Трудности жизни

Ты любишь свою Жизнь? Ты действительно ею наслаждаешься? Ценишь ее? Тебе хочется проживать ее день ото дня, не упуская ни единого момента? Если это так, то тебе на самом деле повезло, ведь жажда жизни — самое ценное, что есть у человека, впрочем, как и сама Жизнь. Ты наверняка подумаешь, что это все слишком банально, а может быть и вовсе смешно — заводить разговоры о Жизни и о том, что ее стоит ценить. Думаешь: „Зачем так беспокоиться об этом, искать какой-то смысл своего существования, ведь все равно мы все умрем“. Так и есть, появившись на свет, мы уже начинаем выстраивать себе дорожку до могильной ямы, — медленно, но верно. У каждого она разная: длинная, короткая, скучная, разнообразная, полна радости и счастья, а может попасться дорожка, выстроенная из гнилых покрывшихся мхом досок, которые в любой момент могут рухнуть под весом печали и безысходности. Возможно в том, что она такая плохая, ты винишь окружающих, — обычное дело. Банальность заключается именно в том, что человек, в большинстве случаев, винит других, что у него все плохо, плачется об этом, проклинает все на свете. Он сдается, опускает руки и абсолютно ничего не делает для того, чтобы хоть как-то все исправить. В конце концов появляется желание со всем покончить, свернуть с длинного пути, срезать, и отправиться до могилы короткой дорогой. Конечно, ведь так проще всего. Но почему бы не найти то, ради чего можно было бы существовать дальше, за что можно было бы зацепиться. Наверняка это что-то или кто-то обязательно вытянет тебя из сырой ямы, которая затягивает тебя на самое дно мертвой тишины. И стоит помнить, что твоя жизнь всего одна, и другая, взамен старой, тебе дана уже не будет. — Юи-чан. — Ммм… — Юи... — Отвали! — будучи еще во сне брюнет резко спихивает ногой парня, который находился на краю кровати. Даже глухой удар о пол не заставил Амане разлепить глаза. — Проблема… — пробормотал Микаэль и вышел из комнаты, потирая ушибленную пятую точку. Юи не долго продолжал нежиться в постели. Оставалось несколько секунд до конца света. 3. 2… — Будешь знать… 1. Набрав в рот как можно больше холодной воды, Шиндо выплюнул все на Юичиро. Следующие пару минут пришлось выслушивать двух-трехэтажные маты в свой адрес, но это дело того и правда стоило. — Ты нормальный вообще?! — Ненавижу, когда меня игнорируют! — На лице блондина проскальзывает какая-то тень недовольства и злобы, — вкупе с его криком, они таки привели Юи в чувства, заставив наконец успокоиться. Протерев заспанные глаза, Амане огляделся: — Сколько вообще времени? — Почти двенадцать. — Двенадцать… — Сразу вспомнился дом, и напрашивается вопрос — станут ли его вообще искать? И стоит ли думать о том, чтобы туда вернуться? — Что-то ты резко приуныл. — Неважно. Зачем меня поднял? — А ты собирался весь день проспать? — Было бы замечательно, — сказав это, Юи лег обратно. Не успел он закрыть глаза, как над ним навис Шиндо, — а вот этот его образ Амане начинал уже бояться, он определенно не сулил ничего хорошего. Не растерявшись, он все-таки спросил, — чего еще? — Я разбудил тебя не для того, чтобы ты лег обратно. — Ну я тебя поздравляю. Только вот твоя задумка не удалась — я лег обратно. Теперь оставь меня. — Как бы не так. А дальше у Юичиро случилось дежавю: сбросив одеяло в сторону, Юи бесцеремонно подхватили на руки, как это было не так давно, и куда-то поволокли. — Да что еще?! Заколебал меня везде как принцессу таскать. — Хм, будешь моей принцессой, Юи-чан? — и снова улыбающаяся счастливая физиономия. От Шиндо и правда не знаешь чего ждать. — Я стану твоим кошмаром. Куда ты меня вообще несешь? Ответ сам-собой предстал перед ним в виде ванной комнаты. Поставив его на холодный кафель, Юичиро пропели над ухом: — В душ, Юи-чан. Если хочешь, я даже помогу тебе раздеться, потом и спинку потру. Как только чужие руки забрались под кофту, Юи резко отпрыгнул, как ошарашенный. Глаза были испуганы, что Мику даже немного сбило с толку. — Эм, прости, не хотел напугать. — Руки холодные, — безэмоционально проговаривает Амане, затем быстро успокаивается. — А, вот как. — Мика сомневается, что все дело в том, что его, казалось бы, теплые руки, показались Юичиро холодными. Он слишком зашуганный. — Можешь делать, что хочешь. — Резкая смена настроения и сказанная таким обыденным тоном фраза. Подобная покорность выбивает из колеи. Как можно говорить что-то подобное абсолютно незнакомому человеку? Амане не дожидается ответа, потому