Трудности жизни

Всем прекрасно известно, что любой готов пойти на многое ради любимого человека. Сначала ты перешагиваешь через все преграды, затем, заполучив желаемое, всеми силами пытаешься удержать свой заслуженный приз, и для этого стараешься сделать все, что в твоих силах. Страсть и Любовь так ослепляют. Люди глупы, они любят, но совсем не замечают, что любимого человека они топят в океане из сладкой кислоты — такая приторная, разъедающая сердце и чувства к тебе, тому, кому он доверил собственную душу. Он теряет к тебе всякий интерес, его привязанность к тебе постепенно угасает. Мало кто понимает, что с Любовью всегда нужно обходиться со всей осторожностью: ее не должно быть слишком много, ее не должно быть мало. Не переборщи с ней, не будь жаден до нее. Учись знать меру в любовных делах. — Ты действительно думаешь, что это смешно? — О чем ты? Она ведь заслужила это. — И как же? В почти пустом классе наступает молчание. Сейчас, в позднее время, когда последний урок уже давно позади, а клубные занятия едва подошли к своему концу, здесь находятся трое учеников средней школы. Парень, девушка, парень. Третий из них явно лишний. — Она слишком большого о себе мнения. — Блондин сидит на парте и, раскачивая ногами, уставился на своего одноклассника. На его лице играет довольная улыбка, от которой становится не по себе. Особенно если учесть, что он только что сделал, и в каком спокойном состоянии при этом находится. Немного подумав, он спросил, — тебя волнует, что с ней произойдет? Ответом ему послужил тихий писк со стороны, на который он даже не обратил внимания. — Что ты собираешься делать? — Разве это имеет знач... — Шинья! — резкий крик заставил исчезнуть улыбку с лица блондина, но не надолго. — Всегда такой серьезный и невозмутимый. Но больше всего мне нравится, когда ты пытаешься поставить меня на место, прекрасно зная, что это напрасная трата времени. Глен Ичиносе не мог понять, почему до сих пор терпит этого человека и все его выходки. Он знаком с Хиираги с самого детства, и именно с того самого момента, когда тот появился в жизни Глена, у него пошло все наперекосяк. Этот парень вторгается в его личную жизнь, элегантно вышвыривая любую особу, которая могла на него позариться. Чрезмерное внимание со стороны его друга очень сильно напрягало, Ичиносе также знал о его ненормальном влечении к нему, но старался не замечать этого, закрывал глаза. Тем не менее он не мог сказать Шинье, чтобы тот оставил его в покое, как бы его действия далеко не заходили. Хиираги и сам к себе притягивал, в нем было что-то, что заставляло Глена чувствовать себя хорошо рядом с ним. Он знал его слишком долго, потому понимал, что выставив он Шинью из своей жизни, то у него сложилось бы чувство, что он потерял что-то важное. Для него этот парень являлся кем-то вроде младшего брата, которому нужно постоянно указывать на его ошибки, защищать, находиться рядом. Глен уже давно привык к тому, что вытворял его одноклассник, но сейчас все зашло далеко, но пока не слишком. Ему почему-то казалось, что для Хиираги это не предел. Быстро взяв себя в руки, он направился к девушке, которая была привязана к стулу. Глаза и рот были завязаны, на лице виднелись красные отметины, на руках и ногах были синяки и мелкие порезы. — Собираешься освободить ее? — У тебя есть другие предложения? Соскочив с парты, Шинья в два шага оказался позади своего друга, тот даже не дрогнул. Обхватив его со спины, он прижался губами к уху и прошептал: — Мы могли бы ее сбросить с крыши. — Прекрати нести чушь. Что она тебе сделала? — Она слишком часто виляет перед тобой своей юбкой. Вот я и подумал, что ее следовало бы поставить на место. — В голосе не было и капли иронии, Шинья говорил на полном серьезе. — Только поэтому ты решил ее убить? Девушка не переставала мычать в тряпку, будто пыталась что-то сказать. Взглянув на нее, Глен потянулся за повязкой, чтобы развязать ей рот; останавливать его не стали. — Вы оба — самые настоящие психопаты… Я, я пожалуюсь на вас, гребанные придурки! — ее срывающийся голос был настолько противный, что Шинья даже поморщился, наблюдая за искаженным лицом одноклассницы, — черт! Какого хрена я должна выслушивать весь этот ваш треп?! Развяжите меня! — Ахах, видела бы ты себя со стороны. Просто жуть. — Он обнял друга еще крепче, сильнее прижимаясь к его телу, — идея освободить ее, все еще актуальна? — Хиираги! Урод! — девушка не собиралась так просто сдаваться, продолжая кричать. Не обращая на ее ругань никакого внимания, Глен повернул лицо в сторону одноклассника и поманил пальцем, чтобы тот подставил ему свое ухо: — Думаю, ее следует запугать. — Есть идеи? — на этот вопрос Ичиносе только слегка улыбнулся. Отстранившись от Шиньи, он обратился к однокласснице: — Сомневаюсь, что тебе кто-то поверит. — Что? О чем ты? — девушка начала заметно нервничать. — Разве у тебя есть доказательства, что именно мы с тобой это сделали? — Но... — Знаешь, мне не хочется, чтобы ты кончила так же, как и предыдущая… Вкладывая в голос все свое актерское мастерство, Глен продолжил, не дожидаясь ответа: — Ты не первая, кто оказывается в таком положении. Была еще одна девушка, которая так же попалась в руки Шиньи, правда тогда мне так и не удалось вмешаться. Она намеревалась сдать его, за что и поплатилась. На лице школьницы появилась кривая улыбка: — Думаешь, я поверю в эту чушь?! — Хочешь рискнуть и проверить мои слова на наличие правды? Хиираги наблюдал за этим представлением со стороны, как завороженный, оценивая потрясающую игру своего друга. Не желая оставаться в стороне, блондин решил подлить масла в огонь: — К тому же, расскажи ты все учителям, мы и тебя за собой утянуть можем. — Что это значит? — Вся школа может узнать, что ты была изнасилована двумя парнями. Репутация скатится вниз, ты падешь в глазах своих друзей и одноклассников, станешь обычной шлюхой и изгоем. — Ты шутишь что ли?! Кто тебе поверит? — Разве похоже, что я шучу, ненормальная? Да и необязательно ждать, что нам поверят, достаточно просто пустить слух, а синяки и ссадины на твоем теле могут сказать все сами за себя. Девушка начала плакать: — Нет… Хв-хватит! П-пожалуйста… Я не скажу. — Голос ее заметно дрожал, она была на грани. Хиираги посмотрел на пленницу с брезгливостью, после чего сказал: — Развязывай ее уже!

