся в Коулуне домами поскромнее, а потом и вовсе вытесненные деревьями, на желтоватую дымку над морем – такую же загадочную и причудливую как эта страна. Постепенно отпускало звенящее напряжение, страх отступал, сменяясь глубокой задумчивостью. К тому моменту, как самолет разбежался и плавно оторвался от земли, он подумал о том, что пора бы уже сменить образ жизни и остепениться. Придумать себе занятие поспокойнее. Вот только что? Лави не мыслил себя без покера, без азарта, без путешествий. Но и без Росса себя тоже не мыслил. Лави очнулся от раздумий, когда проходили паспортный контроль в аэропорту Саванны. Поговорить им так и не удалось – Росс выглядел бледным, всю дорогу его явно мутило. Лави предложил отправиться в больницу, но Росвелл отрицательно качнул головой. – Уже все в порядке. Лави собрался возразить, и тут же, словно поджидал в засаде, телефон разразился гневной трелью. – Твоя мать иногда невыносима… Он прижал трубку к уху, готовый выслушать очередную тираду об отсутствии полезной привычки писать и звонить вовремя. Но, вопреки ожиданиям, Вив не стала его пилить, а довольно-таки взволнованно попросила поскорее связаться с адвокатом. Лави на мгновение подумал отчего-то, что она не выдержала и решила подать на развод, и пока набирал номер Эванса, успел даже на эту тему пошутить. Развод оказался ни при чем, но за несколько слов адвокат все же умудрился что-то в нем обрушить. – Что? – одними губами спросил Росвелл, притягивая его к себе. Лави, оглушенный, помотал головой, кое-как справился с совершенно неожиданно подступившими растерянностью, горьким изумлением, ошеломлением и удивительно ярким горем. – Эванс просит нас приехать в Новый Орлеан, – тихо сказал он. – Для оглашения завещания. Росс вопросительно поднял брови. Потом до него дошло. – Вряд ли наше присутствие так уж необходимо, – желчно заметил он, но, посмотрев в глаза Лави, нахмурился и сухо добавил: – Когда? – Как можно скорее. Нас ждут уже третий день. Росс проворчал что-то вроде “мертвым торопиться некуда”, но все же согласно кивнул, и тут же вновь позвонила Вив и поинтересовалась, когда их забирать. Следующие минут сорок они увлеченно обсуждали, как спрятать от Вивиан шишку на голове Росса. Обнаружение ранения грозило обернуться грандиозным скандалом и запретом впредь покидать США без сопровождения. И хорошо, если только США, а не Джорджию, поскольку Вив знала обоих как облупленных и для нее не составило бы труда догадаться, что Лави втянул сына в одну из своих бесчисленных авантюр. Так что при встрече Росс наскоро обнял мать и немедленно скользнул на заднее сиденье, пробурчав что-то про перелеты, часовые пояса и смертельную усталость от неугомонного папочки. Лави пожал плечами и заботливо протянул ему бандану из бардачка. Чтобы не надуло. А потом всю дорогу развлекал жену рассказами про Китай, Гонконг и Макао, стараясь заодно отогнать от себя тягостные мысли. Попутно он так увлекся описанием турнира, что ненадолго даже забыл о пережитом страхе и о потрясении от известия о смерти бабушки. Через три часа они поменялись, а еще через три Вив вновь села за руль. Росс и в самом деле мирно проспал до самой Луизианы, разложив все сиденья минивэна и завернувшись в плед. Лави про себя радовался и надеялся, что здоровый крепкий сон как ничто другое поможет парню справиться с последствиями травмы. Пока ехали через Алабаму, все еще было ничего, но начиная от Мобила и дальше вдоль побережья Лави уже с нарастающим беспокойством посматривал в окно, закуривая одну сигарету за другой. Всюду виднелись леса, строительные площадки, кое-где все еще заметны были остаточные следы разрушений. Сердце сжималось все сильнее. Лави не был в Новом Орлеане с того самого дня, как его прогнала Лавиния. Не получилось приехать и после урагана "Катрина", два года назад прошедшего