сам начинает снимать с себя одежду. В глаза Микаэлю сначала бросается эластичный бинт, которым была обмотана грудная клетка. Продолжая читать тело парня, Шиндо замечает слишком большие синяки и красноватые отеки, разных размеров и цветов, будто на нем рисовали яркими красками, источающие не великолепные живописные цвета, а ярость; эти удары, как мазки, казались резкими, наполненные агрессивностью и неистовой злобой. Все хорошее настроение сразу же улетучилось, стоило ему взглянуть на измученное тело. Даже представлять не хотелось, что именно вытворяли с Юи. — Подожди. — Шиндо выходит из ступора и подходит к парню. Обхватив за плечи, усаживает его на край ванны, сопротивление, как и следовало ожидать, не последовало. Мика смотрит на яркие пятна, скользит по ним взглядом, цепляется за каждую, переходит от одной к другой, чувствует, как от них исходит не только физическая, но и душевная боль, которую испытывает Юи. Изучает тело, будто карту. Пальцы берутся за край повязки и начинают разматывать ее. Аккуратно, стараясь не дотрагиваться до болезненных участков, чтобы не причинять лишнюю боль. Белая ткань легко скользит по коже и спадает вниз, открывая взору большую гематому. Мику охватывает чувство большого сожаления, как если бы он сам был причастен к тому, что Юи получил эти раны. Шиндо слегка надавил пальцами на грудь. Услышав над собой шипение, он отдернул руку. — Прости, сильно больно? — Терпимо… Пальцы продолжают невесомо оглаживать тело. Нежно и аккуратно. Эти прикосновения успокаивали, даже боль чувствовалась не так резко. От них не исходило никакой неловкости, будто все чувства были на ладони. Юи даже сам не замечает, как старается задержать дыхание, будто боится сделать лишнее движение — испортить этот момент. От этих рук больше всего на свете не хотелось отстраняться: они не причиняли боль, они дарили тепло. Прикосновений хотелось больше. — Ты не боишься незнакомому человеку показывать свои раны? — подушечки пальцев аккуратно проходятся по худым ребрам. — Мне все равно. — Вот как. — Перед тем, как сделать последнее движение рукой по ключице, Шиндо наклоняется к шее и целует ее, опаляет кожу горячим дыханием и произносит, — я помогу. Водные процедуры проходили в полной тишине. Только иногда Мике приходилось извиняться за неосторожное движение, за что получал гневные взгляды. Шиндо не мог упустить возможности и не разглядеть тело Юичиро полностью. По правде говоря, ему и не на что было смотреть. Он был весь бледный, только синяки под глазами хоть как-то выделялись на фоне болезненного цвета лица. Слишком худые руки с тонкими запястьями, такие же ноги со слегка выпирающими коленями, сожми их — все кости попереломаешь, да просто, казалось, стоило обнять этого парня — сломаешь всего его пополам. С ним действительно стоило обращаться, как с фарфоровым, бережно сдувая пылинки. Замотав Юи в полотенце, Мика хотел было снова взять его на руки, как больно получил по ним же: — Знаешь, около пятнадцати лет назад я научился ходить! — Кажется, это входит в привычку. — Я одеться хоть могу? — Юичиро плотнее замотался в полотенце, показывая, что ему холодно и хочется скорее надеть что-нибудь. Со стороны эта картина выглядела забавно, и Микаэль не мог удержаться от улыбки, — и чего лыбишься то? — Вообще-то я хотел сначала обработать твою гематому и снова перевязать. Пошли. — И Юи послушно плетется вслед за Микаэлем. Пока они направлялись в комнату, Амане теперь мог в полной мере оценить масштабы квартиры, ну или хотя бы ту часть, которую удалось увидеть. Она выглядела весьма просторной, выполненная в нежных кремовых тонах. Сначала они прошли по узкому коридору, на первом повороте которого можно было выйти в гостиную с большим диваном и не менее большим телевизором, такого Юи точно еще не видел. Через комнату была полностью видна кухня, ее и гостиную разделяла маленькая деревянная ограда, которая была похожа на полку. Но самое интересное, что бросилось в глаза Амане, были два больших окна, длина которых доставала чуть ли не до пола. Юи сразу захотелось посмотреть, какой вид из них открывается, но сейчас, к его сожалению, они были занавешены шторами. Юичиро сначала думал, что попал в действительно большую квартиру, а оказалось, что здесь всего две комнаты, одна из которых и есть гостиная, вторая — комната Микаэля. — Я сам могу это сделать. — От всего этого ухаживания было как-то не по себе, слишком много внимания ему уделяют. — И перевяжешь