***

— Эй, есть кто живой?! — Глен! Уйди оттуда. Она в любой момент может взорваться! Мальчик не слушается свою мать, продолжая сидеть возле машины: — Там кто-то шевелится! — Глен! .. Да, алло! Тут авария… Сейчас важно помочь человеку. — Ты слышишь меня? В ответ только невнятное бормотание. — Дай мне свою руку, я помогу! — маленькая ручка тянется навстречу другой, предлагая свою помощь, — ну же… — Глен! Я ведь сказала, что это опасно! — мать мальчика подбегает к перевернутой машине, намереваясь отвести непослушного сына от нее. — Нет, стой, мам, там человек! — услышав это, женщина быстро опускается на колени. Рассмотрев лицо ребенка, она обращается к нему, — милый, я тебя сейчас вытащу. Скажи, ты можешь шевелить ногами? — Д-да. — Хорошо. У нас мало времени. Глен, я помогу ему только ради Бога, отойди отсюда на безопасное расстояние! Мальчик только кивает и, доверив жизнь выжившего в руки своей матери, отходит. Прошло еще не так много времени, но ожидание больно колит молодое сердце, от этих мелких ран исходит непонятное ощущение страха. Страха за жизнь мамы и за того, кто все еще не может выбраться из перевернутой машины. Глен намеревался снова броситься к месту аварии, чтобы помочь, когда видит, как мать быстрым шагом приближается к нему. В руках она прижимает маленькое окровавленное тело. Взрыв. От огня исходит сильный жар, обжигает и пробирается в душу. Он разносит запах смерти по всей округе. Рядом с Гленом, прижавшись к его плечу, сидит мальчик, устремив свой взгляд куда-то далеко отсюда, словно он и не видит, что происходит в нескольких метрах от него. Его это не интересует, он достаточно увидел там, внутри машины.

***

— Шинья! — Что? — Долго это будет продолжаться? Когда успокоишься? Они стояли возле окна, наблюдая за школьным двором, по которому только что пробежала их одноклассница, выбегая за школьные ворота. — Расслабься, не собирался я ее убивать. — А то, что ты сделал, значит, нормально? Похожий случай ведь происходит не в первый раз. Молчание. Глен только сейчас замечает, что в глазах его друга исчез весь азарт, который был не так давно. Редко можно было увидеть его таким, а в подобные моменты, Ичиносе действительно начинал переживать за Шинью. — Ладно, неважно. Обещай, что такого не повторится. — Да, конечно, — кивая, тихо произнес Хиираги. Отстранившись от окна, он поворачивается к Глену и касается его губ, запечатлев легкий поцелуй. Обняв его, он произносит, — пошли домой. 18 лет спустя. — И куда ты изволил деться? — У Мики-куна были проблемы, не мог же я допустить, чтобы с ним что-то произошло. В клубе беспрерывно играла музыка. Слишком много тел, они трутся друг о друга, будто пытаются слиться воедино. Слишком мокро, влажно, потно. От чересчур громких басов колошматит внутри все органы, больно бьет по барабанным перепонкам. От всего этого тошнит. Глену никогда не нравились подобные заведения, но против Шиньи не попрешь. — Не сомневаюсь, что ты вправил ему мозги. — К сожалению, ничего не вышло, этот увалень быстро сдался, и, поджав свой хвост, свалил, — разводя руки в сторону сказал Хиираги, —, но от Мики-куна он так просто не отстанет. Вот что меня тревожит больше всего. Глен молчал, обдумывая свой ответ. — В таком случае, почему бы тебе его не запугать? У тебя это отлично получается. — Горло обдало приятным терпким вкусом алкоголя. Шинья наблюдал за тем, как следующая стопка благополучно была выпита. Ему это нравилось. Нравилось, как Глен это делает. Он мог наблюдать за этим с нескрываемым наслаждением: за резкими движениями, когда содержимое стакана вливается в рот, за тем, как дергается его кадык, когда он глотает. — Это замечательная идея, если он продолжит доставать Мику-куна, то обязательно наведаюсь к нему. Ты ведь со мной? — Куда же я денусь… Лицо слишком близко. Схватив губами нижнюю губу Глена, Хиираги слегка оттягивает ее, прикусив, затем языком проникает в рот. Горький поцелуй, давно потерявший ту милую детскую невинность, от которой не осталось и следа. Язык очерчивает небо, пробует на вкус сладкий апельсиновый ликер, перемешанный с каплей крови, отдающая горьким послевкусием, и с сухим джином, от которого веет присущей ему резкостью. Глена Ичиносе душит эта чрезмерная любовь. Она ненормальная, она странная, ее слишком много. Но он не может отвергнуть ее. Он тонет в ней добровольно, позволяет ей опутывать себя и свое сердце. Он навсегда погряз в ней, без нее он уже не сможет жить.