вдоль побережья. Он очень переживал за родной город и перечислил немало средств в помощь потерпевшим людям и животным, организовал доставку двух партий гуманитарной помощи от независимых благотворительных организаций и закупку медикаментов для мобильных пунктов “Красного креста”. Но, разумеется, Лави даже представить не мог, что большей части Нового Орлеана, каким он его помнил, теперь попросту не существует, несмотря на то, что видел масштабы бедствия по телевизору. Когда Вив притормозила у городского особняка, найденного исключительно по навигатору, Лави вышел и недоуменно оглядел улицу, ощетинившуюся жердями лесов, наполненную пылью и гомоном. Потом перевел взгляд на каменный особняк, уцелевший благодаря качественной старой постройке. Кое-где со стен до сих пор свисали пожухлые ленты водорослей, с западного флигеля полностью сорвало роскошный плющ, перевитый лианами, о которые некогда ломались секаторы садовников. Вив и Росс подошли к нему с двух сторон и приобняли. – Ты как? Лави благодарно улыбнулся жене. – Ничего. Справлюсь. Идемте. В холле было сумрачно, но на удивление чисто. И прохладно. На звук их шагов вышла сгорбленная фигурка, кутающаяся в шаль. Приостановилась, включая свет поярче, а потом по мрамору пола загремела тросточка. – Мальчик мой… Лави вскинулся на этот дребезжащий голос, дрогнул всем телом – и бросился вперед, как в детстве. – Эльзи… Эльза… Обнять ее он не посмел, только нежно, осторожно сжал в руках морщинистые руки, во все глаза глядя в сияющее лицо, отражение его собственного. И все дивился, какая же она стала маленькая и хрупкая, а он помнил ее высокой, напористой и полной сил. – Говорила же – дождусь! – с ломкой гордостью проговорила негритянка, утирая слезы с его лица. Привлеченные шумом, постепенно выходили в холл остальные родственники. Лави помнил их крайне смутно: они не очень-то стремились в Новый Орлеан при жизни Лавинии, а теперь вот собрались, как стервятники. Он неприязненно поморщился, пожал руку адвокату, взял Эльзу под руку и повел в кабинет, чувствуя за спиной надежное и такое нужное сейчас присутствие Росвелла. Эванс еще раз поприветствовал всех собравшихся, устроился за столом и наконец открыл конверт. Пробежал его взглядом, чтобы не сбиться при чтении вслух, изумленно вскинул брови, но все же сдержался и начал читать. Завещание оказалось невероятно коротким. Эльзе и ее дочери отошел миллион долларов и квартира в северной части города, а остальное Лавиния оставила Росвеллу Эккеру. – И еще вот это письмо, – перекрывая поднявшийся шум, Эванс протянул молодому человеку большой белый конверт. Росвелл поднялся и молча подошел к столу. Наверное, только Лави и догадывался сейчас, что за непроницаемым выражением лица тот прячет гремучую смесь из удивления, досады и настороженности. Когда Росс вернулся на место, Лави не сдержал любопытства и наклонился посмотреть, что в письме, но это оказалось не письмо. – Что это значит? – Вивиан в недоумении уставилась на комиксовый разворот, где во всей красе изображена была Королева Мертвых. На полях каллиграфическим почерком бабушки Эккер написано было: “Увидимся”. Размашистый автограф заходил на один из блоков с мертвой пустыней. Росс фыркнул и тихо пробормотал что-то, подозрительно напоминавшее “Отожгла напоследок, старая карга!”