ты себя сам? Прекрати пререкаться! — Тут не поспоришь. Юи не мог понять, почему с ним так обращаются, помогают, обходятся с ним, как со своим старым другом. Подобная забота вводила в замешательство, а от прикосновений и вовсе становилось неловко. Они были совсем не те, что у его матери, которая должна была оберегать своего сына. Эти намного теплее и приятнее, было странно получать их от абсолютно постороннего человека. — Спасибо… — Что? — Шиндо будто выныривает из собственных мыслей, пропустив мимо ушей только что выраженную ему благодарность. — Ничего. Микаэль хмурится, злобно сверкая глазами, но не настаивает на том, чтобы Юи повторил. Заправив конец бинта, он встает с колен и направляется к шкафу. — Вот одежда, — бросает ее в сторону Амане, - она, возможно, будет слегка великовата, но, думаю, переживешь, а твою я заброшу в стирку. Жду на кухне. Одежда действительно была большая, на Юи она висела, как на вешалке, по крайней мере по длине все выглядело не так плачевно. Перед тем, как выйти из комнаты, он бросает взгляд на полки рядом со шкафом: много книг и непонятных бумаг, никаких фотографий или фоторамок, на которых изображена счастливая семья или любимый человек, как это бывает обычно. И, судя по всему, это единственное место, где царил беспорядок, эта полка будто жила своей жизнью, отдельно от этой квартиры, которая отличалась своей чистотой и убранством. Юи сначала хочет перебороть свое любопытство, но ведь ему нечего терять, потому, отбрасывая ненужные мысли, тянется к бумагам. Ничего так и не поняв из того, что там написано, он хотел было положить их назад, как замечает папку с еще какими-то бумажками. Достав ее, он видит на первом листе большие печатные буквы, которые складывались в слово, охватывающее собой болезненные воспоминания, пылящиеся глубоко в памяти, которые не стоило тревожить… «ДПЦ „Хакуя“». Знакомое название… Странно, где я мог о нем слышать? И что значит эта аббревиатура? — Юи-чан! Хотелось узнать, что в остальных бумагах из этой папки. Пересилив себя, Юичиро кладет их на место, надеясь, что в следующий раз ему удастся в них порыться, и выходит. Проходя через гостиную, Амане снова бросает взгляд в сторону окон, которые так и манили его к себе, — все еще зашторены. — Проходи, садись за стол. Кухня чистая и аккуратная, вовсе и не скажешь, что в ней хозяйничает один парень. Честно говоря, обо всей квартире так не скажешь. Для Юичиро это было чем-то сродни дворцу, если сравнивать с его домом, — сейчас даже свинарником назвать его было бы слишком роскошно. Неосознанно вспомнив о доме, Амане помрачнел, мысль о том, что он может туда вернуться, убивала его. Представляя, что его может ждать по возвращении назад, он даже не заметил, как перед ним поставили тарелку. Сейчас он напоминал куклу, которая уставилась стеклянными глазами куда-то в сторону холодильника. — Юи-чан! — А? — Вечно где-то летаешь. Возвращайся на Землю. Приятного аппетита. — Эм, угу… — неуверенно взяв в руки палочки, он принялся за завтрак. Как только Юичиро начал есть в голове появились тысяча и один вопрос. В основном они касались его нового знакомого и то, как он связан с „Хакуя“. — Хочешь что-то спросить? — Как ты узнал? — этот блондин поражал его с каждой секундой. — Ну, вид у тебя такой, ты в замешательстве, сразу заметно. Знаешь, тебя вообще можно читать, как открытую книгу. — Ну спасибо… — Итак… — Юи старается отодвинуть возникшую обиду на задний план, пытаясь сосредоточиться на интересующих его вопросах: — Тот разговор в переулке… — Юи замялся, — про „обслуживание“ и вопрос, который ты мне задал, что это значит? — Все просто, можешь считать меня мальчиком по вызову, — говоря это на лице Шиндо не дрогнул ни один мускул, как если бы он обсуждал сегодняшнюю погоду, — я думал, ты это и так понял. — Хотел уточнить. И ты этого не стыдишься? — Мне нечего стыдиться, я выбрал этот путь добровольно. Тогда почему твои глаза говорят об обратном? — На самом деле, это не единственная моя работа. — О, надо же, удиви меня. — На лице появляется ехидная улыбка. — Продавец в книжном магазине. Юи хмыкает: — Удивил. Такие противоречивые между собой профессии. — Закинув последний кусок в рот, он прожевывает и спрашивает, —, а ты разве не учишься? На вид тебе лет восемнадцать. Студент? Тоже покончив с завтраком, кстати говоря, так и не доев его, Микаэль встает и убирает посуду со стола. Со стороны это выглядело так, будто Мика на что-то разозлился, потому без лишних объяснений отказался продолжать есть, как капризный подросток, обидевшийся на своих родителей. — Почти угадал — девятнадцать. Поступить не получилось. Эм… По некоторым причинам. Юи не пытался выуживать из него эту причину. Честно, вообще боялся перечить ему. В первую встречу Шиндо показался ему каким-то легкомысленным и вечно улыбающимся дурачком. По мере общения с ним, Амане понимает, что ошибался. Этого парня действительно трудно понять, предугадать настроение тоже не получается: то он улыбается, излучая вселенскую доброту, то становится угрюмым, вселяя в окружающих страх. Неужели от одного психа он попал к другому? — Что-то еще? — перед Юи оказывается чашка с горячим чаем. Положив на нее руки, Юичиро ощущает приятное тепло, которое распространяется от кончиков пальцев по всему телу. — И конечно же ты никак не связан с мафиозным миром. — Шиндо начинает тихо смеяться, усаживаясь на место напротив Юичиро, — действительно отличный актер. Отпив из своей кружки, Амане продолжил расспросы, дождавшись, когда Микаэль наконец прекратит смеяться над его глупостью: — Почему ты мне помогаешь? — Чисто из вежливости. Это все? — казалось, Мика заранее знал о чем его спросят, на автомате выдавая ответы на вопросы. Еще один новый фактор, который настораживает Юи. Шиндо отпивает из своей кружки, затем в ожидании ответа, пристально смотрит на собеседника. Амане долго думает, стоит ли спрашивать Микаэля о том, что увидел в документах. Вряд ли он одобрит Юи за то, что тот влезает не в свое дело. Стоило отступить: — Думаю, да. — Тогда моя очередь? — Валяй… Хочешь спросить о ранах? — Мне нравится, что ты читаешь мои мысли. — Ну, а почему бы не прочитать одним глазком книгу, которая открывается время от времени? — заинтересованный взгляд голубых глаз заставляет отвести Амане свое лицо в сторону. Затем, будто на автомате, Юи быстро выпаливает: — Это сделал мой отчим. По пьяни он любит надо мной поиздеваться. — Как бы то не было, Амане приходилось с трудом об этом говорить, хотя он и думал, что ему, в общем-то, на это все равно. Но слова больно сжимали горло, будто его через силу заставляли рассказывать об этом. — Ты даже не сопротивляешься? — Юичиро видит, как Микаэль болезненно сморщился, наверняка представляя себе эту картину. — У меня не хватает на это сил, — отвечает Юи, сильнее сжимая пальцы, — ни на что не хватает сил… Даже убить себя не могу. Неожиданная смерть ведь намного лучше, чем если бы ты сам пытался ее навлечь на себя. Я ведь почему оказался тогда ночью в городе — думал, что там меня точно прибьют… Это лучший вариант, — добавляет он чуть тише последнюю фразу. Нависшую тишину, которая начинала давить на обоих, разрывает телефонный звонок. Шиндо сразу же подрывается со стула и идет в гостиную. Юи так же продолжает сидеть неподвижно, уставившись в кружку с теплым чаем. Сейчас он думает о том, насколько его слова прозвучали абсурдно и смешно. — Я ведь просил, чтобы ты отвязался от меня! — этот крик заставляет вздрогнуть Амане, столько злости и ярости он не слышал даже в оскорблениях своего отчима. Он приковывает тебя к месту, не позволяет обернуться, посмотреть на его источник, лицо которого наверняка искаженно гневом. Да что с ним не так? — Я сейчас вернусь… — Юи наконец хватает смелости обернуться назад, застав перед собой уже пустую комнату. Мика быстрым шагом направляется в ванную комнату, громко хлопнув дверью и закрыв ее на щеколду. Резкому удару кулаком о деревянную поверхность не получилось привести Шиндо в чувства. От бессилия он падает на колени и начинает судорожно хватать ртом воздух. Бесит! Бесит! Бесит! Подрывается и подбегает к умывальнику. В зеркале напротив видит собственное отражение того монстра, который просыпается в нем время от времени, которого пытается уничтожить, каждый раз кормит своей ненавистью к нему, пытается горстью таблеток похоронить в себе. Мику всего трясет, зрачки расширены, ярость и злоба плещутся в обычно спокойных голубых глазах. Холодная вода хоть немного отрезвляет. Приняв лекарство, Шиндо опускается на кафель и прикрывает глаза, начинает обратный отсчет от 10. Это всегда помогает. Как же так, Юи-чан? Как же так?! Почему именно тебе приходится переносить все дерьмо этого мира. Почему такой, как ты, познал Одиночество? Почему Судьба решила поиздеваться над тобой, лишив Любви, позволив обернуться лицом к Смерти, разорвав связь с жаждой Жизни? Ты еще можешь выбраться из этой ямы, Юи-чан. Я помогу тебе. Обещаю.