. Лави внимательно посмотрел на него. Потом на автограф Лавинии Эккер под ее же портретом. А потом в голове мелькнула догадка. – Вы что… виделись?! Впрочем, возмущения не было. Но Лави многое отдал бы за выражение лица Лавинии, когда та говорила с правнуком. – Ну да, – неохотно буркнул Росс, поняв, что отпираться теперь бесполезно. – Заехал как-то раз в склеп к этой мумии. – Надеюсь, тебе не пришло в голову назвать ее так? – с внезапным подозрением в голосе спросила Вив. – Почему? Так и назвал. – Россвелл! – Вивиан от гнева едва не задохнулась, а Лави вдруг всхлипнул от смеха, наконец-то представив себе сцену встречи, и уткнулся в шаль своей старушки-няни. – Теперь я понимаю, почему она оставила все именно вам, – судя по голосу, Эванс тоже еле сдерживал улыбку. – А я нет, – неожиданно возразил Росс. Ему, похоже, было совершенно не смешно. – Мне все это не нужно. Не от нее. – Он нахмурился еще сильнее и развернулся к адвокату: – Что именно она мне завещала? Дом? Особняк? – Дом и особняк. И немалую сумму в придачу. – Здесь есть компьютер? – резко спросил Росс. Компьютера или ноутбука в доме не оказалось. Заинтригованная Вивиан предложила воспользоваться ее планшетом. И Росс воспользовался. Пока Лави и Вив общались с остальными родственниками, пока те расходились, крайне разочарованные, пока успокаивали с адвокатом и нотариусом какую-то тетушку из Южной Каролины, угрожавшую подать апелляцию на основании невменяемости Лавинии Эккер, Росвелл сидел у большого окна в эркере и сосредоточенно бродил по каким-то сайтам. Наконец, когда решилось большинство проблем с недовольными родственниками, Вив не выдержала и пошла проверить, чем сын там так занят, и почти сразу же раздался ее возмущенный голос: – Ты с ума сошел?! И вообще, ты еще несовершеннолетний! У тебя нет права подписи! Лави оторвался от Эльзы и скользнул в кабинет. Разъяренная Вивиан пыталась отнять у сына планшет, Росвелл с выражением мрачной решимости на лице убрал его за спину, не давая матери забрать технику. – Что случилось? – Знаешь, что он тут затевает?! – моментально попыталась включить его в огневую атаку Вив. – Еще нет. Надеялся, что ты мне скажешь… Несмотря на то, что происходило что-то весьма серьезное, возмущенный вид жены Лави скорее позабавил. Они с Россом вечно вступали друг с другом в перепалки, не в силах прийти к консенсусу из-за разницы в приоритетах и ценностях. – Он считает, что из особняка получится отменный хоспис для помощи наркозависимым или приют для бездомных собачек. – Эй, я здесь вообще-то, – саркастично заметил Росс. Лави потер виски. Ему не приходило в голову, что Росвелл настолько сильно возненавидел Лавинию. И когда только успел?.. – Так… Вивиан… Ты не могла бы нас ненадолго оставить? Буркнув напоследок что-то про неблагодарную молодежь и неприспособленность к реальной жизни, Вив вышла, хлопнув дверью. Лави повернулся к Россу и на несколько секунд замер, соображая, что можно вообще сказать в подобной ситуации. Потом подошел и с ногами забрался на софу рядом с ним. Его вдруг осенило. – Знаешь… – Лави зашел издалека, вертя в руках тяжелую шелковую кисть удерживающего портьеры шнура. – Этот дом… Он связан с теплыми воспоминаниями для меня и для Эльзы. Он бросил взгляд на Росса. Тот внимательно слушал. В глазах все еще читалось недоверие – теперь уже к его словам. – Возможно, у тебя создалось свое представление о моих отношениях с бабушкой, но ведь дело не только в ней. Я люблю городской дом. Я был в нем очень счастлив и мне хотелось бы его сохранить, если ты не против. А насчет загородных владений есть одна идея… Тебе понравится. Росс отложил в сторону планшет. Вероятно, от Лави он подлости не ждал. – Что за идея? Лави придвинулся ближе и заговорил. Он говорил, наверное, минут пять, начав с того, что после гонконгского приключения решил стать поспокойнее, перестать рисковать попусту, обзавестись более респектабельным бизнесом, и только потом перешел к сути. Росс хмурился, но терпеливо выслушал и под конец просиял. – Ты гений! __________________________ Pocket Rockets (Карманные Ракеты) – пара карманных тузов в Холдеме Победителем АРРТ в 2007 году стал на самом деле Дин Ле, но мы поступились исторической истиной ради сюжета истории. Хунмэнь – член верхушки Триад. Раш (англ. rush) – ситуация, когда игрок выигрывает много партий подряд.